Проект

Репетитор пришёл ровно в полдень.

Зейн к тому времени успела принять душ, одеться и даже выпить чай, медленно, с усилием, как будто каждое обычное действие требовало отдельного решения. Нога ныла. Рик стоял у двери снаружи, она знала это, не видя его, просто потому что тишина в коридоре была особенной, живой.

Мужчина вошёл с учебниками, с вежливой профессиональной улыбкой. Средних лет, аккуратный, ничего лишнего. Зейн немного расслабилась.

Первые десять минут прошли нормально.

Потом что-то изменилось, постепенно, почти незаметно. Он наклонился чуть ближе, чем нужно, чтобы указать на строчку в тексте. Рука задержалась на её запястье на секунду дольше, чем требовалось для «исправления ошибки».

— У вас удивительные глаза, Зейн, — произнёс он, не глядя в учебник. — В таких местах красота часто увядает. Жаль, что вам приходится скучать здесь.

Зейн отодвинулась. Вежливо, но отчётливо.

— Продолжим упражнение?

Он улыбнулся шире. Придвинулся снова.

Зейн смотрела на дверь, за ней Рик, но Рик был охранником Мики, не её. Она была здесь одна, с человеком, который прекрасно понимал это.

Дверь открылась.

Мика вошла без стука тихо, как всегда. Взгляд скользнул по комнате мгновенно, по учебнику, по расстоянию между стульями, по руке репетитора, всё ещё лежавшей слишком близко к Зейн. Одна секунда и она всё поняла.

Она подошла и встала между ними. Не резко, не демонстративно, просто переместилась в пространство, которое секунду назад занимал он, и тот автоматически встал и отступил на шаг. Мика даже не посмотрела на него. Смотрела на Зейн, коротко, быстро, сверху вниз, как смотрят на вещь, которую кто-то взял без спроса и которую нужно проверить, прежде чем убрать обратно.

Зейн не знала, злиться на это или нет.

Потом Мика обернулась к репетитору, спокойно, пронизывающе.

— Кажется, вы отошли от программы, — произнесла она тихо.

Это не был вопрос.

Мужчина начал что-то говорить, торопливо, с объяснениями, но Мика подняла руку, и он замолчал на полуслове. Она подошла к нему медленно, вплотную, нарушая всё личное пространство, и говорила тихо, так тихо, что Зейн едва слышала:

— Вас наняли для передачи знаний. Не для того, чтобы проявлять инициативу, которую я не запрашивала. В этом доме я определяю, что допустимо. Не вы.

Она обернулась к двери.

— Рик. Проводите гостя. Его счета будут аннулированы за некомпетентность.

Рик вошёл. Репетитор вышел, быстро, не прощаясь, не глядя на Зейн.

Дверь закрылась.

В комнате осталось двое.

Мика стояла у окна, спиной к Зейн. Несколько секунд молчала. Потом медленно обернулась и снова сделала то же самое: посмотрела на неё внимательно, почти придирчиво, как будто искала что-то, что могло остаться после чужого прикосновения. Взгляд скользнул по запястью туда, где рука репетитора задерживалась дольше, чем нужно.

Зейн почувствовала себя странно. Не плохо. Просто странно.

— Я не виновата, — сказала она тихо. — Он сам начал. Я пыталась быть вежливой, но он не понимал. Почему ты злишься?

Мика медленно обернулась. Посмотрела на неё, не с холодом, а с чем-то другим, что Зейн не сумела сразу определить.

Она подошла к креслу. Опёрлась ладонями о подлокотники, наклонилась так, что их лица оказались близко. Смотрела. Долго. Как будто искала что-то в глазах Зейн и не была уверена, что найдёт.

— Ты правда думаешь, что я сделала это для тебя? — произнесла она. Голос был тихим, почти усталым. — Что это была защита?

— А что это было? — спросила Зейн. Она не отвела взгляд.

Мика выпрямилась. Одёрнула пиджак.

— Я не терплю, когда кто-то касается того, что мне принадлежит, без моего ведома. Это не про тебя. Это про порядок вещей.

— Я — «то, что тебе принадлежит»?

— Пока ты в этом доме — да.

Зейн смотрела на неё. Что-то внутри, то ли злость, то ли что-то совсем другое, поднялось и осело.

— А если бы тебя не было рядом? — спросила она тихо. — Ты бы вообще узнала?

Мика помолчала. Этот вопрос, кажется, на секунду застал её врасплох, ровно на секунду.

— Я всегда рядом, Зейн. В этом доме, всегда.

Она направилась к выходу.

— Урок окончен на сегодня. В следующий раз, когда что-то пойдёт не так, скажи мне сразу. Не жди. Не терпи.

— Почему? — тихо спросила Зейн.

Мика остановилась у двери. Не обернулась.

— Потому что это мой дом. И в нём мои правила.

Пауза. Совсем короткая.

— И моя ответственность.

Дверь закрылась.

Зейн сидела в кресле и смотрела на учебник, оставшийся на столе. Открытый на упражнении, которое они так и не закончили.

Мика прогнала человека, который причинял ей дискомфорт. Это было хорошо.

Мика сделала это потому что считает её своей собственностью. Это было правдой.

Оба этих факта существовали одновременно и Зейн не знала, что с этим делать. Потому что принять одно означало согласиться с другим. А границы между ними становились пугающе размытыми.

Особенно когда Мика смотрела на неё вот так, будто проверяла, всё ли на месте.