Глава 2: Приговор в бархатных ножнах
Утро встретило Итана густой, давящей прохладой. Рассветные лучи неохотно пробивались сквозь кружево тюля, но принцу казалось, что он так и не разомкнул век. Ночь превратилась в липкий, изнуряющий кошмар. Стоило ему закрыть глаза, как сознание затапливал удушающий, приторно-сладкий аромат роз, а перед мысленным взором вспыхивали фиолетовые, колдовские глаза Родена. Этот взгляд преследовал его, лишая сна и заставляя ворочаться на шелковых простынях до самых предрассветных сумерек.
— Принц, вам пора собираться, — тихий голос служанки ворвался в его туманные мысли. Девушка задернула портьеры, впуская в комнату блеклое золото утра. — Ваш отец, Король Эсмиральд, ожидает вас в Тронном зале. Он желает поговорить с вами.
Итан с трудом поднялся, чувствуя непривычную слабость в теле. Служанки принялись за привычный утренний ритуал: умывали прохладной водой, укладывали непослушные темные пряди, застегивали ворот пунцового камзола. Но мысли юноши были далеко отсюда.
Когда тяжелые дубовые двери зала распахнулись, Итан застал обоих родителей. Король Эсмиральд, величественный омега, сидел во главе длинного стола, а Август расположился чуть поодаль.
— Здравствуйте, ваша высочество. Рад видеть вас в добром здравии, — Итан безупречно склонил голову, пряча за этикетом ночную усталость.
— Доброе утро, сын, — размеренно начал Эсмиральд, и на его лице промелькнула тень довольной улыбки. — Я позвал тебя, чтобы сообщить прекрасную новость. Совет наконец определился с твоей парой. В течение полугода тебя выдадут замуж за сына лорда Кехелии — Ариана.
«Всё-таки бета... И всё-таки из соседней державы», — пронеслось в мыслях Итана. Сердце болезненно сжалось, но лицо осталось бесстрастным. На мгновение в нем всколыхнулось глухое недоумение: «А как же сын нашего лорда? Неужели он оказался недостоин? Хотя я его даже в глаза не видел...»
Словно прочитав его мысли, Король добавил:
— О причинах отказа местным кандидатам нам ничего не известно. Выбором партнеров, как ты знаешь, единолично занимается высший совет. Но ты должен быть готов, Итан. С этим юношей тебе предстоит править страной, и совет выбрал для тебя достойнейшего.
— Конечно, отец, — эхом отозвался Итан, опуская глаза. — Я не смею сомневаться в мудрости совета.
— Вот и славно. А теперь ступай. Сегодня у тебя государственные занятия.
Итан вежливо поклонился и поспешил покинуть душный зал. Но не успел он дойти до конца дворцовой галереи, как его догнал Август.
— Итан, постой, — обеспокоенно окликнул его отец-бета. — Я слышал, что вчера после нашего разговора тебе нездоровилось. Что произошло?
— Я и сам не понимаю, отец, — тихо ответил принц, не глядя на него.
— В покоях был странный запах. Из-за него у меня жутко закружилась голова.
— Из-за ароматических масел? — Август нахмурился.
— Наверное... Я не уверен.
Юноша помолчал, а затем внимательно посмотрел на отца:
— Отец, ты знал, что они утвердили кандидатуру Ариана еще вчера?
Август искренне удивился, в его глазах промелькнула растерянность:
— Нет, Итан. Король не говорил мне об этом. Для меня сегодняшнее известие тоже стало неожиданностью.
— Хорошо. Мне пора на занятия.
Весь день Итан пытался заглушить внутреннюю тревогу изнурительными тренировками. Он до боли в пальцах оттягивал тетиву лука на стрельбище, посылая стрелу за стрелой точно в цель, а после долгие часы провел в пыльной тишине королевской библиотеки, зарывшись в исторические хроники.
Но стоило ему вечером выйти в пустой коридор, как душный, сладкий шлейф роз снова ударил в подсознание.
«Опять?.. Откуда он берется?!» — паника ледяными пальцами сдавила горло. Стена замка качнулась перед глазами. Итан потерял равновесие и недовко оперся плечом о холодный камень.
— Ваша высочество! Принц! Вам плохо? — испуганно вскрикнула подбежавшая служанка.
— Нет, ничего... — выдохнул он, с трудом сглатывая сухую слюну.
— Проводи меня в сад. Наверное, я просто переутомился за день.
На свежем воздухе, среди прохлады ночных аллей, туман в голове немного рассеялся. Итан облокотился на балюстраду и замер. Немного поодаль по мощеной дорожке шел Роден. Рядом с ним шествовал его отец — Крон, правая рука Короля. Они негромко, но оживленно обсуждали какие-то свитки.
«В последнее время Король необычайно часто вызывает Крона и Родена...»
— подумал Итан. Роден был старше его всего на четыре года, но уже уверенно входил в высшие эшелоны власти. И, конечно, не без помощи отца, который явно лоббировал кандидатуру сына.
Почувствовав на себе взгляд, Роден обернулся. Его губы тронула мягкая, почтительная улыбка. Он едва заметно кивнул принцу в знак приветствия и продолжил свой путь. Но стоило ему пройти мимо, как ветер донес до Итана густую, концентрированную волну диких роз. Голова принца снова пошла кругом.
«Этот аромат... Он появляется каждый раз, когда рядом Роден. Это не может быть совпадением».
Позже, когда Итан сидел в своих покоях, бессмысленно перелистывая страницы старой книги по истории, к нему заглянул Август.
— Тебе лучше, Итан? - мягко спросил он, присаживаясь на край кресла.
— Да, отец. Намного лучше.
Итан закрыл фолиант и, помедлив, задал вопрос, который мучил его весь день:
— Отец... Скажи, печати, которые стоят на альфах... они действительно надежны? Их невозможно уничтожить?
Август удивленно приподнял брови, но ответил твердо:
— Конечно, Итан. Их создали лучшие умы около двухсот лет назад, после окончания великого восстания. С тех пор ни одна печать не была разрушена.
— И как именно они действуют?
— Ты ведь прекрасно знаешь это из школьных лекций, сын. Они полностью, абсолютно подавляют их первобытную волю. Делают их покорными. И, что самое главное, они блокируют их сущность — альфы больше не способны выпускать свои феромоны. Они пахнут как обычные беты. Точнее, они вообще не имеют запаха.
Август после этих слов посерьезнел, в его голосе прорезались строгие нотки:
— Итан, почему ты об этом спрашиваешь? Будь очень осторожен в подобных разговорах. Особенно при Короле. Наследнику престола не пристало интересоваться рабами.
— Но почему?! — Итан вспыхнул, чувствуя, как внутри закипает обида от вечных недомолвок. — Отец, у нас с тобой разная природа. Ты бета, я омега. Мой второй отец тоже омега, но он никогда, ни разу не говорил со мной о том, что произошло тогда! Я хочу знать правду. Я хочу знать, как раньше альфы влияли на омег, и из-за чего на самом деле началась та кровавая война!
— Дорогой мой, всё, что тебе нужно знать, написано в твоих учебниках,
— попытался успокоить его Август.
— Нет! — Итан поднялся с кресла. — Ты прекрасно понимаешь, что в этих учебниках написано только то, что выгодно совету!
— Итан! — Август тоже встал, его голос сорвался на непривычно строгий, властный тон. — Приди в себя! Не смей интересоваться тем, что может причинить тебе вред. Не смей, слышишь? Последствия для тебя будут ужасными, если совет что-то заподозрит.
Юноша замер, шумно выдохнул и, отвернувшись к окну, процедил сквозь зубы:
— Хорошо. Простите, герцог.
Август тут же смягчился. Он прекрасно знал эту черту сына: Итан называл его по официальному титулу только тогда, когда был сильно обижен или злился. Эта детская, упрямая привычка всегда забавляла старшего бету.
Отец подошел ближе, аккуратно взял Итана за подбородок, заставляя повернуться, и тепло улыбнулся:
— Мой дорогой принц... Единственное, о чем тебе сейчас нужно думать — это о твоем предстоящем браке с Арианом. Всё остальное не имеет значения. Не забивай себе голову глупыми тайнами прошлого.
Август мягко поцеловал сына в лоб и покинул комнату.
Оставшись один, Итан подошел к распахнутому окну, подставляя лицо ночной прохладе. И в тот же миг легкий ветерок снова принес в комнату едва заметный, дразнящий и порочный аромат распускающихся роз.
«Если этот запах не сведет меня с ума до того, как я свяжу себя узами брака... то это сделает правда», — машинально пронеслось в его голове, пока взгляд принца судорожно искал в темном дворе силуэт человека с фиолетовыми глазами.