- Ты ненормальный, Мурмаер.

После моего видео что-то изменилось. Брайс молчал. Его аккаунт сначала стал приватным, а потом и вовсе исчез. Пэйтон сказал, что адвокаты сделали своё дело — Брайсу пригрозили реальным сроком за клевету, и он предпочёл сбежать, а не воевать.

— Он не появится больше, — сказал Пэйтон. — Я позабочусь.

Я хотела верить.

Но тишина перед бурей всегда обманчива.

Всё случилось в среду. Я была дома одна — мама уехала в командировку, Пэйтон работал над новым проектом. Я сидела на кухне, пила чай и читала книгу. Ничего не предвещало беды.

А потом в дверь позвонили.

Я не ждала гостей. Райли была в универе, Пэйтон — в студии. Я подошла к двери, посмотрела в глазок.

Никого.

«Показалось», — подумала я и вернулась на кухню.

Через минуту звонок повторился. Снова — никого.

Я напряглась.

Третий звонок — и я услышала, как кто-то возится с замком. Сердце ухнуло вниз.

Я не стала открывать. Вместо этого я тихо, чтобы не шуметь, набрала Пэйтона.

— Ко мне кто-то ломится, — прошептала я.

— Что? — его голос мгновенно стал жёстким. — Ты дома одна?

— Да. Мама в отъезде.

— Не открывай. Ни в коем случае. Я сейчас приеду. Вызови полицию.

— Я боюсь, — мой голос дрожал.

— Слушай меня, Т/и, — сказал он чётко. — Запрись в ванной. Или в любой комнате, где есть замок. Не выходи, пока я не приеду. Поняла?

— Поняла.

— Я люблю тебя. Слышишь? Я уже еду.

Я заперлась в ванной. Села на край ванны, прижав телефон к уху. Звонки в дверь прекратились, но я слышала шаги. Кто-то ходил по лестничной клетке. Останавливался у моей двери. Возвращался.

Я вызвала полицию. Диспетчер сказала ждать и не выходить.

Прошло десять минут, которые показались вечностью.

Потом я услышала шум на лестнице — быстрые шаги, тяжёлое дыхание. Чей-то голос: «Т/и! Т/и, это я!»

Пэйтон.

Я выбежала из ванной, отперла дверь. Он стоял на пороге — запыхавшийся, растрёпанный, с бешеными глазами. Схватил меня за плечи, осмотрел.

— Ты цела?

— Да.

— Кто-то вошёл?

— Нет. Но они пытались открыть замок.

Пэйтон обнял меня так крепко, что затрещали рёбра.

— Всё, — сказал он. — Ты переезжаешь ко мне. Сегодня. Я не оставлю тебя здесь одну ни на одну ночь.

— Пэйтон, я не могу просто взять и…

— Можешь, — он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Я не шучу. Твоя безопасность важнее всего. Бери вещи.

Я не спорила. Собрала рюкзак за десять минут. Взяла ноутбук, зарядку, пару футболок.

Полиция приехала через двадцать минут. Мы написали заявление. Соседи ничего не видели. Камер на лестничной клетке не было. Скорее всего, это был кто-то из «фанатов» или хейтеров, которые решили, что могут вот так просто ворваться в чужую жизнь.

— Это из-за меня, — сказал Пэйтон, когда мы ехали к нему. — Из-за моей дурацкой популярности.

— Это из-за ненормальных людей, которые не умеют держать себя в руках, — поправила я. — Не вини себя.

Он молчал. Сжимал руль так, что побелели костяшки.

Мы приехали. Я переступила порог его квартиры — и впервые не почувствовала себя гостьей. Я поняла, что отныне это тоже моё убежище.

Ночью я не спала. Сидела на его кухне, пила чай, смотрела в окно. Пэйтон вышел ко мне.

— Не спится?

— Боюсь закрыть глаза.

Он сел рядом.

— Расскажи мне что-нибудь, — сказал он. — О чём угодно. О своём детстве. О книге, которую читаешь. О том, как ненавидишь, когда в чай попадает заварка.

Я улыбнулась.

— Я в детстве боялась темноты, — начала я. — И мама купила мне ночник в виде кота. Я называла его Котофей. Он светился оранжевым, и мне казалось, что он меня охраняет.

— А где он сейчас?

— У мамы на полке стоит. Я выросла, а он остался.

— Я куплю тебе нового котофея, — сказал Пэйтон серьёзно. — Чтобы ты не боялась.

— Ты и так мой котофей, — ответила я.

Он рассмеялся — устало, но искренне. Обнял меня, и мы так и сидели на кухне до рассвета. Молча. Вместе.

Утром я проснулась на диване, укрытая пледом. Пэйтон сидел на полу рядом, облокотившись на диван, и смотрел в телефон. Увидел, что я открыла глаза, и сказал:

— Доброе утро, Кофе.

— Доброе утро, — прошептала я.

— Я поставил сигнализацию. И камеры. И договорился с соседом снизу, чтобы он присматривал за подъездом. Ты в безопасности.

— Спасибо, — я потянулась к нему, обняла за шею.

— Никогда больше не проси меня за тебя не волноваться, — сказал он в мои волосы. — Потому что я буду волноваться всегда.

— Обещаю не просить.

Мы заказали завтрак. Ели прямо на диване, смотрели глупый сериал и смеялись. Будто ничего не случилось.

Но в груди у меня остался холодок.

Кто-то знал мой адрес. Кто-то подошёл к моей двери. Кто-то пытался войти.

И хотя мы подали заявление, хотя Пэйтон установил защиту, хотя я теперь живу у него — я знала, что тот человек не исчез.

Он просто ждёт.

И я должна быть готова.