10
Ночью гостиная Слизерина казалась вымершей. Зеленоватое пламя камина бросало длинные, причудливые тени на каменные стены. Ты сидела в углу на кожаном диване, поджав ноги и кутаясь в теплую мантию. Шея все еще неприятно горела, а в голове крутились яростные слова отца: «Они всего лишь на шестом курсе! Им о таком слишком рано знать!»
Вдруг со стороны коридора мальчиков послышались тихие, почти бесшумные шаги.
Ты подняла голову и увидела Драко. Он был без школьной мантии, в одной расстегнутой у ворота белой рубашке. Его платиновые волосы были слегка растрепаны, а лицо выглядело бледным и уставшим — разговор с Люциусом бесследно для него не прошел. Но стоило ему заметить тебя, как в его серых глазах вспыхнуло знакомое упрямое пламя.
Он подошел и без лишних слов сел на диван рядом с тобой, мгновенно нарушая все мыслимые дистанции. От него пахло ночной прохладой и терпкой мятой.
— Сильно влетело? — тихо, с хрипотцой спросил он, внимательно вглядываясь в твое лицо.
— Отец в ярости, Драко, — прошептала ты, чувствуя, как к горлу снова подступает комок. — Он запер меня под домашний арест. Сказал твоему отцу, что мы еще дети, что нам слишком рано знать про... про всё это. А что Люциус?
Драко горько, но дерзко усмехнулся. Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев коснулся твоей щеки, заставляя тебя посмотреть на него. Его прикосновение было удивительно нежным, совсем не похожим на его обычную холодность.
— Мой отец пытался читать мне нотации об аристократической репутации, — тихо ответил Малфой, и его большой палец ласково провел по твоей скуле. — Но мне плевать, Т/И. Пусть твой отец злится, пусть мой отец грозит лишением наследства. Они не смогут контролировать то, что происходит между нами. Для меня ты не просто «дочь профессора Снейпа». И я не собираюсь держаться от тебя дальше, чем на расстоянии вытянутой руки.
Он наклонился и мягко, без прежнего безумия, но до безумия искренне прижался своими губами к твоим, утешая и безмолвно обещая, что не отступит. Вы просидели у камина почти до рассвета, тихо разговаривая и прячась от всего мира в полумраке слизеринской гостиной.
Наступило следующее утро. Большой зал Хогвартса шумел, как растревоженный улей. Золотые кубки и тарелки ломились от завтрака, но за столом Слизерина царило странное, напряженное ожидание. Все уже знали, что вчера вечером в замок лично прибыл Люциус Малфой, и по факультету поползли самые невероятные слухи.
Ты вошла в зал, на этот раз оставив воротник рубашки нормально расстегнутым — скрывать следы ночи в библиотеке уже не было смысла, отец и так всё видел.
Когда ты села за стол, Драко, вопреки всем вчерашним угрозам Люциуса и запретам Снейпа, демонстративно опустился на скамью прямо рядом с тобой. Крэбб и Гойл испуганно отодвинулись, а Пэнси Паркинсон едва не подавилась своим тостом. Драко вел себя абсолютно невозмутимо. Он спокойно налил тебе чаю и пододвинул тарелку, показывая всему Хогвартсу, что его не сломать.
Ты невольно подняла взгляд на преподавательский стол. Профессор Снейп уже сидел там. Его черная мантия казалась еще темнее, а лицо было бледным и суровым. Когда он увидел, что Драко снова сидит вплотную к тебе, его рука, державшая кубок, заметно дрогнула от подкатившей волны гнева. Он сверлил Малфоя таким уничтожающим взглядом, что воздух между столами, казалось, начал вибрировать. Сегодняшние уроки обещали стать настоящим поединком характеров.
Едва прозвенел колокол, Большой зал опустел, и студенты Слизерина потянулись вниз, в холодные подземелья. Вы с Драко шли рядом, плечом к плечу, демонстративно игнорируя испуганные переглядывания однокурсников.
Когда вы вошли в класс зельеварения, там уже царила мертвая тишина. Твой отец стоял посреди кабинета. Его черная мантия не колыхалась, а руки были скрещены на груди. Взгляд темных глаз, устремленный на вошедшего Малфоя, мог бы на месте испепелить дракона.
Ты села за парту. Драко, ни на секунду не задумавшись, опустился на скамью прямо рядом с тобой, проигнорируя положенную дистанцию вытянутой руки. Костяшки пальцев твоего отца, сжатые на груди, заметно побелели.
— Сегодня, — ледяной, вкрадчивый голос Снейпа разрезал тишину, отчего половина класса вздрогнула, — мы не варим зелья. Сегодня у нас проверка теоретических знаний. Начнем с тех, кто считает себя... излишне самоуверенным в этих стенах.
Отец медленно, чеканя каждый шаг, подошел к вашей парте. Он оперся ладонями о деревянную поверхность, нависая над Драко, и заглянул ему прямо в глаза.
— Мистер Малфой. Встаньте, — тихо приказал профессор.
Драко неторопливо поднялся. Его спина была идеально прямой, а на бледном лице заиграла та самая легкая, едва заметная, бесящая ухмылка. Он смотрел на твоего отца без капли страха, готовый принять любой вызов.
— Назовите мне точный состав, пропорции и тончайшие нюансы приготовления Амортенции, — Снейп опасно прищурился. — И ответьте, какие внешние факторы могут полностью исказить действие этого приворотного зелья, превратив его в смертельный яд.
Это был вопрос даже не седьмого курса, а уровня продвинутых мастеров-зельеваров. Отец намеренно топил его, желая публично растоптать репутацию лучшего ученика. Весь класс затаил дыхание. Ты в панике сжала под столом край мантии, глядя на Драко.
Но Малфой лишь шире ухмыльнулся. Он завел руки за спину и спокойным, чистым и уверенным голосом аристократа начал чеканить ответ:
— Экстракт жемчужной пыли, замороженные яйца пеплозмея и сок златоглазок, профессор. Нюанс заключается в том, что зелье должно кипеть ровно до появления перламутрового блеска и пара, поднимающегося спиралями. Что касается искажения...
Драко на секунду сделал паузу. Он медленно опустил свои серые глаза на тебя, открыто и не скрываясь от Снейпа, а затем снова посмотрел на профессора.
— Любое приворотное зелье становится ядом, если объект уже испытывает к кому-то истинные, чистые чувства. Настоящую привязанность невозможно сымитировать или подавить магией, профессор Снейп. Поэтому в данном случае Амортенция просто разрушит структуру крови.
В классе повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как трещит фитиль в лампах. Драко не просто ответил на сложнейший вопрос — он прямо в глаза твоему отцу заявил, что его чувства к тебе настоящие, а не «детские глупости», о которых вчера кричал Снейп.
Лицо твоего отца на секунду перекосилось от ярости. Его челюсть упрямо сжалась, а рука инстинктивно дернулась к карману мантии, где лежала волшебная палочка. Напряжение между двумя мужчинами в твоей жизни достигло абсолютного пика.