Проект

Утро в понедельник началось как обычно, с холодного душа, кофе и Зейн, которую пришлось будить дважды.

На этот раз без пшикалки. Мика просто открыла шторы и ушла, второй раз заходить не пришлось, потому что Зейн всё-таки встала. Медленно, с неудовольствием, но встала.

— Который час? — спросила Зейн у зеркала, причёсываясь.

— Восемь. У тебя сорок минут.

— Сорок, это много.

— Зейн, ты полчаса назад думала, что ещё ночь.

— Это было обоснованное мнение.

— Завтрак через десять минут, — сказала Мика и вышла.

Зейн посмотрела на себя в зеркало. Вздохнула. Пошла.

За завтраком Мейс ещё сидел, не торопился, что было для него нормой.

— У меня вопрос, — произнёс он, намазывая тост. — Когда у вас холодильник последний раз заполнялся нормально?

— Каждую неделю, — сказала Мика.

— Вчера в нём не было нормального сыра.

— Был сыр.

— Не тот сыр.

— Мейс, — произнесла Мика. — Ты живёшь в другом доме.

— Это не отменяет права на правильный сыр у сестры.

— Это именно это и отменяет.

Зейн ела и смотрела на них. Мейс с торжественным видом намазал тост тем сыром, который был, и откусил большой кусок. Мика вернулась к телефону.

Через двадцать минут Мейс встал, потянулся и объявил что уезжает.

— Приезжайте ко мне, — сказал он у двери. — Обе. У меня тоже бассейн есть. Маленький, но есть.

— Приедем, — сказала Мика, не отрываясь от телефона.

— Это было неожиданно легко, — шепнул Мейс Зейн.

— Уезжай пока не передумала.

Он уехал.

В коридоре, уже с сумкой, Зейн столкнулась с Микой.

— Арс отвезёт, — сказала та. — После занятий, домой или предупреди заранее.

— Я помню.

— Хорошо.

— Мика.

— Что?

— Ты каждый раз это говоришь.

— Потому что каждый раз это актуально.

Зейн улыбнулась. Мика посмотрела на неё, и почти незаметно поправила воротник её футболки. Просто так. Привычным жестом.

Зейн смотрела ей вслед.

Потом улыбнулась и пошла к машине.

Офис Мики занимал два этажа в стеклянном здании в деловом квартале. Она вошла в восемь тридцать точно, охрана у входа кивнула, не останавливая, секретарь у лифта уже держал кофе. Всё по привычному ритму.

Лия ждала в кабинете.

— Доброе утро. Новости по публикации.

— Говори.

Мика сняла пиджак, повесила, открыла ноутбук, всё параллельно, не теряя ни секунды.

— Источник установлен. Медсестра из клиники, работала там восемь лет. Уже уволена. Юристы готовят иск, максимальный, как вы сказали.

— Правильно. Дальше.

— Два издания согласились на тихое урегулирование. Третье пока думает.

— Международное?

— Согласились первыми. Редактор понял, что материал получен незаконно, там ещё и нарушение врачебной тайны, это отдельная история.

— Хорошо. Акционеры?

— Провела звонки с утра. Ситуация стабилизируется, никто не выходит. Двое выразили поддержку.

— А третий, который молчал?

— Прислал короткое письмо. Нейтральное, но написал. Наблюдаем.

— Продолжаем наблюдать за ним. — Мика кивнула. — Это всё?

— По этому вопросу, всё.

— Хорошо. — Мика сделала глоток кофе. — Закрываем тему. Совещание через десять минут.

Совещание шло два часа.

Мика сидела во главе стола, слушала коротко, отвечала точно, не давала уходить в детали там, где нужна была суть. Когда один из менеджеров начал объяснять, почему квартальный план не выполнен, она дала ему говорить ровно столько, сколько нужно, а потом перебила:

— Стоп. Ты объясняешь, что произошло. Это я уже прочитала в отчёте. Мне нужно другое: что ты сделаешь, чтобы это не повторилось.

— Мы планируем пересмотреть стратегию на следующий…

— Конкретно. — Она сложила руки. — Что. Ты. Сделаешь. Число. Действие. Ответственный. Три пункта. У тебя минута.

В зале стало тихо. Менеджер собрался, было видно как, и дал три пункта. Чётко, с датами.

— Принято. Жду отчёт в пятницу. Следующий.

День был обычным, именно таким, какой Мика любила: предсказуемым в структуре и требовательным в содержании.

Контракт с новым поставщиком, три часа, двадцать два пункта, четыре спорных момента. Она прошла каждый, не пропустила ни одного. Юрист с другой стороны явно не ожидал такой детальности и к концу переговоров смотрел на неё с уважением, которое она не просила, но отметила.

— Пункт семнадцать остаётся в исходной редакции, — сказала она. — Остальное принято.

— Но кхун Ратачаран, пункт семнадцать, это стандартная…

— Стандартная для вас. Не для меня. Пункт семнадцать, исходная редакция или мы не подписываем сегодня.

Пункт семнадцать остался в исходной редакции.

Потом был звонок в Сингапур, партнёры беспокоились после публикации, она успокоила их за двенадцать минут. Потом решение по новому направлению, которое лежало без ответа три месяца, она закрыла его за двадцать. Потом салат за рабочим столом, не отрываясь от экрана.

Лия заглянула в шесть.

— Всё на сегодня?

— Всё. — Мика закрыла ноутбук. — Хорошая работа.

— Спасибо.

— Лия.

— Да?

— По вопросу публикации, вы справились быстро. Это важно было сделать быстро.

Лия посмотрела на неё, чуть удивлённо, потому что такое говорилось нечасто.

— Спасибо, кхун Мика.

Мика уехала из офиса в половине седьмого.

Марк ждал у входа с двумя стаканами, как всегда, без предупреждения, как будто заранее знал что она придёт именно сейчас.

— Твой. С апельсином.

— Ты уже знаешь наизусть.

— Три месяца наблюдений. — Он пожал плечами. — Это не сложно.

— Это мило, — сказала Зейн.

— Не говори никому.

Они прошли во двор, на лавочку в углу. Зейн закурила. Марк устроился рядом, ноги вытянул, голову откинул на спинку, глаза вполуприщур на утреннее солнце.

— Выходные нормально прошли? — спросил он.

— Сложно. Но в итоге нормально.

— Опять что-то случилось?

— По-другому не бывает, — сказала Зейн. — Всё время что-нибудь. — Она выдохнула дым. — Познакомилась с её отцом.

— С отцом Мики.

— Да.

— И?

— Очень хороший человек. Не ожидала. — Пауза. — Вернее, ожидала, что будет страшно. А оказалось, нет.

— Ты боялась?

— Немного. — Она посмотрела на кончик сигареты. — Это как-то серьёзно, когда с семьёй знакомишься.

— Это значит, что всё серьёзно, — сказал Марк.

— Да, — согласилась Зейн. — Видимо.

Они помолчали немного. Во дворе было тихо, другие студенты ещё не подтянулись.

— А ты? — спросила Зейн. — Как у тебя?

— У меня скучно, — сказал Марк. — Работал всё выходные.

— Ты работаешь?

— Зейн, я студент, который работает. Это называется выживание.

— Где?

— Перевожу тексты. С тайского на английский, с английского на тайский. Скучно, но деньги есть.

— Подожди, — она повернулась к нему. — Ты знаешь тайский?

— Я второй год тут, второй язык учу. — Он посмотрел на неё. — Ты не знала?

— Не знала.

— Ну вот. — Он допил кофе. — Ты могла бы меня попросить переводить что-нибудь. Бесплатно.

— Например что?

— Например что говорит Чарун, когда ты её пугаешь русским языком.

Зейн засмеялась, непроизвольно, в голос.

— Марк, ты знаешь про это?

— Весь поток знает. Ты рассказывала.

— Я рассказывала?

— На прошлом занятии. Ты думала, что это смешно.

— Это смешно.

— Очень, — согласился он. — Идём, опоздаем.

Зейн погасила сигарету.

Занятие вёл новый преподаватель, молодой, с британским акцентом, очень уверенный в том, что условные предложения третьего типа, это увлекательно.

Он ошибался, но Зейн его уважала за попытку.

— Итак, — произнёс он, — если бы вы могли изменить одно решение в прошлом, что бы это было?

— Это упражнение? — спросил кто-то.

— Это упражнение. Структура: «If I had done X, I would have Y». Начнём с вас, — он кивнул Зейн. — Что бы вы изменили?

Зейн подумала секунду.

— If I had read the message before going out that night, I would have stayed home.

— Хорошо, — сказал преподаватель. — Грамматически верно. Почему именно это?

— Long story, — сказала Зейн.

Класс засмеялся. Преподаватель тоже, немного.

— Принято. Следующий.

Два часа прошли быстрее обычного.

После занятия они с Марком вышли на улицу и пошли куда глаза глядят, влево, потому что направо они уже ходили.

— «If I had read the message», — повторил Марк. — Это про ту ночь в клубе?

— Может быть.

— И ты бы правда осталась дома?

Зейн подумала.

— Нет, — сказала она. — Наверное, нет.

— Тогда зачем так ответила?

— Потому что грамматически верно, — сказала Зейн. — Ты сам слышал.

Марк засмеялся.

Они шли мимо уличных торговцев, мимо кафе с запахом свежего кофе, мимо маленького храма, у которого сидел старик с котом.

В половине восьмого Зейн написала Мике: «Еду домой». Ответ пришёл через минуту: «Хорошо». Она убрала телефон и обернулась к Марку.

— Мне пора.

— Ага. — Он поднял руку в прощании. — Увидимся.

— Увидимся.

Она пошла к машине.

Дома горел свет в гостиной и пахло едой, Чарун уже что-то готовила. Мика сидела на диване с документами, уже дома.

В восемь хлопнула входная дверь.

Мика подняла взгляд.

— Наконец-то.

— Я же написала, — сказала Зейн, снимая сумку.

— Написала в половине восьмого.

— Пробки.

— Зейн, ты ехала с Арсом.

— Мы заехали за кофе.

Мика посмотрела на неё.

— В следующий раз предупреди.

— Хорошо. — Зейн опустилась рядом. — Как день?

— Как день?

— Да. Как прошло.

Мика помолчала, будто не сразу поняла, что её спрашивают об этом.

— Нормально. Закрыли несколько вещей. — Пауза. — Продуктивно.

— Это хорошо?

— Это хорошо.

— Как занятие?

— Условные предложения третьего типа.

— Это третий тип из четырёх?

— Откуда ты знаешь?

— Я когда-то учила английский тоже.

— Серьёзно?

— Зейн, — произнесла Мика с лёгким терпением, — я не родилась со знанием языка.

— Я как-то не думала об этом. — Зейн посмотрела на неё. — Тебе тоже было сложно?

— Третий тип был неприятным, — призналась Мика. — Но четвёртый хуже.

— Есть четвёртый?!

— Смешанный, — сказала Мика. — Узнаешь.

Зейн откинулась на спинку дивана с видом человека, которому только что сообщили плохие новости.

— Ты могла бы не говорить.

— Лучше знать заранее.

— Нет, не лучше.

Мика почти усмехнулась. Взяла следующий документ.

— Занятия закончились в обед, — произнесла она, не поднимая взгляда. — Что ты делала весь день? С кем была?

Зейн посмотрела на неё.

— С Марком. Однокурсник. Мы погуляли после занятий, поговорили. Ничего особенного.

Мика перевернула страницу.

Ничего не сказала.

Зейн подождала секунду, нет ли продолжения, и тоже ничего не сказала.

Просто сидела рядом.

Ужин Чарун накрыла в девять.

Они сели за стол, Мика убрала документы, Зейн уже сидела с видом человека, который наконец дождался. Чарун принесла тайскую лапшу с курицей и овощи на гриле, потом тихо ушла.

Зейн взяла вилку и начала методично что-то выискивать в тарелке.

— Что ты там постоянно ищешь? — произнесла Мика. — Просто ешь.

— Тут зелёные штуки, — сказала Зейн. — Не нравятся они мне.

— Это бобы.

— Я знаю что это бобы. Они мне всё равно не нравятся.

— Ешь всё. Они полезные.

— Меня учили не есть то, что не нравится, — сказала Зейн с достоинством.

— Я переучу, — произнесла Мика и взяла свои приборы.

Зейн посмотрела на бобы. Потом на Мику. Потом снова на бобы.

Съела.

— Есть что-нибудь на завтра? — спросила Зейн.

— У меня, да. У тебя?

— Занятие в десять.

— Значит, подъём в семь тридцать.

— Мика.

— Что?

— У меня занятие в десять, а не в семь.

— Завтрак, душ, собраться, доехать, — перечислила Мика. — Семь тридцать.

— Это почти три часа на всё.

— Тебе хватит.

— Я справляюсь за двадцать минут.

— Ты справляешься за сорок и опаздываешь на пять, — сказала Мика. — Семь тридцать.

Зейн посмотрела на неё. Потом на тарелку. Потом снова на неё.

— Ты следишь за тем сколько времени я трачу на сборы?

— Я наблюдательна.

Зейн набрала воздуха, и промолчала. Взяла ложку.

Они ели. Разговор вернулся к чему-то лёгкому, Мика упомянула что-то про новости, Зейн рассказала про преподавателя с условными предложениями, оба немного посмеялись над историей про злодейский монолог на русском. Поговорили о зубе, все в порядке.

— Марк сказал что на нашем языке звучит как финальный монолог злодея, — сказала Зейн.

— Он прав, — произнесла Мика.

— Ты тоже?!

— Русский язык звучит жёстко в нейтральном контексте. Это факт.

— Это дискриминация.

— Это фонетика, — сказала Мика. — Ешь.

Зейн ела и думала что когда-нибудь скажет что-нибудь по-русски специально при Мике, что-нибудь совсем мягкое, и посмотрит на её реакцию.

Потом поняла что Мика, скорее всего, не среагирует никак.

Это было бы даже смешно.

Уже ближе к концу ужина Мика отложила ложку и посмотрела на Зейн.

— Нужно подогреть соцсети. Нас как пары.

— Это значит?

— Публикации, фотографии, присутствие. Что-то живое, не официальное. Это сместит новостную повестку. Про маму сейчас говорят, нужно дать людям что-то другое.

— Понятно, — произнесла Зейн. — И что ты планируешь?

— Пока не решила. Есть предложения?

Зейн посмотрела на неё, немного дольше, чем нужно для обычного ответа. Потом в уголке её рта появилась улыбка.

— Можно погулять завтра, — сказала она. — Куда-нибудь в красивое место поехать. Поцеловаться на фоне чего-нибудь живописного.

Она сказала это с той интонацией, которая была одновременно и практическим предложением, и чем-то ещё.

Мика смотрела на неё секунду.

— Это не худшая идея, — произнесла она. — Но завтра не получится. Работа.

— Жаль, — сказала Зейн. — Особенно второй пункт.

— Второй пункт можно реализовать без привязки к графику, — сказала Мика. — Предлоги не обязательны.

Зейн засмеялась, тихо, для себя.

— Значит, другой день?

— Другой день, — подтвердила Мика. — Найдём время.

Зейн кивнула и вернулась к ужину, с тем выражением, которое означало что она вполне довольна этим ответом.

После ужина убрали, Чарун помыла посуду, свет в кухне погас. Мика пошла наверх, Зейн следом, как это теперь само собой получалось. Без слов, без договорённостей.

Просто, следом.