Проект

Дома было тихо и свежо, кондиционер, вечер, запах сада через открытую дверь на террасу.

Мейс нашёл хороший виски в баре раньше, чем они успели снять обувь. Джаспер принёс стаканы. Мика не возражала, просто вышла к бассейну и опустилась в кресло, закинув ногу на ногу.

Зейн налила себе колы со льдом и устроилась на шезлонге немного поодаль. Смотрела, как темнеет небо над садом. Думала, о многом и ни о чём конкретно.

Некоторое время все просто сидели. Это было хорошо, не говорить, просто быть.

Потом Мейс разлил. Джаспер взял стакан. Мика взяла, не торопясь, молча.

— За сегодня, — сказал Мейс тихо. Без иронии.

— За сегодня, — повторил Джаспер.

Мика не произнесла ничего. Просто выпила.

Разговор начался сам, вполголоса, без темы, просто слова. Мейс рассказывал что-то про Ярзо и его день рождения, который они пропустили, Джаспер комментировал коротко, Мика изредка вставляла реплику. Зейн слушала и не слушала одновременно.

Второй стакан. Потом третий.

Зейн наблюдала за Микой, осторожно, боковым зрением. Та пила медленно, но стабильно. Не так, как пьют за компанию. Так пьют, когда что-то нужно приглушить.

В какой-то момент Джаспер и Мика заговорили о чём-то рабочем, тихо, серьёзно. Мейс встал, взял бутылку и подошёл к Зейн. Опустился на край её шезлонга.

— Не пьёшь? — спросил он, кивнув на её стакан с водой.

— Не хочу.

— Правильно, — сказал он. И помолчал. Потом добавил: — Один из нас должен быть трезвым.

Зейн посмотрела на него.

— Мейс.

— Что?

— Ты можешь рассказать мне про маму? — произнесла она тихо. — Про вашу Маму. Я видела фотографию. И поняла сегодня… но не понимаю, как давно это и что было.

Мейс некоторое время смотрел на бассейн. Покрутил стакан в руках.

— Давно, — сказал он наконец. — Началось когда мне было лет десять, Мике четырнадцать. Они были очень близки, мама и Мика. Не просто мать и дочь, а именно близки. Мика ей доверяла больше, чем кому-либо. Ты видела ту комнату, всё это было потому что мама поддерживала. Музыку, рисунки, эту бунтарскую фигню. Говорила: делай что хочешь, я рядом.

Зейн слушала, не перебивая.

— Потом родители начали ругаться. Не резко, не было такого, чтобы сразу всё рухнуло. Просто медленно, год за годом, становилось хуже. Папа много работал. Мама оставалась одна. — Мейс сделал глоток. — В какой-то момент она сдружилась с компанией, с которой не стоило дружиться. Не знаю, как это называть правильно. Начала пить. Потом что-то сильнее.

— И Мика знала?

— Мика пыталась вытащить, — сказал Мейс. — Ей было шестнадцать. Она брала на себя всё, что могла. Разговаривала с мамой, договаривалась с врачами, скрывала от папы, думала, что справится. — Он помолчал. — Не справилась. В один день передозировка. Мике было семнадцать.

Зейн закрыла глаза на секунду.

— Она выжила?

— Физически, да. Но мозг… — Мейс покачал головой. — Кома. Уже больше десяти лет. Врачи давно говорили папе, что смысла нет. Обычно в таких случаях отключают аппараты. — Он снова помолчал. — Но Мика платит. Частная клиника, лучший персонал, всё что можно. Деньги решают всё, или почти всё. Папа давно принял, что её нет. А Мика… Мика не принимает.

Зейн смотрела на воду бассейна, на то, как отражаются в ней огни сада.

— Поэтому она такая, — произнесла она тихо. Не вопрос, скорее вслух.

— Поэтому она такая, — согласился Мейс. — Когда тебе семнадцать и ты не можешь спасти человека, которого любишь больше всего, ты либо ломаешься, либо становишься очень твёрдым. Мика стала твёрдой. — Он посмотрел на сестру, которая сидела с Джаспером в нескольких метрах. — Она не говорит об этом. Никогда. Даже нам.

— Почему ты рассказываешь мне?

Мейс повернулся к ней. Посмотрел серьёзно, без обычных шуток, без лёгкости.

— Потому что ты рядом с ней. — Пауза. — И мне кажется, ты не просто аксессуар, как она поначалу хотела думать. Ты видишь её. Это редкость.

Зейн ничего не ответила.

Они сидели молча, смотрели на воду, слышали тихие голоса Мики и Джаспера, слышали ночной Бангкок за стенами сада.

Через какое-то время разговор у Мики с Джаспером стих. Джаспер встал, потянулся и пошёл в дом за чем-то. Мейс тоже поднялся, не торопясь, взял бутылку.

Зейн подошла к Мике.

Та сидела в кресле, чуть откинувшись, смотрела в небо. Стакан в руке. Глаза открыты, но где-то далеко.

— Мика.

— Умм?

— Может, пойдём спать?

— Нет.

— Уже поздно.

— Иди ложись.

— Ты много выпила.

— Я в порядке.

— Ты смотришь в небо уже минут двадцать.

Мика повернула голову. Посмотрела на Зейн.

— Там интересно.

— Мика.

— Что?

— Пойдём. — Зейн протянула руку. — Пожалуйста.

Мика смотрела на протянутую руку. Потом на небо. Потом снова на Зейн.

— Я не пьяная, — произнесла она.

— Я знаю.

— Просто устала.

— Я знаю, — повторила Зейн. — Поэтому и говорю.

Мика помолчала ещё секунду. Потом поставила стакан на столик рядом. Взяла руку Зейн и встала, медленнее, чем обычно, но без посторонней помощи.

— Джаспер, Мейс, — произнесла она в сторону дома, — закрывайте за собой.

Из дома донеслось что-то утвердительное.

Они пошли в дом, Мика чуть тяжелее обычного, Зейн рядом. В коридоре Мика остановилась, прислонилась к стене на секунду и закрыла глаза.

— Всё хорошо? — тихо спросила Зейн.

— Да, — сказала Мика. — Просто голова.

Зейн взяла её за руку и повела наверх.

Позади, у бассейна, Мейс и Джаспер сидели молча. Мейс смотрел на стакан. Джаспер, на воду.

— Хорошо, что она здесь, — сказал Мейс тихо.

— Да, — согласился Джаспер. — Хорошо.

В комнате Мика дошла до кровати и легла. Прямо так, в одежде, поверх покрывала, лицом вниз.

Зейн стояла у двери и смотрела на неё.

Это было странно, видеть Мику вот так. Всё время было наоборот: Мика со списком правил, Мика с душем по расписанию, Мика которая тянет одеяло и говорит «вставай, это не позиция для сна». А сейчас, лежит в костюме, туфли не сняла.

Бомба замедленного действия, — подумала Зейн. — Вот как это называется.

— Мика, — позвала она. — Вставай. Ты даже не разделась.

— Нормально.

— Не нормально. А душ?

— Завтра.

— Мика.

— Зейн.

— Ты же сама говоришь, никогда не ложиться без душа!

Мика повернула голову. Посмотрела на неё одним глазом.

— Ты же любишь так спать, — произнесла она. — Я тоже хочу попробовать.

— Я не люблю так спать!

— Ты спала в пижаме на диване не сходив в душ.

— Это другое, я задремала, это случайно…

Зейн почувствовала, как щёки становятся чуть теплее. Подошла к кровати и потянула Мику за руку.

— Вставай. Давай, я помогу.

Мика, к её удивлению, встала, без особого сопротивления, просто медленно. Посмотрела на Зейн сверху вниз с тем выражением, которое означало примерно «ты невыносима».

— Заноза, — произнесла она тихо, без злобы, почти нежно.

И пошла в душ.

Зейн слышала, как шумит вода.

Она нашла чистую пижаму в шкафу, там, где Мика обычно держала запасной комплект, и положила на кровать. Потом подумала и сложила аккуратнее. Потом подумала ещё и оставила как есть.

Мика вышла из душа, с мокрыми волосами, в полотенце, с видом человека, которому сейчас достаточно хорошо, чтобы стоять прямо.

Зейн уже не было.

Мика посмотрела на пижаму на кровати. Оделась. Легла.

Где она ходит, — мелькнула мысль. — Опять.

Закрыла глаза.

Зейн приняла душ у себя, быстро, тихо. Выйдя, заглянула вниз: Мейс и Джаспер ещё сидели у бассейна, голоса доносились тихие, спокойные. Всё хорошо.

Она поднялась наверх.

В комнате Мики было темно, только полоска света из коридора. Мика лежала на своей стороне, под одеялом, глаза закрыты. Зейн осторожно легла рядом.

Придвинулась. Обняла.

Потом подняла голову и поцеловала её, мягко, коротко, в висок, куда привыкла.

— Где ты ходила? — пробормотала Мика, не открывая глаз.

Зейн ничего не ответила. Просто поцеловала снова, на этот раз в губы, и устроилась рядом, закрыв глаза.

Мика что-то неразборчиво произнесла. Возможно, «заноза».

Зейн улыбнулась в темноту.

За окном был Бангкок. В доме, тишина.

Всё было нормально.