Обида сироты (XXIV)
— Сделка?.. С чего ты решил, что можешь предлагать мне сделку?
Голос Е Чжифэна звучал холодно и жёстко, а в его взгляде будто скрывалась зимняя буря. Он усмехнулся, глядя на стоящего перед ним мальчишку, у которого ещё «молоко на губах не обсохло».
— Потому что я знаю, отец... что в ежедневное лекарственное вино для брата Ду Линя ты добавлял медленный яд.
Он тихо вздохнул.
— «Цинсы»... даже название звучит красиво и смертельно. Яд, разрывающий сердце и внутренности.
— Ты знаешь, что тебе недолго осталось жить... и из-за своей жадности не можешь оставить брата Ду Линя одного.
— Что будет, если брат Ду Линь узнает об этом?
— Если он узнает, что его самый уважаемый господин отравлял его... он ведь сломается, правда?
— Сможет ли он после этого оставаться тебе таким же преданным?
— Сможет ли он по-прежнему любить тебя, отец?
Атмосфера окончательно похолодела.
Стоило затронуть Ду Линя — и в висках Е Чжифэна начинала пульсировать боль, будто что-то шаг за шагом вторгалось ему прямо в мозг.
«Цинсы» действительно был медленным ядом.
После его приёма сердце начинало мучительно болеть, воспоминания становились всё ярче и мучительнее, человек начинал видеть иллюзии и всё глубже увязал в чувствах к другому человеку, словно навечно запертый в клетке любви.
Когда-то Е Чжифэн сомневался — действительно ли Ду Линь любит его настолько сильно.
И всякий раз, когда он думал, что этот человек может его не любить... сердце болезненно сжималось.
Но Е Сюнин не знал одного.
В ту самую первую ночь Е Чжифэн действительно подмешал «Цинсы» в вино Ду Линя... однако, увидев полный доверия взгляд молодого дворецкого, так и не смог заставить его выпить.
В итоге яд выпил он сам.
И всё последующее вино для Ду Линя уже содержало лишь укрепляющие компоненты.
Даже в самом конце... он всё равно не смог заставить этого человека страдать.
Картина того, как Ду Линь стоял за дверью с разбитой чашей и потерянным взглядом, до сих пор преследовала его, болезненно впиваясь в сознание.
«Любовная тоска», разрывающая внутренности...
«Пусть такая мука достанется мне одному».
Палец Е Чжифэна лёг на спусковой крючок.
Под десятками направленных стволов он вдруг услышал, как стоящий напротив юноша тихо вздохнул.
— На самом деле существует и другой медленный яд...
— Полная противоположность «Цинсы». У него тоже красивое название — «Забвение».
— Он тоже вызывает иллюзии... только не усиливает любовь, а заставляет постепенно забывать.
— Отец... как думаешь, что будет, если я дам его брату Ду Линю?
На губах мужчины появилась холодная, насмешливая улыбка.
Будто он говорил это самому себе.
— ...Ты ведь не сможешь причинить Ду Линю вред.
— В нём есть какая-то странная притягательность... хочется подчинить его, удержать рядом, но при этом невозможно позволить кому-то причинить ему боль.
— Ведь ты тоже такой, правда? Хоть ты и спрятал его, но всё равно не способен ранить.
— Е Сюнин.
Это был первый раз, когда Е Чжифэн назвал его по имени.
Е Сюнин невинно моргнул и улыбнулся.
Голос подростка эхом разнёсся по пустому заводу, будто раскалённый воздух из печи.
— Но ты забыл, отец...
— Я ведь порочный ребёнок.
— Из тех, кого уже не исправить.
— Сейчас я не трону брата Ду Линя. Я не хочу причинять ему боль... но как ты думаешь, через три месяца, когда тебя уже не станет и в этом мире больше не останется никого, кто смог бы его защитить...
— Как думаешь, постоянная жажда обладать им... не заставит ли меня всё-таки сделать это?
Лицо Е Чжифэна окончательно похолодело.
— Чего ты хочешь?
На лице Е Сюнина появилась мягкая улыбка.
— Ничего особенного, отец.
— Давай заключим сделку... ради брата Ду Линя.
⸻
Вокруг воцарилась абсолютная тишина.
Казалось, время одновременно и остановилось, и ускорилось до предела.
А затем на заброшенном заводе внезапно прозвучал выстрел.
⸻
В закрытой комнате Ду Линь бездельничал и мысленно переговаривался с Рэньпичжи.
«Интересно, куда опять ушёл этот мелкий психопат... Что-то долго его нет».
И в этот момент кровавые буквы Рэньпичжи внезапно быстро расползлись у него перед глазами.
【Динь — обнаружено — обнаружено】
【Основное задание 2: степень исследования сюжета — 80%】
Ду Линь: ?
Ду Линь: ???
Он всего лишь лежал на кровати с цепью на шее и вообще ничего не делал — почему процент вдруг так резко вырос?
Рэньпичжи спокойно ответил:
【Потому что главный герой умер. Сюжетная линия резко выправилась.】
Ду Линь: 【О... главный герой умер... ЧТО?!】
На душе у Ду Линя возникло странное чувство.
Этот маленький псих действительно действует быстро.
По оригинальному сюжету, даже если Е Сюнин и собирался убить Е Чжифэна, это должно было произойти уже после его совершеннолетия, когда он постепенно прибрал бы к рукам половину влияния семьи Е.
В оригинале даже не объяснялось толком, как именно он убил Е Чжифэна — лишь упоминался внезапный выстрел.
Особых чувств к Е Чжифэну Ду Линь не испытывал.
Хотя за эти три года тот действительно обращался с ним очень хорошо, ломал собственный характер, почти отдавал ему всего себя без остатка.
Но для Ду Линя этот человек с самого начала был лишь персонажем, которому суждено умереть.
Всего лишь NPC.
【Рэньпичжи: Не волнуйся, хозяин. Хотя смерть главного героя произошла слишком рано... по крайней мере, всё ещё соответствует основному сюжету — он погиб от рук порочного ребёнка.】
【Рэньпичжи одобрительно добавил: Задание выполнено очень успешно.】
【Ду Линь: Ага.】
...
Снаружи послышался щелчок открывающегося замка.
Е Сюнин вернулся в комнату.
Лицо его было в тени, и нельзя было разглядеть, улыбается он или нет.
На его школьной форме — красно-белой — там и тут виднелись тёмные пятна. Они напоминали лепестки, упавшие на снег, и от этого в облике подростка появлялось что-то жуткое, почти нереальное.
Увидев кровь на одежде мальчика, молодой дворецкий, который до этого лежал на кровати с отсутствующим видом, вдруг резко распахнул глаза.
Зрачки сузились.
«Это... На теле Сюнина нет ран. Откуда же взялась кровь? Чья она?»
В голову полезли самые мрачные, самые страшные догадки.
Словно прочитав его мысли — его страх, его тревогу, — Е Сюнин улыбнулся.
Это была улыбка победителя.
Для Ду Линя в этот момент она стала самым страшным проклятием.
— Отец умер, брат Ду Линь.
Тело молодого дворецкого задрожало. Он смотрел на подростка — глаза покраснели, в них застыли отчаяние и боль.
«Господин... умер? Как? Как он мог умереть?
Он так отчётливо помнил их последнюю встречу. Господин тогда прижался лбом к его лбу и прошептал: – Живи долго, сто лет. Будь здоров и счастлив.– Как такой человек мог просто взять и умереть?»
Е Сюнин видел эту пустоту, эту безысходность во взгляде Ду Линя. Он знал, как сильно брат Ду Линь любил этого человека.
Но сейчас ему хотелось лишь одного — разделить с ним своё торжество.
«Как хорошо. Теперь рядом с братом Ду Линем больше не будет этой противной назойливой мухи.» – Подумал Е Сюнин с удовлетворением.
— Брат Ду Линь... теперь у тебя есть только я. Обещай, что будешь хорошо обо мне заботиться.
Худенькие руки обвили шею Ду Линя. Подросток говорил робко, почти как маленький ребёнок.
Он смотрел на пустые глаза Ду Линя — в них больше не было света, словно кто-то разбил драгоценный камень на мелкие осколки.
Но что с того? Теперь этот человек принадлежит только ему.
И в этот самый миг он услышал рядом с собой тихий, срывающийся голос. В нём чувствовался жар, как от раскалённого металла.
— Я ненавижу тебя.
«Я ненавижу тебя.»
Руки Е Сюнина, обнимавшие Ду Линя, дрогнули.
Улыбка на его губах застыла.
Он увидел в глазах молодого дворецкого такую сильную, такую острую ненависть. Прозрачная слеза скатилась с его ресниц.
Слеза была солёной и холодной.
Но почему-то Е Сюнину показалось, что она обожгла его, как раскалённое клеймо. Больно, до шипения.
Жжёт.
«Он ненавидит меня», — пронеслось в голове у Е Сюнина.
«Я убил его любимого человека. Я заточил его рядом с собой. Я ведь добился своего. Я победил. Так почему же в груди вдруг заныло так сильно?»
За всю свою недолгую жизнь Е Сюнин убил многих. Но его сердце всегда оставалось холодным, как мёртвое море.
Прирождённый преступник. Эмоционально неполноценный. Он никогда не мог понять чужих страданий.
Но сейчас, глядя на то, как Ду Линь плачет и разрывается от боли из-за того человека... Е Сюнин наконец понял, что значит «боль в сердце».
Он молча прижался щекой к шее Ду Линя. Сильнее. Крепче.
Словно пытался передать ему своё тепло — согреть этого заледеневшего от горя человека.
Но тело у плохого семени было холодным — как у змеи, как у рыбы. Холоднокровное.
Разве такой, как он, может кого-то согреть?
Молодой дворецкий, которого он обнимал, смотрел перед собой красными, налитыми кровью глазами.
Если бы взгляд мог убивать, он бы хотел, чтобы Е Сюнин рассыпался в прах прямо здесь и сейчас.
Но он ничего не мог.
Снотворное всё ещё действовало. Он мог лишь бессильно лежать в руках этого человека.
Лежать в руках убийцы своего господина.
— Не плачь... брат Ду Линь.
Голос подростка звучал робко — казалось, он пытается утешить.
В голосе Е Сюнина, обычно такого ровного и спокойного, вдруг проступили нотки растерянности и тревоги.
Каким разительным контрастом с тем, как он вошёл в эту комнату несколько минут назад — победоносный, уверенный в себе.
Слёзы застилали глаза молодого дворецкого.
Как же он хотел, чтобы сейчас, в этот миг, его обнимал не этот отвратительный убийца, а его господин.
Тонкая игла вошла в вену на шее. Снотворное медленно втекало в кровь.
— Я ненавижу тебя... Е Сюнин, — прошептал молодой управляющий перед тем, как потерять сознание. Снова и снова.
В ответ руки Е Сюнина сжались ещё крепче.
А в голове у Ду Линя...
Он скучающе скривил губы.
«Ну наконец-то. Можно отдохнуть».
---
После смерти Е Чжифэна — и после того, как единственный наследник, которому тот завещал всё своё состояние, исчез, — семья Е оказалась в ситуации, когда некому было вести корабль.
Когда-то, чтобы укрепиться на троне, Е Чжифэн убил всех старейшин семьи. Единственным, кто ещё оставался в родословной книге, был Е Янмин — но он всё ещё лежал без сознания.
И тогда единственный ребёнок, которого никто не воспринимал всерьёс, вышел на авансцену.
Все смотрели на него с насмешкой.
Сопляк. Молоко на губах не обсохло. Что он может? Он даже нескольких приличных уроков финансов не прошёл.
Огромное состояние семьи Е будет разграблено до нитки!
Но никто не ожидал, что этот юноша — с мягким, почти нежным лицом — окажется настолько безжалостным.
Всех, кто пытался оспаривать его власть из-за возраста, он безжалостно уволил. Тёмные делишки тех, кто прятался в тени, вытащил на свет божий, не моргнув глазом.
Казалось, он родился для этого.
Шестнадцатилетний ребёнок — и куда более жестокий, чем взрослые.
В нём чувствовалась тень отца. Тень Е Чжифэна.
Дай ему время — и он превзойдёт того.
Все содрогнулись от этой мысли.
«Ещё один демон. Что за кровавая линия у этой семьи Е — плодить таких порочных тварей одну за другой?»
---
А в это время маленькое порочное отродье, о котором все думали с ужасом, молча вошло в одну из комнат.
Как только он официально принял власть над семьёй Е, Е Сюнин снова привёз Ду Линя обратно в родовое поместье.
За те два года, что его изгнали из дома, его старую комнату завалили хламом — Е Чжифэн словно хотел стереть все следы его пребывания здесь.
Поэтому Е Сюнин привёл Ду Линя в его собственную комнату.
Стоило ему перешагнуть порог — и его охватило чувство тепла.
Воздух здесь был пропитан запахом брата Ду Линя.
Только...
Е Сюнин опустил голову и долго смотрел на юношу в своих руках.
Губы его дрогнули.
— Брат Ду Линь...
Молодой управляющий в ошейнике и с цепью безвольно лежал на его плече. В широко раскрытых глазах застыли туман и растерянность.
Как детёныш зверя, у которого вырвали все когти.
Услышав своё имя, он растерянно поднял голову — и его тело словно само, рефлекторно, потянулось к Е Сюнину. Он мягко потёрся щекой о его подбородок.
— Сю... Сюнин...
Чёрные волосы — мягкие, как самый дорогой шёлк. Но от этого прикосновения сердце Е Сюнина вдруг пронзила острая боль.
«Да, теперь брат Ду Линь видит только его. Может произносить только его имя.
Но почему же он чувствует, что с каждым днём отдаляется от него всё дальше? Настолько, что теряет из виду?
Он добился всего, чего хотел. Так почему же не чувствует удовлетворения? Почему ему всё ещё больно?»
---
А Ду Линь, который тёрся щекой о его подбородок, с виду больной и почти безумный, на долю секунды приоткрыл глаза — и в них мелькнул холодный блеск.
Рэньпичжи предупреждал его заранее.
【Рэньпичжи: Хост, финальный босс подсыпал тебе лекарство. Называется «Забвение».】
В оригинальном сюжете Е Сюнин подсыпал его Е Янмину — из ненависти к семье Е, чтобы тот превратился в овощ, ничего не соображающего, умеющего только принимать.
Но теперь это лекарство досталось Ду Линю.
Правда, Е Сюнин не хотел повреждать мозг брата Ду Линя, поэтому он уменьшил дозу наполовину.
А благодаря функции «восстановления организма» от Рэньпичжи, препарат не имел для Ду Линя никаких побочных эффектов.
Только горький вкус во рту — не более.
Но играть нужно было правдоподобно. Ду Линь блестяще изображал человека, который то приходит в себя, то снова теряет нить реальности.
Е Сюнин уже проделал отличную работу. Убил гуна. Не стал добивать шоу. Сюжетная линия наполовину исправлена.
Теперь оставалось главное: Ду Линь должен устроить так, чтобы умереть из-за Е Чжифэна.
«Он подарит Е Сюнину очень, очень «хороший подарок». – Подумал Ду Линь равнодушно.
---
Когда Е Сюнин молча опустил Ду Линя на кровать, юноша в его руках вдруг на мгновение пришёл в себя.
Его пальцы вцепились в рукав Е Сюнина — сил почти не было из-за снотворного, но они дрожали, сжимались, пока на тыльной стороне ладони не вздулись вены.
В эти редкие моменты ясности молодой дворецкий из последних сил пытался вспомнить своего любимого, своего господина.
Он смотрел на Е Сюнина. В его глазах снова вспыхнула ненависть. Острее, глубже, чем когда-либо.
— Я уже с трудом вспоминаю лицо господина... Остался только размытый силуэт.
— Этого ты добивался, Е Сюнин?
— Ты хотел превратить меня в овощ?
— Чтобы я забыл господина навсегда?
Е Сюнин смотрел в эти глаза — полные такой ненависти — и его пальцы дрожали.
Он обнял Ду Линя. Крепко. Почему-то его трясло.
Он открыл рот, хотел что-то сказать — и понял, что какие бы слова он ни подобрал, брат Ду Линь всё равно не поверит.
— Думай, как хочешь, брат Ду Линь, — тихо сказал Е Сюнин.
Он чувствовал: после смерти Е Чжифэна молодой дворецкий превратился в разбитую куклу.
В его глазах, когда он смотрел на Е Сюнина, не было ничего, кроме ненависти и мёртвой пустоты. Словно он сам... ушёл вместе с Е Чжифэном.
Нет. Я не хочу превращать тебя в овощ...
Я пожалел, брат Ду Линь.
Лучше видеть тебя живым — улыбающимся, гладящим меня по голове и говорящим, чтобы я хорошо учился. Тем, кто забирал меня из школы каждый день...
Если память об отце причиняет тебе такую боль, лучше уж , чтобы ты забыл его.
Брат Ду Линь... кажется, я правда люблю тебя.
Не просто хочу обладать, отбирать, убивать всех, кого ты любишь.
Я пожалел, брат Ду Линь.
Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты улыбался.
Чтобы в твоих глазах снова зажёгся свет.
【Динь — обнаружение—】
【Плохое семя из приюта Е Сюнин【?】 — симпатия: 99% — почернение: 99%——】
【Внутренний диалог персонажа: Прости... но я люблю тебя.】