Проект

Утром Зейн проснулась от солнца.

Простыня была смята с обеих сторон. Пижама Мики лежала на кресле. Сама она уже стояла у окна, в халате, с кофе, спиной к комнате.

Зейн смотрела на неё несколько секунд.

— Доброе утро, — сказала она наконец.

Мика обернулась. Посмотрела на неё.

— Доброе, — произнесла она. Голос был обычным. Почти.

Зейн улыбнулась, тихо, для себя.

Мика допила кофе, поставила чашку.

— Вставай. У нас мало времени.

Зейн вставала медленно, щурясь от света. Мика уже частично оделась, брюки, белая рубашка, волосы убраны. Деловая. Собранная. Будто вчерашней ночи не было вовсе. И в этом «отсутствии» вчерашней ночи чувствовалась не холодность, а странное, почти профессиональное умение Мики разделять личное и публичное, хотя глаза её выдавали едва уловимую мягкость.

— Сколько времени? — спросила Зейн.

— Много. Умойся, оденься, твоё на кресле.

Зейн посмотрела на кресло. Там висело платье, тёмное, строгое, красивое. Рядом туфли.

— Ты выбрала заранее.

— Конечно.

— Могла бы спросить.

— Тебе подойдёт.

Зейн хотела возразить, но посмотрела на платье ещё раз и не стала.

Имиджмейкер приехал в девять, молодой, быстрый, с чемоданом косметики и видом человека, у которого нет времени на сантименты. Он работал молча и профессионально, изредка давая Зейн короткие инструкции: голову чуть выше, не моргать, смотреть прямо.

Мика наблюдала со стороны, стояла у окна с кофе, не вмешивалась. Только один раз подошла, посмотрела на работу и коротко сказала специалисту что-то вполголоса. Тот кивнул и что-то чуть изменил.

Зейн поймала взгляд Мики в зеркале.

— Страшно? — тихо спросила та.

— Немного, — призналась Зейн. — Это же первый раз.

— Я знаю. — Пауза. — Ты справишься.

Не «не бойся». Не «всё будет хорошо». Просто, справишься. Зейн посмотрела на неё ещё секунду и снова повернулась к зеркалу. Мика верила в неё больше, чем Зейн сама в себя, и это знание придавало ей сил больше, чем любые слова поддержки.

В машине Мика листала что-то в телефоне. Зейн смотрела в окно на проплывающий Бангкок.

— Что мне нужно говорить? — спросила Зейн.

— Минимум. Я говорю, ты рядом. Если спросят тебя напрямую, улыбнись и скажи, что рада быть здесь.

— Просто «рада быть здесь»?

— Просто. Не нужно ничего сложного.

— А про нас, если спросят?

Мика убрала телефон. Посмотрела на неё.

— Скажи правду.

— Какую правду?

— Ту, которую знаешь.

Зейн смотрела на неё. Машина ехала, за окном мелькали огни и вывески.

— Я не знаю, как это сформулировать, — сказала Зейн тихо.

— Тогда молчи, — сказала Мика просто. — Я сформулирую.

Зал был полным. Камеры, журналисты, направленный свет, всё это обрушилось на Зейн сразу, как только они вошли. Она почувствовала, как рука Мики коснулась её поясницы, лёгко, направляюще, и это помогло.

Они сели рядом. Лия открыла конференцию. Вопросы начались сразу.

Мика отвечала ровно и точно, каждое слово на месте, ни одного лишнего. Зейн сидела рядом и слушала, как та говорит о них, спокойно, без пафоса, как говорят о чём-то, что просто есть и не требует объяснений.

Потом кто-то из журналистов повернулся к Зейн.

— Как вы себя чувствуете в Бангкоке? Это ваш первый раз в Таиланде?

Зейн улыбнулась.

— Да, первый. — Она сделала паузу. — Город оказался другим, чем я ожидала. Гораздо интереснее.

Ещё вопрос, снова к ней:

— Вы планируете остаться надолго?

Зейн на секунду почувствовала взгляд Мики сбоку. Не давящий, просто присутствующий.

— Посмотрим, — сказала она. — Пока мне здесь хорошо.

Мика не пошевелилась. Но Зейн почувствовала, как рука рядом, та, что лежала на столе, чуть сдвинулась. Едва заметно. Ближе.

После конференции, в машине, в тишине, Зейн выдохнула.

— Ну как? — спросила она.

— Нормально, — сказала Мика.

— Это всё?

— Ты сказала то, что нужно. И не сказала лишнего. Это хорошо.

Зейн откинулась на спинку сиденья.

— «Пока мне здесь хорошо», — повторила Мика тихо, будто проверяя фразу на вкус. — Хороший ответ.

— Я не придумывала, — сказала Зейн. — Это правда.

Мика смотрела в окно.

— Знаю, — произнесла она.

Телефон Мики завибрировал.

Она посмотрела на экран. Показала Зейн.

Джаспер: «Видел трансляцию. Отлично. Ужин. Я уже выбрал место. Не спорьте».

— Он видел трансляцию? — удивилась Зейн.

— Он всегда смотрит, — сказала Мика. — Просто делает вид, что случайно.

Она написала ответ. Показала Зейн: «Хорошо».

— Ты согласилась без споров, — заметила Зейн.

— Я устала спорить с Джаспером. Это занимает слишком много энергии.

— Это прогресс, — сказала Зейн серьёзно.

Мика посмотрела на неё.

— Вези нас к Джасперу, — сказала она водителю.

Ресторан был хорошим, тихий, с видом на воду, со свечами на столах. Джаспер уже сидел, изучал меню с видом человека, который давно определился, но делает вид что нет.

Когда они вошли, он поднял взгляд и торжественно сложил меню.

— Дамы. Вы великолепны. Особенно ты, Зейн, ты сегодня выглядела как человек, который знает, что делает.

— Я не знала, что делаю.

— Именно поэтому выглядела убедительно.

Мика села. Открыла меню.

— Ты смотрел трансляцию, — произнесла она.

— Я случайно включил.

— В прямом эфире.

— Совпадение.

— Джаспер.

— Мика.

Он улыбнулся. Она опустила взгляд в меню.

— Расскажи мне честно. Ты там внутри не паниковала? — спросил Джаспер, переключившись на Зейн.

— Немного.

— Сколько, немного?

— Процентов семьдесят.

— О, — он кивнул с уважением. — А выглядела на двадцать максимум. Это талант.

— Или хорошая косметика.

— Это тоже талант, — согласился Джаспер. — Знать, какая косметика.

Мика, не отрываясь от меню, произнесла:

— Косметику выбирала я.

— Тогда это твой талант, — немедленно поправился Джаспер. — Зейн просто носила.

— Спасибо, — сказала Зейн.

— Всегда пожалуйста.

Они заказали. Принесли еду. Разговор тёк сам собой, про вечер, про вопросы на конференции, про то, как Мейс расстроился что его не взяли.

— Он звонил мне три раза, — сообщил Джаспер. — Спрашивал, как всё прошло. Я сказал, хорошо. Он спросил, была ли Зейн красивая. Я сказал, да. Он сказал, конечно была, он это знал с самого начала. Будто бы сам не смотрел, но он ведь точно смотрел!

— Передай ему, что я его помню, — сказала Зейн.

— Он будет счастлив. — Джаспер взял бокал. — Хотя лучше не передавай. Он воспримет это как приглашение.

Мика посмотрела на него.

— Джаспер.

— Уже молчу.

За окном темнел Бангкок. Свечи горели ровно. Зейн сидела между этими двумя людьми, одним шумным и тёплым, другой тихой и острой, и думала, что несколько месяцев назад она сидела в кофейне одна и была совершенно счастлива своим одиночеством.

Сейчас она не скучала по нему ни капли. Она поняла, что её счастье больше не было автономным, оно пустило корни в этой странной, запутанной, но такой живой жизни.

Телефон Мики завибрировал посреди десерта.

Она посмотрела на экран, и на долю секунды что-то изменилось в её лице. Зейн не успела понять что именно.

— Извините, — произнесла Мика и встала из-за стола.

Она отошла к окну. Говорила негромко, спиной к залу. Разговор был коротким, минуты две, не больше. Потом вернулась, села и взяла чашку кофе.

Джаспер смотрел на неё.

— Папа? — спросил он тихо.

— Да.

— Видел трансляцию?

— Видел.

— И?

Мика сделала глоток кофе.

— Приглашает на ужин. Завтра.

Джаспер кивнул медленно, с видом человека, который ожидал именно этого.

— Он хочет познакомиться с Зейн.

— Очевидно.

— И ты злишься.

— Я не злюсь.

— Ты вот так держишь чашку, — Джаспер указал на её руку. — Когда ты не злишься, ты держишь её иначе.

Мика поставила чашку.

— Я просто не знаю, чего ожидать.

— От папы? — Джаспер приподнял бровь. — Ты серьёзно? Ты знаешь его пятьсот лет.

— Именно поэтому.

Джаспер помолчал. Потом чуть улыбнулся.

— Мика. Это же твой папа. Он будет рад.

— Откуда ты знаешь.

— Потому что я его знаю тоже. И потому что он позвонил сразу после трансляции, а не через неделю.

Мика смотрела в окно.

Зейн сидела тихо и слушала этот разговор, на тайском, стараясь не показывать, что слушает. Но слово «ужин» она поняла без перевода, и что-то внутри сжалось, не от страха, скорее от понимания, что история движется дальше, и она снова едет в направлении, которое не выбирала.

— Зейн, — произнесла Мика, повернувшись к ней.

— Я слышала, — сказала та.

— Завтра ужин у моего отца.

— Хорошо.

Мика смотрела на неё секунду.

— Ты не спрашиваешь ничего?

— А что спрашивать? — Зейн пожала плечами. — Ты скажешь что надеть, Джаспер расскажет про него что-нибудь смешное по дороге, и мы поедем.

Джаспер засмеялся.

— Она права, — сказал он Мике. — Именно так это и будет.

Мика молчала. Потом взяла кофе снова.

— Он хороший человек, — произнесла она тихо, не для Джаспера, скорее для Зейн. — Просто я не люблю, когда не знаю, чего ожидать.

— Я знаю, — сказала Зейн.

За окном горел ночной Бангкок. Свечи на столе почти догорели.

Джаспер подозвал официанта за счётом.

В машине было тихо, хорошей тишиной, той, которая бывает после долгого дня, когда всё уже сказано и можно просто ехать.

Зейн смотрела в окно на ночной город. Мика сидела рядом, плечо к плечу, и не убирала руку с подлокотника между ними, совсем близко от руки Зейн.

Зейн накрыла её ладонью. Тихо, без слов.

Мика не отдёрнула. И в этом простом, едва уловимом жесте было признание того, что они теперь союзники не только перед прессой, но и перед лицом всего остального мира.

Так они и ехали, в темноте, в огнях Бангкока, пока машина не остановилась у ворот особняка.

В доме Мика сразу пошла вверх по лестнице. На середине обернулась.

— Идём ко мне.

— Куда? — не поняла Зейн.

— Душ и спать. У меня. — Мика помолчала секунду. — От твоей кровати у меня болит спина. Ее нужно заменить.

Зейн смотрела на неё снизу вверх.

— Серьёзно?

— Совершенно.

Зейн немного помолчала, то ли переваривая, то ли просто наслаждаясь моментом, и пошла следом.

Спальня Мики была такой, какой Зейн её и представляла. Строгой, без лишнего. Тёмные тона, хорошие простыни, никаких декоративных подушек. Всё функционально и при этом, красиво, именно той красотой, которая не старается.

Они приняли душ по очереди, быстро, без разговоров. Мика вышла первой, Зейн за ней.

У кровати Зейн остановилась.

Просто стояла, в пижаме, и смотрела на застеленную постель и не решалась нарушать эту идеальность. Что-то в этом было другим. Не её комната, не её кровать. Кровать Мики.

Мика подошла к выключателю. Обернулась.

— Идём сюда, — сказала она просто.

И выключила свет.

В темноте Зейн нашла край кровати, залезла и забралась под одеяло. Нашла Мику рядом, тёплую, настоящую, и придвинулась. Устроилась под боком, как умела, как котёнок, которому нашлось нужное место. Здесь, в святая святых Мики, Зейн почувствовала, что её «дом» перестал быть географическим понятием, он стал тем пространством, где Мика позволяла ей быть рядом.

Мика не пошевелилась. Только рука легла поверх, тяжёлая, спокойная. Потом губы коснулись виска, коротко, тихо.

— Спи, — сказала она тихо.

За окном Бангкок не спал.

В спальне Мики, впервые, было очень хорошо.