Скованные

Фрэнсис.

Наши встречи с Уэйном давно перестали быть обычными прогулками. Они незаметно превратились в часть моей жизни, без которой день казался каким-то неполным. Он по-прежнему был внимателен ко мне: придерживал двери, незаметно убирал прядь волос, если ветер бросал её мне в лицо, всегда шёл с той стороны тротуара, где ехали машины. Рядом с ним было удивительно спокойно, будто на несколько часов весь остальной мир переставал существовать.

Но в последние дни что-то изменилось.

Сначала я почти не обращала на это внимания, списывая всё на усталость. Однако с каждой новой встречей замечала всё больше странностей. Во время разговора его взгляд всё чаще задерживался где-то мимо меня, словно мысли были далеко отсюда. Иногда он вовсе переставал слушать, подолгу смотрел в одну точку, а на мои вопросы реагировал лишь спустя несколько секунд.

Несколько раз мне даже приходилось окликать его по имени.

Только тогда Уэйн словно возвращался в реальность, виновато улыбался и просил повторить сказанное, оправдываясь бессонными ночами или работой. Вот только улыбка больше не выглядела такой беззаботной, как раньше. Она будто давалась ему через силу.

И чем чаще я ловила этот отсутствующий взгляд, тем сильнее внутри росло странное чувство тревоги.

Словно происходило что-то, о чём он упорно не хотел мне рассказывать. Или старался не втягивать меня в свои дела, но я ведь не чужой человек, так?

В тот вечер мы, как обычно, гуляли по набережной. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая воду в тёплые оранжевые и золотистые оттенки. Ветер лениво шевелил листву деревьев, а редкие прохожие неторопливо проходили мимо, не обращая на нас никакого внимания.

Уэйн молчал и слишком долго.

Он шёл рядом, засунув руки в карманы лёгкой куртки, и всё время смотрел куда-то вперёд. Будто видел не дорогу перед собой, а что-то совсем другое. Лицо оставалось спокойным, но в напряжённой линии его челюсти и плотно сжатых губ читалось то, чего он изо всех сил пытался не показывать.

Я украдкой посмотрела на него.
Под глазами залегли едва заметные тени. Он словно осунулся за эти несколько дней, а в его движениях появилась непривычная тяжесть.

— Уэйн?

Он не отреагировал.

Я нахмурилась и осторожно коснулась его локтя.

— Уэйн.

Парень вздрогнул, будто только что вынырнул из глубоких мыслей, и медленно перевёл на меня взгляд.

— Прости... задумался. — Он улыбнулся, но эта улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

— Что происходит? — Я остановилась, заставив остановиться и его.

Уэйн несколько секунд молчал. Он опустил взгляд себе под ноги, медленно провёл ладонью по затылку и тихо усмехнулся, словно пытался скрыть собственную неловкость.

— Ничего серьёзного. — Отмахнулся он, на что я вопросительно посмотрела на него.

— Тогда почему ты сам не свой последние несколько дней?

Он тяжело выдохнул, ненадолго прикрыв глаза.

— Проблемы в семье. — Ответ прозвучал спокойно, почти безэмоционально.

— Всё настолько плохо? — Заволновалась.

— Бывает. Иногда родственники умеют создавать проблемы лучше любых врагов.

Он говорил уверенно, но взгляд упорно избегал моего. Вместо этого парень продолжал смотреть куда-то вдаль, будто разглядывал медленно текущую реку.

Я молчала.

Что-то внутри подсказывало, что он недоговаривает.

Не потому, что не доверяет.

Скорее потому, что пытается защитить меня от того, к чему я не имею никакого отношения.

— Ты точно не хочешь рассказать? — тихо спросила я.

Он наконец посмотрел мне в глаза.

— Точно, Фрэнсис. Это просто лишний мусор, что забьет твою красивую голову. — Уэйн коснулся моей поясницы. — Пойдём. Кажется, я задолжал тебе кофе.

Я невольно усмехнулась.

— Разве?

— Конечно. Ты уже минут десять пытаешься разговорить меня. За такое положена компенсация в качестве горючего кофе.

Я тихо рассмеялась, и он, кажется, впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему.

Мы снова пошли вперёд. Дорожка вдоль набережной постепенно вывела нас к небольшой уютной кофейне, окна которой мягко светились тёплым жёлтым светом. За стеклом сидели люди, кто-то работал за ноутбуком, кто-то тихо разговаривал, а бариста за стойкой неторопливо готовил очередной заказ. В воздухе витал насыщенный аромат свежемолотого кофе, ванили и только что испечённой выпечки.
Уэйн придержал для меня дверь, пропуская внутрь.

Тихий звон колокольчика над входом сразу смешался с негромкой музыкой, играющей из колонок.

— Выбирай любой столик, — сказал он, снимая куртку. — Сегодня никаких прогулок, пока ты не согреешься.
Я огляделась по сторонам и, заметив свободное место у большого окна, указала на него.

— Там?

— Отличный выбор.

Он дождался, пока я сяду, и только потом направился к стойке, чтобы сделать заказ. Я наблюдала за ним издалека. Он разговаривал с бариста, время от времени машинально потирая переносицу, словно усталость никуда не исчезла.

Я проводила его взглядом, пока он стоял у стойки, что-то обсуждая с бариста. В какой-то момент он машинально потянулся к телефону, быстро прочитал пришедшее сообщение и почти сразу убрал его обратно в карман. Лицо осталось таким же спокойным, но я успела заметить, как на несколько секунд напряглись его скулы.
Через пару минут Уэйн вернулся к столику с двумя бумажными стаканчиками и небольшим пакетом с выпечкой.

— Не знал, что ты любишь, поэтому взял несколько, — сказал он, ставя всё передо мной. — Если не угадаю, в следующий раз будет повод попробовать ещё.

— Ты слишком уверен, что следующий раз будет с твоим то поведением. — Дразню его.

Он лишь смущается и ничего не отвечает, отпивая своего кофе.

Я обхватила ладонями тёплый стаканчик, позволяя пальцам наконец согреться. В кофейне было уютно. За окнами продолжал моросить дождь, люди негромко переговаривались за соседними столиками, а запах кофе смешивался с ароматом свежей выпечки. На несколько минут стало так спокойно, что я почти забыла о его странном поведении.

На несколько минут между нами снова воцарилась тишина. Я грела ладони о тёплый стаканчик с кофе, наблюдая, как за окном медленно сгущаются сумерки. Дождь почти закончился, оставив на стекле тонкие дорожки из капель, а прохожие, кутаясь в лёгкие куртки, торопливо проходили мимо кофейни. Внутри было тепло и уютно. Негромкая музыка смешивалась с ароматом кофе и свежей выпечки, отчего на душе становилось немного спокойнее.

— Знаешь... — тихо начала я, задумчиво улыбнувшись. — Я ведь так и не рассказала тебе, чем занимаюсь в свободное время.

Уэйн поднял взгляд от стаканчика.

— Значит, пришло время исправить эту несправедливость.

Тихо усмехнулась.

— Я рисую.

— Портреты? — Искренне заинтересовался тот, вызывая ещё большее смущение.

Я покачала головой.

— Нет... одежду.

На его лице появилось неподдельное удивление.

— Серьёзно?

— Да. Наверное, это звучит немного странно, но мне нравится придумывать платья, костюмы, пальто... Иногда какой-нибудь образ приходит в голову совершенно случайно, и если я не нарисую его сразу, потом целый день буду думать только об этом. — Я опустила взгляд на свои ладони, машинально проводя пальцем по краю бумажного стаканчика.

— Это, наверное, единственное место, где я чувствую себя по-настоящему свободной. На бумаге всё получается таким, каким я хочу видеть. Без ограничений. Без чужих правил.

Уэйн внимательно слушал, не перебивая.

Я улыбнулась немного смущённо.

— Правда, никому, кроме себя, я их почти не показывала. Постоянно нахожу недостатки. Переделываю одно и то же по десять раз, а потом всё равно кажется, что получилось плохо.

Он слегка наклонился вперёд.

— Можно посмотреть?

Я замерла.

Несколько секунд просто смотрела на него, не зная, что ответить. Внутри появилось странное волнение. Почему-то показать ему свои рисунки оказалось страшнее, чем рассказать о них.

— Если честно... мне немного неловко.

— Почему? — Парень приподнял одну бровь.

— Потому что это часть меня. Наверное, самая настоящая.

Он ничего не сказал. Просто продолжал спокойно смотреть на меня, будто совсем не торопил с ответом.

Я глубоко вдохнула, достала телефон из сумки и разблокировала экран. Пальцы невольно дрогнули, когда я открывала папку с эскизами. На фотографиях были десятки рисунков: длинные вечерние платья с открытой спиной, строгие костюмы, воздушные юбки, пальто, блузы, множество аккуратно прорисованных деталей и пометок на полях. Некоторые из них были совсем новыми, другие — уже затёрты бесконечными исправлениями.

Я ещё несколько секунд молча смотрела на экран, после чего всё-таки протянула телефон через стол.

— Только... не смейся.

Уэйн взял его очень осторожно, словно в его руках оказался не телефон, а что-то действительно ценное.

Уэйн не торопился.

Он не пролистывал фотографии одну за другой, как это обычно делают люди, которым хочется лишь из вежливости взглянуть на чужую работу. Наоборот. Он задерживался почти на каждом эскизе, внимательно разглядывая детали. Иногда приближал изображение, рассматривая мелкие пометки, аккуратные линии и прорисованные складки ткани. Его взгляд был сосредоточенным, настолько серьёзным, что я сама начала нервничать ещё сильнее.

Я сидела напротив, крепко сжимая стаканчик с давно остывшим кофе.

Каждая секунда ожидания казалась бесконечной.

Мне вдруг захотелось забрать телефон обратно, закрыть галерею и сделать вид, будто этого разговора никогда не было.

— Ну... — тихо произнесла я, нарушая затянувшееся молчание. — Всё настолько плохо?

Уэйн медленно поднял на меня глаза.
В его лице не было ни насмешки, ни жалости — лишь искреннее удивление.

— Фрэнсис... ты сейчас серьёзно?

Я неловко улыбнулась.

— А что?

Он ещё раз посмотрел на экран телефона, после чего покачал головой.

— Мне кажется, ты вообще не понимаешь, что держишь у себя в галерее.

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

Он перелистнул следующий эскиз. Затем ещё один. Его большой палец на мгновение остановился на рисунке длинного пальто с вышитыми манжетами, после чего он вновь посмотрел на меня.

— Это не просто красивые картинки. — Он говорил спокойно, не отрывая взгляда от экрана. — Здесь всё продумано. Силуэты. Пропорции. Ткани. Фурнитура. Даже то, как одежда будет сидеть на человеке. Ты рисуешь не мечты. Ты рисуешь вещи, которые можно сшить.

Я почувствовала, как щёки начинают предательски теплеть.

— Никто раньше так не говорил...

— Потому что ты никому не показывала.

Я тихо усмехнулась.

— Наверное.

Он снова пролистнул фотографии. На экране одна за другой появлялись платья, строгие костюмы, пальто, юбки, блузы. Некоторые были нарисованы карандашом, другие уже аккуратно раскрашены. Возле многих стояли небольшие подписи с названиями тканей, цветов и даже мелкими пометками, которые понимала только я.

Уэйн задержался на одном из последних эскизов особенно долго.
И после, он аккуратно заблокировал телефон и положил его передо мной.

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Никогда не переставай рисовать только потому, что однажды кто-то скажет, будто у тебя ничего не получится. — Он глянул на меня, — У тебя определенно есть талант, Фрэнсис.

Я несколько секунд молчала, рассматривая собственное отражение в чёрном экране телефона. Потом медленно подняла глаза на него.

Молча смотрела на телефон, лежащий передо мной. Пальцы сами собой легли на его край, но я так и не взяла его в руки. Почему-то именно сейчас мои старые рисунки перестали казаться детской глупостью. Ещё утром я бы без раздумий назвала их обычными набросками, которые никогда никому не пригодятся. Теперь же впервые задумалась, что, возможно, всё это время была слишком жестока к самой себе.

— Знаешь... — тихо произнесла я, не поднимая взгляда. — Я никогда не думала, что кто-то вообще сможет воспринимать их всерьёз.

Уэйн ничего не ответил сразу.

Он лишь слегка откинулся на спинку диванчика, продолжая спокойно смотреть на меня. В его взгляде не было ни жалости, ни желания сказать что-то красивое ради поддержки. Именно поэтому ему почему-то хотелось верить.

За окном окончательно стемнело. Капли дождя всё ещё лениво стекали по стеклу, отражая огни вечернего города. Машины медленно проезжали по мокрой дороге, оставляя за собой длинные полосы света, а внутри кофейни становилось всё уютнее. Бариста протирал кофемашину, где-то позади тихо смеялась компания студентов, играла спокойная музыка, запах свежей выпечки смешивался с ароматом кофе, который уже успел остыть в наших стаканчиках.

— Почему именно одежда? — наконец спросил он.

— Не знаю... — Несколько секунд я молчала, подбирая слова. — Мне с детства нравилось это. У меня есть мечта осуществить это всё, но это кажется таким глупым.

Уэйн смотрел на меня так спокойно, будто боялся разрушить этот момент неосторожным словом.

— Это не глупая мечта, Фрэнсис. — Он сделал небольшую паузу, не сводя с меня взгляда. — Глупо будет, если ты однажды от неё откажешься.

Я лишь опустила взгляд в кружку, где на поверхности давно остывшего кофе покачивалось моё размытое отражение. Почему-то именно сейчас мне стало неловко. Не из-за своих рисунков. Из-за того, что кто-то впервые говорил о моей мечте так, будто она действительно могла стать реальностью.

Как только мы успели сделать несколько шагов и вышли на мокрый после дождя тротуар. Вечерний воздух оказался прохладнее, чем я ожидала, и я невольно плотнее запахнула пальто. Уэйн шёл рядом, время от времени поглядывая на меня, а затем неожиданно улыбнулся, словно наконец сумел оставить тяжёлые мысли где-то позади.

В этот момент в кармане его куртки коротко завибрировал телефон.

Он почти незаметно напрягся.

Настолько быстро, что другой человек вряд ли обратил бы внимание.

Уэйн молча достал телефон, слегка отвернув экран от меня. Его взгляд пробежался по сообщению всего за пару секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы улыбка исчезла с лица так же быстро, как появилась.
Челюсть едва заметно напряглась, а пальцы крепче сжали телефон.

Он тут же заблокировал экран и убрал его обратно в карман, будто ничего не произошло. Уэйн заметил мой взгляд и, словно желая окончательно сменить тему, осторожно коснулся моей ладони.

— Замёрзла?

— Немного. — Я отвела глаза.

— Тогда пойдём быстрее.

Он сделал вид, что ничего не случилось, продолжая идти рядом со мной, но теперь я всё чаще ловила его на том, что он машинально касается кармана, в котором лежал телефон, словно каждую секунду ждал нового сообщения.

______________

спойлеры и разная информация в моем тгк: cecimoro