Глава 8: Призрачные иллюзии
Прогуливаясь по уединённым тропам королевского сада, Август и Итан неторопливо обсуждали текущие дела империи. Однако мысли принца были бесконечно далеки от политики. Слова Родена, сказанные накануне в заброшенном павильоне, не выходили у него из головы.
Когда-то они были неразлучны. Но после совершеннолетия Роден всё чаще погружался в государственные дела, бесконечные заседания Совета и изнуряющие обязанности. С каждым годом между ними словно вырастала невидимая, глухая стена.
— Итан, ты меня слышишь?
Строгий голос Августа резко вырвал его из плена невесёлых размышлений.
— Да, отец... — принц моргнул, поспешно возвращаясь к реальности. — Прости. Что ты говорил?
Август внимательно посмотрел на сына, словно пытаясь взглядом пробить его броню и понять, что на самом деле происходит в этой упрямой голове.
— До твоей свадьбы осталось около пяти месяцев. За это время нам предстоит многое подготовить. Не забывай о свадебной клятве. И ещё... скоро тебе снова придётся сдать кровь для проверки Совета.
— Снова? — Итан резко остановился, удивлённо взглянув на отца. — Но я уже проходил эту процедуру, когда они подбирали мне будущего супруга!
— Таковы правила, — спокойно и непоколебимо ответил Август. — Совет должен убедиться, что перед заключением брака не возникнет никаких проблем.
— Иногда мне кажется, что их интересует не моё здоровье, а что-то совсем другое, — горько пробормотал Итан.
Август сделал вид, что не услышал этих опасных слов. Некоторое время они шли молча, лишь шорох гравия под ногами нарушал тишину аллеи.
Наконец Итан тихо спросил:
— Где сейчас Король? Я почти не вижу его в последнее время.
— Эсмиральд занят важными государственными делами, — ровным тоном ответил Август. — Особенно сейчас, когда стремительно приближается свадьба наследника.
Принц тяжело вздохнул. Он смертельно устал от бесконечных разговоров о политике, долге и протокольных обязанностях. Впервые за долгое время ему захотелось поговорить с отцом не как будущему правителю, а просто как сыну, ищущему тепла.
— Отец...
Август остановился и повернулся к нему.
— Да?
— Можно задать тебе личный вопрос?
На безупречном лице герцога промелькнула едва заметная тень удивления.
— Спрашивай.
Итан некоторое время собирался с духом, глядя на свои сжатые пальцы.
— Если бы тебе дали право выбора... ты всё равно вступил бы в брак с Королём Эсмиральдом?
Август замер. На несколько секунд между ними повисла тяжёлая, звенящая тишина. Он медленно отвёл взгляд в сторону цветущих аллей, и Итану показалось, что на мгновение его отец стал непривычно беззащитным.
— Если бы мне дали выбор... — тихо, словно эхом, повторил он. В его голосе прозвучало что-то очень старое, надломленное и болезненное. —Знаешь, Итан... мне никогда в жизни не давали права выбирать.
Принц внимательно, затаив дыхание, слушал.
— Но и жаловаться на свою судьбу я не могу, — продолжил Август, и его взгляд снова вернулся к сыну. Он посмотрел ему прямо в глаза. — Потому что тогда не было бы тебя. Как я могу сожалеть о пути, который привёл меня к тебе?
У Итана болезненно сжалось сердце от этой непривычной отцовской нежности.
— Значит, свобода ничего не значит?
На губах герцога появилась едва заметная, грустная улыбка.
— Иногда свобода оказывается всего лишь красивой, но совершенно призрачной иллюзией.
Эти слова заставили принца глубоко задуматься. Однако вопросы внутри него не исчезли — они только множились и требовали выхода.
— А ты никогда не хотел большего? — осторожно, прощупывая почву, спросил он. — Не хотел править страной вместо Короля?
Лицо Августа мгновенно изменилось, став жёстким и холодным, как мрамор.
— Следи за своими словами, Итан.
Принц невольно вздрогнул от этой внезапной перемены тона.
— Я всего лишь спросил...
— Ты говоришь о Короле Империи. И о своём втором родителе, - голос Августа звучал как лезвие. — Эсмиральд был рождён наследником престола. Я же был лишь тем, кого Совет выбрал ему в супруги для продолжения рода. Между нами никогда не существовало и не могло существовать соперничества.
Итан покорно опустил взгляд. Но затем, стиснув зубы, всё же решился задать тот самый вопрос, который мучил его уже очень давно и лишал сна.
— Тогда объясни мне другое.
Август внутренне насторожился, заметив перемену в настроении сына.
— Почему у меня нет феромонов? — вопрос прозвучал почти шёпотом, но в тишине сада он показался оглушительным. — Почему я не чувствую себя таким, каким, согласно природе, должен быть Омега?
Герцог молчал несколько секунд. Слишком долго для человека, у которого есть готовый ответ. Итан сразу заметил эту заминку.
Наконец Август спокойно, чеканя каждое слово, произнёс:
— Потому что ты принадлежишь к высшей королевской крови.
— Это ничего не объясняет, отец!
— Объясняет больше, чем ты думаешь.
Итан упрямо нахмурился:
— Во всех старых медицинских трактатах написано, что Омеги обладают феромонами. Это закон природы.
— Старые трактаты были написаны до Великой войны, — резко перебил его Август, и в его голосе впервые проскользнула тщательно скрываемая тревога. — Мир изменился. Изменилась кровь. Изменилась сама природа людей.
— Но почему тогда никто не говорит об этом открыто? Почему это тайна?
Август тяжело вздохнул, утомлённый этим допросом:
— Потому что некоторые знания гораздо опаснее самого глубокого невежества, Итан.
— Или потому что от меня просто что-то скрывают?
Герцог посмотрел на сына долгим, пронизывающим взглядом. Слишком долгим. Затем он медленно приблизился, сокращая расстояние между ними, и осторожно коснулся ладонью щеки принца. Этот жест был неожиданно мягким. Почти болезненно нежным.
— Итан... — тихо позвал он.
Принц замер, не шевелясь.
— Ты задаёшь слишком много вопросов.
— Потому что никто вокруг не хочет дать мне честных ответов.
Август медленно прикрыл глаза. На мгновение он выглядел невероятно, смертельно уставшим от груза, который нёс на своих плечах.
— Возможно, — едва слышно произнёс он. Но когда герцог снова открыл глаза, его лицо вновь превратилось в непроницаемую, холодную маску. — Но если ты продолжишь искать то, что знать не должен...
Итан почувствовал, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия.
— Что тогда?
— Тогда мне придётся вопреки всему запереть тебя в твоих покоях до самой свадьбы.
Принц мгновенно побледнел, не веря своим ушам:
— Ты не сделаешь этого со мной.
— Сделаю, — ответ прозвучал абсолютно спокойно, без тени сомнения. И именно поэтому он оказался страшнее любого яростного крика. — Я могу быть гораздо безжалостнее, чем тебе кажется, мой дорогой Итан.
Август медленно убрал руку от его лица и отступил на шаг.
— И если однажды мне придётся выбирать между твоей мимолётной свободой и твоей абсолютной безопасностью, я без колебаний выберу безопасность. Даже если после этого ты до конца своих дней возненавидишь меня.
Итан молчал, содрогаясь от внутреннего холода. Впервые за всю свою жизнь он увидел перед собой не любящего, заботливого отца, а жёсткого, непреклонного политика, который готов пойти на любые крайности ради сохранения какой-то страшной, государственной тайны.
И именно в этот момент принц окончательно понял: если он хочет узнать правду о себе и о «чёрном эликсире», времени у него почти не осталось.