- Ты ненормальный, Мурмаер.

Кофейня открылась через восемь месяцев после того, как Пэйтон показал мне тот дизайн-проект.

Восемь месяцев поисков, ремонта, споров с подрядчиками и бессонных ночей, когда я пересчитывала бюджет и боялась, что ничего не выйдет. Пэйтон всё это время был рядом. Красил стены, выбирал кофемашину, тестировал десерты (и неизменно говорил, что мои булочки лучше, чем в любой кондитерской).

— Ты предвзят, — сказала я, когда он умял третью булочку с корицей за один присест.

— Я честен, — ответил он с набитым ртом. — И голоден.

Райли помогала с дизайном — училась на графического, так что логотип рисовала она. Получился стилизованный кофейный стакан с улыбающимся котом внутри. В честь Бакса.

— Ты теперь будешь знаменита, — сказала она, показывая финальную версию. — Твой кот будет лицом бренда.

— Бакс и так думает, что он главный в семье, — вздохнула я.

Открытие назначили на субботу, десятого числа. Осенью, когда пахнет листвой и хочется уюта.

Накануне я не спала почти всю ночь. Пэйтон ворочался рядом, потом обнял меня и прошептал:

— Всё будет хорошо. Люди придут. Кофе будет вкусным. А если никто не придёт — будем пить его сами. Вдвоём.

— И ты, и Бакс, — поправила я. — Он тоже любит пенку слизывать.

— Ну вот видишь. Целевая аудитория уже есть.

Утром я приехала в кофейню за три часа до открытия. Проверила всё: кофе, молоко, сиропы, булочки, чистоту столов. Потом перепроверила ещё раз. Потом позвонила маме.

— Т/и, у тебя всё получится, — сказала она. — Я горжусь тобой.

— Я волнуюсь.

— Это нормально. Я тоже волновалась, когда открывала свою парикмахерскую. А теперь у меня десять мастеров работает.

— Ты крутая, мам.

— Я знаю. Как и ты.

В дверь позвонили. Я открыла — на пороге стоял Пэйтон с огромным букетом белых роз и коробкой в руках.

— Это для украшения? — спросила я, кивая на цветы.

— Нет. Это тебе. А это… — он поднял коробку, — сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы.

— Этот тебе понравится. Но откроешь после открытия.

Я взяла коробку. Она была лёгкой. Внутри что-то постукивало.

— Там живое?

— Откроешь — узнаешь.

К десяти часам подошли первые гости. Эддисон притащила Дилана и Ника. Ник всё ещё был немного виноватым, но я видела, как он старается. Сказал, что будет помогать с техникой, если что.

— Ничего не сломай, — попросила я.

— Постараюсь, — улыбнулся он.

Райли пришла с парнем — новым, которого я ещё не видела. Представила как Чейза. Чейз оказался тихим и вежливым, сразу спросил, можно ли ему снять куртку и куда её повесить.

«Хороший», — подумала я.

К двенадцати кофейня была почти полной. Пришли сокурсники, знакомые Райли, пара блогеров, которых Пэйтон позвал для атмосферы. И, конечно, подписчики. Те самые, кто писал мне тёплые слова после моего видео.

Они подходили, заказывали американо и говорили:

— Вы такая смелая. Я вами восхищаюсь.

— У вас очень уютно.

— Булочки — божественные, дайте рецепт?

Я улыбалась, благодарила и чувствовала, как внутри отпускает страх. Люди пришли. Кофе получился. Всё было не зря.

Пэйтон всё это время стоял за моей спиной. Не вмешивался, не привлекал внимание. Просто был рядом.

Когда поток посетителей немного схлынул, он сказал:

— Т/и, открой коробку.

Коробка лежала на стойке. Я забыла про неё за суетой.

— Ты серьёзно? Прямо сейчас?

— Да.

Я развязала ленту. Открыла крышку.

Внутри лежала маленькая кофейная чашка. Фарфоровая, расписанная вручную. На боку было написано: «Лучшей девушке на свете. От твоего Кофе».

— Пэйтон… — я не знала, что сказать. — Она же бесценная.

— Не дороже тебя, — он улыбнулся.

А потом опустился на одно колено.

Толпа ахнула. Кто-то из подписчиц закричал. Райли сжала мою руку так сильно, что у неё побелели костяшки.

Я смотрела на Пэйтона. На его растерянное, счастливое, безумное лицо. На маленькую чёрную бархатную коробочку, которая появилась у него в руках.

— Т/и, — сказал он, и голос его дрожал. — Ты облила меня кофе, подписалась на меня с фейка, полгода строила из себя неприступную крепость, а потом всё равно стала моей. Ты научила меня, что любовь — это не миллионы просмотров. Это один человек, который смотрит на тебя так, будто ты — всё.

— Я не умею говорить красиво. Я умею делать глупости. Например, влюбиться в девушку, которая не хотела даже говорить мне своё имя. Или купить кофейню, чтобы она могла печь булочки. Или стоять сейчас на колене посреди твоей кофейни и просить…

Он открыл коробочку.

Внутри лежало простое серебряное кольцо. Без бриллиантов. Без вычурностей. Моё.

— Выйдешь за меня?

Я плакала. Конечно, я плакала. Потому что это был самый правильный момент в моей жизни.

— Да, — сказала я. — Да, ты ненормальный, да.

Кофейня взорвалась аплодисментами. Кто-то снимал на телефон, но мне было всё равно. Пэйтон надел кольцо мне на палец, встал и поцеловал меня. Прямо посреди зала, пахнущего свежей выпечкой и корицей.

— Ты теперь моя навсегда, — прошептал он.

— Я была твоей с того самого понедельника, — ответила я. — Просто ты не знал.

Мы стояли и целовались под крики «Горько!» и смех друзей. Бакс, которого кто-то принёс в переноске, возмущённо мяукал — его не кормили уже целых два часа.

Райли плакала громче всех.

Ник улыбался впервые за долгое время.

Мама, которая приехала тайно и стояла в углу, вытирала слёзы и шептала: «Моя девочка выходит замуж».

Потом мы пили кофе, ели булочки и обсуждали свадьбу. Пэйтон хотел скромную, я — не очень. Мы сошлись на том, что будет пляж и живая музыка.

— И кофе, — добавила я. — На свадьбе обязательно должен быть кофе.

— И Бакс, — добавил Пэйтон. — Он будет носить колечки.

— Бакс сожрёт колечки.

— Значит, будем ловить.

Когда гости разошлись, мы остались в кофейне вдвоём. Я заварила нам по чашке, и мы сели за столик у окна. За окном падал снег — первый в этом году.

— Пэйтон, — сказала я.

— Ммм?

— Ты правда купил эту кофейню, чтобы сделать мне предложение?

— Нет, — он усмехнулся. — Я купил кофейню, чтобы у тебя было дело, которое ты любишь. А предложение сделал, потому что люблю тебя. Это разные вещи.

— Ты слишком хорош для меня, — прошептала я.

— Это ты для меня слишком хороша, — он взял меня за руку.

Я посмотрела на кольцо. Оно блестело в свете уличных фонарей.

— Как назовём кофейню? — спросила я.

— Уже назвал, — он кивнул на вывеску, которую мы повесили утром.

Я вышла на улицу и подняла голову.

На вывеске было написано:

«Безумие. Кофе, булочки и немного любви»

Я рассмеялась.

— Ты ненормальный, Мурмаер.

Он подошёл и обнял меня сзади.

— Твой ненормальный. Теперь навсегда.

Внутри кофейни горел тёплый свет. На полке спал Бакс. На стойке стояла моя фарфоровая чашка с надписью «Лучшей девушке на свете».

А за окном падал снег.

И это было простое, обычное, безумное счастье.