Проект

Мика проснулась от того, что голова весила вдвое больше обычного.

Она полежала несколько минут, неподвижно, с закрытыми глазами, давая организму время понять, что происходит. Организм намекал, что вчера было лишнее. Мика была вынуждена согласиться.

Она повернула голову.

Зейн спала рядом, на боку, одна рука подложена под щёку, дыхание ровное. Волосы разметались по подушке. Совершенно безмятежная.

Мила, когда спит, — подумала Мика. — Хотя бы молчит.

Она аккуратно освободилась из-под руки Зейн, встала и пошла в душ.

Холодная вода, это было именно то. Не приятно. Но именно то.

Пробежку она отменила мысленно ещё под душем. Без комментариев.

На кухне Мика нашла таблетку от головы, запила кофе и сказала Чарун накрывать завтрак. Чарун кивнула с видом человека, который всё понимает, но ничего не скажет.

Через десять минут появился Мейс, в мятой футболке, с волосами в разные стороны, с видом человека, который чувствует себя примерно так же.

— Кофе, — произнёс он вместо приветствия.

— Там, — сказала Мика, кивнув на кофемашину.

Мейс налил. Сел. Некоторое время они сидели молча, что само по себе было достижением для Мейса.

Потом пришёл Джаспер. Выглядел он на удивление свежо, что было несправедливо.

— Доброе утро, — сказал он бодро. — Как голова?

— Нормально, — сказала Мика.

— У тебя не бывает иначе.

— Мейс, — произнесла Мика.

— Что? — Мейс поднял взгляд.

— Ты в порядке?

— Нет.

— Хорошо.

— Это была забота или злорадство?

— Не знаю ещё.

— У вас что, своего дома нет? — спросила Мика, глядя на них обоих.

— Есть, — сказал Мейс.

— Хочется жить с тобой, — добавил Джаспер.

— Это не ответ на вопрос.

— Это лучший ответ.

Мика посмотрела на него. Потом на Мейса. Потом взяла кофе.

Джаспер сел рядом с Мейсом. Посмотрел на стол, потом в сторону лестницы.

— А где Зейн?

— Спит, — сказала Мика.

— Сколько?

— Понятия не имею. Я не слежу за её сном.

— Слежу, слежу, — тихо произнёс Мейс.

— Мейс.

— Молчу.

Чарун принесла завтрак. Всё стало значительно лучше.

— Её и пушечным выстрелом не поднять, — добавила Мика, намазывая тост. — Спит как будто впервые в жизни.

— Может, у неё в России не давали, — предположил Мейс.

— Ей Чарун не давала, — уточнил Джаспер.

— Один раз, — сказала Мика.

— С пшикалкой.

— Это был мягкий вариант.

Мейс поперхнулся кофе.

— Слушайте, — сказал Джаспер, когда с едой было наполовину покончено. — А давайте как в детстве, в гостиную, диван, фильм. Никуда не ехать, просто полежать.

— Мне двадцать девять лет, — сказала Мика.

— И что?

— Ничего. Хорошая идея. Идёмте.

Мейс посмотрел на Джаспера. Тот пожал плечами.

— Она согласилась сразу. Ей точно нехорошо.

— Я слышу тебя.

— Знаю.

Они перебрались в гостиную. Джаспер нашёл что-то на телевизоре, какой-то старый фильм, который все видели по три раза, но это делало его только лучше. Мейс занял целый диван, свернувшись в нём как кот. Мика устроилась в кресле, прямо, с кофе.

Через двадцать минут Мейс спал.

Джаспер смотрел фильм с закрытыми глазами, непонятно, слышал ли он его или тоже спал. Мика смотрела нормально, но без особого энтузиазма.

День медленно двигался к обеду.

В половине второго Мика встала, прошла в кухню и сказала Чарун накрывать обед.

Пока та накрывала, в кухню с интервалом в три минуты подтянулись Мейс и Джаспер, с тем особым видом, который бывает после незапланированного сна на диване.

— Уже готово? — спросил Мейс, заглядывая через плечо Чарун.

— Уже готово, — подтвердила та.

— Отлично.

— Зейн ещё спит? — спросил Джаспер.

— По всей видимости.

— Она вообще просыпается сама?

— Редко, — сказала Мика. — Сейчас схожу.

Она как раз собралась идти наверх, когда на лестнице послышались шаги.

Зейн появилась в дверях кухни, в пижаме, с волосами в разные стороны, со взглядом человека, который физически присутствует, но сознательно, частично.

Мейс немедленно выпрямился.

— О! — произнёс он торжественно. — Господа, она проснулась! Без помощи! Самостоятельно! Это исторический../

— Мейс, — сказала Зейн.

— Что?

— Тихо.

— Джаспер, она живая! — продолжил Мейс вполголоса, повернувшись к другу. — Я честно думал, что к ужину максимум.

— Мейс, — произнесла Мика. — Хватит.

— Я просто констатирую факты!

Зейн с выражением полной покорности судьбе прошла через кухню, прямо к Мике, которая стояла у стойки с кофе, и просто уткнулась в неё лицом. Молча. Как спасательный круг.

— Они всегда такие? — произнесла она в её плечо.

— Да, — сказала Мика.

— И ты их не выгоняешь?

— Привыкла и они не выгоняются, даже замок меняла…

Мейс начал что-то говорить про статистику совместного проживания. Зейн глубже зарылась в Мику.

Мика потрепала её по голове, коротко, привычно.

— Давай, садись. Обед стынет.

Зейн оторвалась, нашла стул и опустилась на него с видом человека, который заслужил покой.

В этот момент в кухню вошла Чарун с тарелками.

Увидела Зейн.

Что-то в её лице изменилось, очень быстро, и она немедленно исчезла обратно в коридор. Практически испарилась.

За столом стало тихо.

— Это что было? — произнесла Мика, прищурившись.

Зейн изучала свои руки.

— Зейн.

— Наверное, что-то забыла принести.

— Зейн.

— Или вспомнила что-то.

— Зейн, — произнесла Мика. В голосе появился тот особый тон, который означал: я буду задавать этот вопрос, пока не получу ответ. — Почему она так отреагировала?

Зейн посмотрела в потолок. Потом в окно. Потом на Мейса, тот с интересом смотрел на неё. Потом на Джаспера, тот тоже.

— Ну, — начала она.

— Да?

— Возможно… — Зейн сделала паузу. — Возможно, она немного решила, что я из русской мафии.

Тишина.

— Почему, — ровно произнесла Мика.

— Потому что я иногда разговариваю по-русски. Это же звучит… резко. Особенно если не понимаешь. И я однажды по телефону говорила громко, и она, кажется, испугалась интонации. Русский, он такой, знаешь. — Зейн развела руками. — Певучий.

Мейс первым не выдержал, засмеялся, прикрыв рот рукой. Джаспер следом, молча, но плечи выдавали.

— Русская мафия, — повторила Мика тоном человека, который переживает что-то новое.

— Я не виновата! Я просто разговаривала!

— Ты напугала мой персонал.

— Я не нарочно!

— Мой персонал думает, что в доме живёт мафия.

— Один человек. Один, Мика!

— Значит, ты ещё и персонал мне запугала, — произнесла Мика. В голосе было что-то, не злость, определённо не злость.

Мейс уже вытирал слёзы. Джаспер смотрел в тарелку с видом человека, который сейчас тоже заплачет, но от другого.

Зейн смотрела на Мику, на эту попытку сохранить серьёзное лицо, и чуть улыбнулась.

— Прости.

— Буду иметь в виду, — сказала Мика. — Поешь.

Зейн взяла вилку.

За столом опять заговорили, про фильм, про то что Мейс проспал лучшую сцену, про то куда они поедут вечером или не поедут никуда, и никто больше не вспоминал ни про вчерашний вечер, ни про Фауст, ни про всё то, что осталось там.

Просто обед. Просто воскресенье.

Чарун вернулась через несколько минут, осторожно, с лапшой, и больше не убегала. Хотя на Зейн смотрела чуть иначе, чем раньше.

Зейн решила, что это нормально.

Мейс повернулся к Джасперу.

— Гоу в бассейн?

— Гоу.

Оба встали.

— Боже, — произнесла Мика. — У вас есть свой дом. Идите отсюда.

— У нас есть, — согласился Мейс. — Но там нет бассейна такого размера.

— И тебя там нет, — добавил Джаспер.

— Это не аргумент.

— Для нас, аргумент.

Они уже уходили. Мика смотрела им вслед. Через несколько секунд с террасы донёсся всплеск.

За столом остались только они с Зейн.

Зейн методично изучала содержимое тарелки, ковыряла вилкой что-то, двигала туда-сюда, смотрела задумчиво.

— Ты можешь перестать ковыряться и есть? — произнесла Мика. — Все уже поели. Ты сидишь.

— Я не голодна больше.

— Ты съела треть.

— Я наелась.

Мика промолчала. Посмотрела на тарелку. Потом на Зейн.

Зейн воспользовалась тишиной и аккуратно отодвинула тарелку.

Мика встала. Подошла. Придвинула тарелку обратно, спокойно, без комментариев.

— Пока не съешь, из-за стола не выйдешь, — произнесла она. — Я в кабинете, нужно поработать.

Повернулась и вышла.

Зейн проводила её взглядом. Тарелка. Никого. Мейса и Джаспера не слышно, в бассейне. Чарун где-то в другом конце кухни.

Можно быстро…

— Даже не думай, — донеслось из коридора.

Зейн медленно опустила руку.

— Боже, да как она это делает, — пробормотала Зейн по-русски.

В этот момент в кухню вошла Чарун с чем-то в руках. Услышала. Увидела выражение лица Зейн. Округлила глаза, и немедленно развернулась обратно.

— Чарун! — окликнула Зейн.

Но та уже скрылась.

Зейн посмотрела на пустой дверной проём. Потом на тарелку.

— Русская мафия, — повторила она себе. — Серьёзно.

Взяла вилку и начала есть.

Прошло минут тридцать, не меньше.

Зейн ела медленно. Очень медленно. Промежутки между ложками становились всё длиннее, потому что телефон сам собой оказался в руке, просто проверить одно сообщение, просто одну минуту, и вот уже тарелка стоит почти нетронутой, а Зейн сидит над ней и листает что-то.

Мика вышла из кабинета за кофе.

Остановилась в дверях кухни.

Посмотрела на картину: тарелка, Зейн, телефон в вытянутой руке. Закрыла глаза на секунду.

— Зейн.

Зейн не подняла взгляд.

— Зейн.

— Умм?

— Ты издеваешься?

— Я ем.

— Ты в телефоне над тарелкой уже полчаса.

— Я совмещаю.

— Совмещаешь, — повторила Мика. — С ложечки покормить? Ты тут до старости сидеть собралась?

— Я тебе мешаю? — Зейн наконец оторвалась от экрана. — Хочу и ем. Сколько хочу.

Мика посмотрела на неё. Взгляд стал чуть острее.

— Следи за языком, — произнесла она. — И за тоном. Начинаешь забываться.

— Я просто сказала…

— Я слышала что ты сказала.

Пауза.

Потом Мика подошла, взяла телефон из руки Зейн, спокойно, без рывка, и убрала в карман брюк.

— Живее. Я жду.

Зейн посмотрела на пустую руку. На Мику. На тарелку.

— Всё нормально, я почти…

— Три ложки ты не ела последние пятнадцать минут. Ешь три ложки.

Зейн набрала воздуха. Взяла ложку. Съела, быстро, без паузы, все три. Отложила ложку. Сделала жест рукой, мол, вот, всё, доказано, и протянула руку в сторону Мики.

— Довольна? Телефон.

Мика посмотрела на протянутую руку.

Потом убрала телефон глубже в карман.

— Свободна, — произнесла она. — Иди с моих глаз.

— Мика…

— Зейн.

— Это мой телефон.

— Я в курсе.

— Ты не можешь просто…

— Зейн, — повторила Мика чуть тише, но никак не мягче. — Иди к парням. Тебе будет лучше на свежем воздухе.

Зейн смотрела на неё ещё секунду. Потом шумно выдохнула, встала и пошла к террасе.

На пороге обернулась.

— Когда вернёшь?

— Потом, — сказала Мика, уже наливая кофе.

— Это тоже не ответ.

— Зейн иди а?

Зейн вышла.

С террасы сразу донёсся голос Мейса: «О, живая! Садись, мы тебя уже похоронили».

Мика стояла у кофемашины и смотрела на кофе.

Уголок рта чуть дёрнулся.

Она вернулась в кабинет.

День заканчивался.

Джаспер появился у террасы с ключами, посмотрел на Мейса и Зейн, потом на особняк, потом снова на ключи.

— Поеду, — сказал он. — Завтра дела.

— У нормальных людей дела в понедельник, — произнёс Мейс.

— Я нормальный человек.

— Спорно.

Джаспер засмеялся, попрощался с Зейн, подмигнул напоследок, и ушёл. Через минуту хлопнула дверь.

Мейс проводил его взглядом.

— Я, пожалуй, ещё останусь, — объявил он. — Мейс, — добавил он к себе самому, — ты будешь здесь ночевать. Окей. Хорошо.

— Ты только что сам себе разрешил, — заметила Зейн.

— А кто мне запретит? Мика в кабинете. Ты не считаешься.

— Ну спасибо.

— Слушай, — он повернулся к ней с видом человека, у которого есть идея. — В приставку играешь?

— Смотря во что.

— Во всё подряд. У меня есть на аккаунте подписки с гонками, есть файтинг, есть что-то про зомби…

— Гонки.

— О, — сказал Мейс уважительно. — Сразу гонки. Уважаю. Пошли.

Час спустя гостиная выглядела примерно так: Мейс лежал на диване с геймпадом, Зейн сидела рядом с ногами под себя, на экране что-то стремительно ехало и время от времени врезалось в стены под комментарии обоих.

— Мейс, ты мне специально мешаешь!

— Я гоняю честно.

— Ты меня только что в отбойник затолкал!

— Это тактика.

— Это читерство!

— В гонках нет читерства. Есть стратегия.

В разгар этого принципиального спора Мейс, не отрываясь от экрана, крикнул в сторону кухни:

— Чарун! Когда ужин?!

Из кухни донёсся тихий голос Чарун:

— Кхун Мика не говорила ещё, что накрывать.

Мейс посмотрел на часы. Восемь вечера.

— Чарун, — произнёс он с достоинством человека, принимающего командование на себя, — накрывай. Мы умрём с голоду, пока сестрица выползет из своего склепа.

Из кухни, пауза.

— Я уточню у кхун Мики.

— Уточняй.

Зейн покосилась на него.

— Склеп, это жёстко.

— Она там уже часов пять. Это склеп.

Через несколько минут из коридора донеслись шаги. Потом другие шаги. Чарун вернулась на кухню. А Мика остановилась в дверях гостиной.

Посмотрела на экран. На Мейса. На Зейн.

Зейн почувствовала взгляд и оглянулась.

Мика подошла к дивану. Облокотилась на спинку, сзади, между ними. Посмотрела на экран несколько секунд.

— Зейн, — произнесла она. — Я забираю одну игрушку. Ты находишь вторую.

Зейн открыла рот.

Мика уже разворачивалась и шла обратно в кабинет.

— Что это значит?! — крикнула Зейн ей вслед.

Ответа не последовало. Только шаги по коридору.

Зейн повернулась к Мейсу.

— Что она имела в виду?

— Телефон у неё, — спокойно пояснил Мейс. — Геймпад у тебя. Считай сама.

Зейн посмотрела на геймпад в руках. Потом на закрытую дверь кабинета.

— Это нечестно.

— Добро пожаловать в мой мир, — сказал Мейс и снова уставился в экран. — Играем?

Зейн вздохнула. Взяла геймпад.

— Играем.

Ужин Чарун накрыла в восемь тридцать.

Мика вышла из кабинета точно в момент, когда Мейс и Зейн садились за стол, как будто чувствовала. Посмотрела на них обоих. На стол. Села.

Чарун принесла жареный рис с морепродуктами и что-то с баклажанами в соусе, пахло хорошо. Все некоторое время молчали, как молчат уставшие люди, которым не нужно заполнять паузы.

Потом Мейс взял хлеб. И достал телефон.

— Мейс, — произнесла Мика.

— Что?

— Телефон убери.

— Я только проверю одно сообщение.

— За столом не проверяют.

— Мика, мне двадцать пять лет.

— За столом не проверяют, — повторила Мика, уже смотря в свою тарелку.

Мейс убрал телефон. Посмотрел на Зейн.

— Ты это видела? — прошептал он.

— Видела, — прошептала Зейн. — Ешь.

Мейс взял ложку с видом человека, с которым жизнь обошлась несправедливо.

Через несколько минут Зейн потянулась через стол за солью.

— Попроси, — сказала Мика.

— Что?

— Не тянись через стол. Попроси передать.

— Мейс, передай соль, — сказала Зейн.

— Пожалуйста, — добавила Мика.

— Мейс, передай соль пожалуйста.

— С удовольствием, — сказал Мейс, передавая. — Я хотя бы кому-то тут нужен.

— Не провоцируй, — произнесла Мика.

— Я ничего не сделал!

— Ты снова тянешься к телефону.

Мейс убрал руку от кармана.

Зейн ела и смотрела то на одного, то на другого. В этом было что-то тёплое, в этом маленьком ужине, в этих претензиях про хлеб и соль, в том как Мика осаждала их обоих одинаково и без злобы.

— Мика, — сказала Зейн.

— Что?

— Ты чем там вообще занималась столько часов?

Мика посмотрела на неё.

— Работала.

— Всё воскресенье?

— Некоторые работают и в воскресенье.

— Это нездорово.

— Зейн.

— Я просто говорю.

— Я слышу. — Пауза. — Ешь.

После ужина Мейс остался за столом с чаем, с видом человека, которому некуда торопиться. Мика встала, сказала «спокойной ночи» коротко и пошла наверх. Без объяснений, без «я иду спать», просто встала и ушла.

Зейн посмотрела ей вслед.

— Устала, — сказал Мейс тихо, ни к кому не обращаясь.

Зейн кивнула. Посидела ещё немного, Мейс листал телефон, в доме было тихо, потом встала.

— Спокойной ночи, Мейс.

— Угу. — Он поднял взгляд. — Зейн.

— Что?

— Хорошо, что ты здесь, — сказал он просто.

Зейн посмотрела на него.

— Ты уже второй раз мне это говоришь.

— Потому что правда, — сказал Мейс и снова опустил взгляд в телефон.

Зейн пошла наверх.

В спальне было темно. Мика лежала на своей стороне, дыхание ровное, глаза закрыты. Спала или почти.

Зейн тихо легла рядом. Придвинулась. Мика не пошевелилась, но рука нашла её руку, в темноте, привычно, и осталась там.

За окном был Бангкок.

День закончился.