Глава 7. Имя, которое болит
— Нашего сына.
Мир словно остановился. Чимин смотрел на маленькую кроватку и не мог пошевелиться. Слова Юнги эхом отдавались в голове.
Нашего сына.
Нашего.
Сына.
Он медленно повернулся. Юнги стоял в дверях, опустив взгляд. Будто не мог заставить себя посмотреть на него.
— С-сына?.. — едва слышно переспросил Чимин.
Юнги коротко кивнул.
Чимин снова посмотрел на комнату. На игрушки. На книжки на полке. На маленькую куртку, аккуратно висящую возле шкафа. Всё это выглядело слишком настоящим. Слишком живым. Но внутри комнаты не было жизни. Будто время здесь остановилось.
— Где он?
Вопрос сорвался сам собой.
Юнги закрыл глаза. На секунду. Только на секунду. Но этого хватило.
Чимин почувствовал, как внутри всё холодеет.
— Юнги...
Альфа тяжело выдохнул. И впервые за всё время его голос дрогнул.
— Его нет.
Чимин застыл. Сердце пропустило удар.
«Нет»
Всего одно короткое слово. Но оно уничтожило весь воздух вокруг.
— Что значит... нет?..
Юнги молчал. Так долго, что Чимин начал понимать ответ раньше, чем услышал его.
— Он умер.
Будто ножом под рёбра.
Чимин резко схватился за край комода. Ноги внезапно стали ватными. Он смотрел на кроватку перед собой и чувствовал, как по коже бегут мурашки.
Нет. Нет. Нет. Это невозможно. Он не помнит сына. Не помнит его лицо. Не помнит голос. Не помнит, как держал его на руках.
Но почему тогда так больно? Почему кажется, что сердце сейчас разорвётся?
В голове вспыхнула короткая картинка:
*Маленькая ладошка. Детский смех. Солнечный день. И голос. Очень тонкий голос:
— Папа!*
Чимин резко зажмурился. Картина исчезла. Словно её никогда не было. Но боль осталась.
— Как его звали?..
Юнги замер. Этот вопрос явно оказался тяжелее всех предыдущих.
— Минджун.
Чимин медленно опустился на край кровати.
Минджун.
И вдруг внутри что-то дрогнуло. Словно это имя было частью него самого. Словно он произносил его тысячи раз. По утрам. Перед сном. Каждый день.
— Сколько ему было?..
— Четыре года.
Чимин закрыл лицо руками. Четыре. Совсем ребёнок. Совсем маленький.
В комнате стало нечем дышать. Юнги не двигался. Не подходил. Не пытался успокоить. И Чимин вдруг понял почему. Потому что альфа был не менее сломан, чем он сам.
Они спустились вниз только через час. Никто не произнёс ни слова. Чимин сидел на диване в гостиной и смотрел в окно.
Дождь наконец закончился. Но небо всё ещё оставалось серым.
Юнги поставил перед ним кружку горячего чая. Молча. Как всегда.
Чимин смотрел на поднимающийся пар. Потом тихо спросил:
— Когда?
Он не уточнил вопрос. Не было необходимости. Юнги понял сразу.
— Два года назад.
Два года. Чимин сжал пальцы вокруг кружки.
— Болезнь?
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком резко.
Чимин поднял взгляд. Юнги смотрел куда-то в сторону. Челюсть напряжена. Пальцы сжаты. И тогда Чимин понял. Это не была болезнь. И от этого стало страшнее.
— Что произошло?
Молчание. Долгое. Тяжёлое.
— Авария.
Кружка едва не выскользнула из рук.
Авария. То же слово. То же самое слово, которое теперь постоянно преследовало его.
— Мы были вместе?
Юнги кивнул.
— Да.
— И я ничего не помню... — голос дрогнул.
Альфа посмотрел ему прямо в глаза. И в этих глазах была такая вина, что Чимину захотелось отвернуться.
— Иногда мне кажется, что это даже к лучшему.
Чимин замер.
— Что?
Юнги усмехнулся. Пусто. Без капли веселья.
— Потому что если бы ты помнил тот день... ты бы никогда больше не смог нормально жить.
Внутри всё похолодело.
— Юнги...
— Не сейчас.
Слишком быстро. Слишком резко. Словно он испугался собственных слов. А потом впервые за всё время сделал то, чего никогда раньше не делал. Поднялся и ушёл. Просто ушёл. Оставив Чимина одного.
***
Поздно ночью Чимин не мог уснуть. Снова. Он лежал в темноте и смотрел в потолок.
Минджун.
Именно это имя не давало покоя. Слёзы сами скатились по щекам. Он даже не заметил, когда начал плакать. Потому что вместе с болью пришло чувство потери. Глубокое. Болезненное. Будто часть души была вырвана с корнем. И вдруг... Воспоминание. Ярче всех предыдущих.
*Маленький мальчик бежит по двору. Смеётся. Держит в руках игрушечную машинку.
— Папа, смотри!
Счастье. Чистое. Безграничное. А потом... Визг тормозов. Чей-то крик. Собственный голос, сорванный от ужаса:
— Минджун!!*
— Минджун!!
Чимин резко сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, что было больно. По щекам текли слёзы. А за дверью его комнаты послышались быстрые шаги.
Через секунду дверь распахнулась. Юнги вбежал внутрь. Впервые без стука. Впервые забыв про осторожность.
— Чимин!
И только увидев его лицо, альфа побледнел. Потому что понял.
Чимин начал вспоминать...