Проект

Мика проснулась в пять.

Потолок, темнота, тишина, всё на месте. Она привычно протянула руку.

Пусто.

Она открыла глаза. Посмотрела на пустую половину кровати.

Где она, — подумала Мика.

Встала. Пошла в душ, холодный, короткий, чтобы окончательно проснуться. Переоделась в спортивное, убрала волосы. Спустилась вниз.

И увидела.

Зейн лежала на диване в гостиной, в обнимку с планшетом, который давно потух, с губами как у уточки и совершенно безмятежным видом. Сериал она, судя по всему, досмотрела где-то в процессе засыпания.

Мика стояла в дверях и смотрела на неё.

Вздохнула.

Душ забыла, — отметила она про себя. — Конечно.

Забрала планшет поставив на журнальный столик рядом. Далее нашла плед, сложенный в конце дивана, и аккуратно накинула на Зейн. Та не проснулась, только чуть подтянула колени, устраиваясь удобнее.

Мика смотрела на неё ещё секунду. Потом взяла ключи и вышла на пробежку.

Бангкок в пять утра был другим, тихим, влажным, с запахом зелени и первым светом над горизонтом. Мика бегала здесь давно, знала каждый поворот, каждый подъём. Тело работало само, голова постепенно освобождалась от всего вчерашнего, от ужина, от истории с гитарой, от тоста, от боли в зубе, от пальцев Зейн поверх её руки в машине.

Пробежка была хорошей.

Она вернулась через сорок минут, разогретая, с ясной головой. Снова душ. Горячий на этот раз.

Счета за воду в этом доме космические, — мелькнула мысль. — И становятся хуже.

Она усмехнулась себе в зеркало и пошла одеваться.

К половине восьмого Мика была полностью готова, костюм, волосы убраны, кофе в руке. Она спустилась, прошла мимо гостиной, Зейн всё ещё спала под пледом, не пошевелилась, и нашла Чарун на кухне.

— Чарун.

— Да, кхун Мика.

— Разбудишь её в десять. Ей нужно успеть собраться на занятия.

— Хорошо, кхун Мика.

Мика взяла сумку. Сделала шаг к двери.

Остановилась.

Обернулась.

— Чарун.

— Да?

— Она не встанет с первого раза. И со второго тоже. — Пауза. — Делай что угодно. Хоть водой облей. Главное, чтобы в десять она была на ногах.

Чарун смотрела на неё с тем профессиональным спокойствием, которое вырабатывается годами работы в домах таких людей, как Мика.

— Всё сделаю, кхун Мика.

— Хорошо.

Мика вышла.

Дверь закрылась. На кухне Чарун немного постояла, потом посмотрела в сторону гостиной, потом в сторону двери, и тихо произнесла что-то на тайском, что в вольном переводе означало примерно «интересные времена настают».

В 9:55 утра Чарун подошла к дивану.

Зейн спала с тем же безмятежным видом, что и три часа назад. Планшет лежал рядом. Плед сполз наполовину.

— Кхун Зейн, — вежливо произнесла Чарун. — Время вставать.

Зейн не пошевелилась.

— Кхун Зейн.

Тишина.

Чарун потрясла за плечо, осторожно, один раз.

Зейн перевернулась на другой бок. Нашла подушку. Обняла.

Чарун потрясла сильнее.

— Кхун Зейн, кхун Мика сказала в десять.

Из-под подушки донеслось что-то неразборчивое. Возможно, «угу».

Чарун постояла. Посмотрела на дверь, откуда ушла Мика два часа назад. Вспомнила инструкции.

Делай что угодно.

Она вышла. Вернулась через минуту с пшикалкой для цветов.

Постояла над Зейн.

Побрызгала.

— А! — Зейн подскочила, хватая подушку как щит. — Что это?! Что происходит?!

— Десять утра, кхун Зейн, — невозмутимо произнесла Чарун. — Вам на занятия.

— Ты меня облила!

— Немного.

— Немного?! — Зейн потрогала лицо. — Я вся мокрая!

— Кхун Мика сказала делать что угодно.

Зейн открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Чарун, на её совершенно спокойное профессиональное лицо, и закрыла глаза на секунду.

— Она так и сказала.

— Да, кхун Зейн.

— Водой облей.

— Пшикалкой, — уточнила Чарун. — Я выбрала мягкий вариант.

Зейн сползла с дивана на ноги. Волосы растрёпаны, щека примята, пижама мятая. Она стояла посреди гостиной с видом человека, переосмысливающего жизненные решения.

— Не дом, — произнесла она наконец, но на русском, — а дурдом какой-то. Я когда-нибудь вообще высплюсь здесь нормально? Или мне в Россию надо улететь, чтобы поспать?

Чарун молча подала ей стакан воды.

Зейн взяла. Выпила.

— Спасибо, — буркнула она. — Это не значит, что я одобряю методы.

— Конечно, кхун Зейн.

Зейн побрела в душ, медленно, с достоинством человека, у которого отняли последнее.

Чарун убрала пшикалку обратно к цветам и пошла готовить завтрак.

Уже в машине, пока Арс выруливал из ворот, она открыла переписку с Микой и написала:

«Какого черта Чарун меня пшикает водой?»

Ответ пришёл быстро, Мика, судя по всему, была уже в офисе и в хорошем настроении.

«Поблагодари её. Я имела в виду ведро воды.»

Зейн посмотрела на экран. И направила в ответ:

«К стоматологу запись уже сделана?»

Убрала телефон в карман, зная, что ответа не будет.

— Всё хорошо, кхун Зейн? — спросил Арс, глядя в зеркало заднего вида.

— Отлично, — сказала Зейн. — Едем.

У входа в школу её уже ждали.

Марк стоял у ступеней, руки в карманах, два стакана кофе, один из которых он держал так, будто давно ждёт. Он увидел Зейн раньше, чем она вышла из машины, и поднял стакан в приветствии.

— Живая, — сказал он по-русски. — Уже хорошо.

— Едва, — ответила она, подходя.

Они обнялись, коротко, по-дружески, как обнимаются люди, которые рады видеть друг друга но не станут это особо демонстрировать. Он протянул ей кофе.

— Твой. Угадал заказ.

— Ты не угадывал, ты знаешь мой заказ.

— Это называется «угадал», — возразил Марк. — У нас двадцать минут до начала. Куда?

— Во двор, — сказала Зейн. — На лавочку.

Он кивнул. Они пошли.

Двор при школе был небольшим, несколько деревьев, две лавочки в углу, подальше от входа. Зейн знала это место хорошо. Здесь почти никого не было в это время, и отсюда не было видно ни улицы, ни окон кабинетов.

Она достала сигарету.

Марк молча щёлкнул зажигалкой.

— Давно не виделись, — сказал он, откидываясь на спинку. — Ты куда пропала вообще?

— Долгая история.

— У нас двадцать минут.

— Не настолько долгая, — сказала Зейн. — Просто… всё стало сложнее.

— Ты во всех лентах, — произнёс Марк. Без осуждения, просто констатируя. — Я видел фото из ресторана.

— Все видели, — вздохнула Зейн.

— Она кто?

Зейн затянулась. Посмотрела на деревья.

— Мика. — Пауза. — Мы...вместе

— Это я понял из фото. Я спрашиваю, она кто для тебя?

Зейн подумала.

— Не знаю как объяснить, — сказала она честно. — Это сложно.

— Сложно, это хорошо или плохо?

— Хорошо, — ответила Зейн после паузы. — Я думаю, хорошо.

Марк кивнул. Не стал спрашивать больше, за это она его и ценила. Умел слышать и останавливаться в нужном месте.

— Ты изменилась, — сказал он через минуту.

— Все говорят.

— Это не плохо. Просто другая.

Зейн докурила. Посмотрела на окурок, потом на Марка.

— Не говори никому что я курила.

— Кому говорить?

— Ну, мало ли.

— Зейн. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Мы знакомы три месяца, но я уже понял главное: я ничего никому не говорю. Это базово.

Зейн усмехнулась.

— Ценю.

Марк встал, забрал её стакан на время, пока она выбрасывала окурок.

— Идём, опоздаем.

Зейн встала. Поправила волосы. Сделала глубокий вдох, утренний воздух, деревья, последний след дыма, и медленно выдохнула.

Три месяца назад она сидела одна в московском кафе и листала сайты языковых школ. Представляла, как будет ходить на занятия, пить кофе, изучать город. Всё понятно, всё по плану.

Ничего не пошло по плану.

И при этом, она стояла сейчас во дворе школы с другом, которого не планировала, с кофе, который он принёс, и с жизнью, которую три месяца назад не смогла бы придумать, даже если бы очень захотела.

— Зейн, — позвал Марк. — Ты идёшь?

— Иду, — сказала она.

И пошла.