Проект

Мика остановилась, глядя, как медленно и мучительно Зейн преодолевает каждые несколько метров на костылях. Терпение, всегда бывшее её слабым местом, иссякло в один момент.

— Хватит, — отрезала она, не оборачиваясь. — Арс, подними её. И занеси в дом.

Охранник не заставил себя ждать: он шагнул вперед и, не дожидаясь ни согласия, ни протеста, подхватил Зейн на руки так, будто это было совершенно обычным делом. Зейн слабо пыталась что-то сказать, но слова выходили путаными, и в итоге она просто позволила происходящему происходить сдаваясь под напором силы, которую не могла контролировать.

Мика шла следом, не глядя на них. Уже на пороге бросила в пространство:

— В гостевую. И позови Эмбер.

Комната оказалась светлой и просторной, слишком просторной для человека, который чувствовал себя меньше, чем обычно, она казалась огромной и пустой, как витрина, выставленная на показ. Высокий потолок, мягкий свет, постельное бельё цвета слоновой кости. Зейн опустили в кресло у окна, и почти сразу появилась горничная.

Мика даже не подняла взгляд от телефона.

— Эмбер, помоги ей принять душ. Она не справится сама.

Зейн вцепилась в подлокотники кресла.

— Нет. Не нужно, я сама.

Мика оторвалась от экрана, посмотрела на неё, не с раздражением, а с тем особым выражением, которое бывает у людей, уже принявших решение и не намеренных его пересматривать взгляд, не оставляющий места для спора, как будто она смотрела на уравнение, решение которого было найдено задолго до начала разговора и просто пошла к двери.

Из ванной немедленно донеслось:

— Пожалуйста, не трогайте меня! Уйдите!

Мика остановилась.

Развернулась. Вернулась, не быстро, но с той неотвратимостью, которая хуже любой спешки. Подошла к Зейн, взяла её за подбородок, коротким, властным движением и заставила смотреть прямо в глаза.

— Слушай внимательно, — произнесла она тихо, и именно поэтому это звучало страшнее крика, голос, лишённый эмоций, резал пространство комнаты лучше бритвы. — Либо Эмбер помогает тебе, либо я. Третьего варианта нет. С твоей ногой ты не справишься, а мне не нужны проблемы с твоим здоровьем в моём доме. Выбирай.

Зейн смотрела на неё. В глазах стояли слёзы, не от боли в ноге, а от того горького, липкого унижения, которое накапливалось с самого утра и теперь переполнило край, она чувствовала себя вещью, чью функциональность нужно поддерживать.

Мика увидела это. Что-то в её лице на долю секунды изменилось, не смягчилось, нет, но сжалось. Как будто что-то внутри коротко дёрнулось и тут же было подавлено.

— Эмбер, выйди, — бросила она через плечо.

Горничная исчезла без звука.

Мика подошла ближе. Зейн замерла.

— Прекрати, — сказала Мика — холодно, но уже без прежней остроты. — Я не буду смотреть. Я здесь только для того, чтобы ты не упала.

И она держала слово.

Прикрывала, но не смотрела. Подала полотенце, не заглянув за дверь. Довела до кровати. Достала из шкафа чистую пижаму и положила на постель, стоя спиной.

— Оденешься сама?

— Да.

Мика вышла и плотно закрыла дверь.

В коридоре она остановилась на секунду. Стояла в тишине и чувствовала, как внутри поднимается что-то, чему она не собиралась давать названия, смесь досады и странного, неуместного беспокойства. Раздражение на себя. На ситуацию. На то, как сильно дрожали руки этой девушки.

Она пошла дальше.

Телефон завибрировал в коридоре. Мика приняла вызов и заговорила сразу, без приветствия, голос мгновенно переключился: деловой, жёсткий, без зазоров. Офис. Срочно. Ситуация.

Закончив разговор, она несколько секунд стояла у двери гостевой. Потом всё же вошла.

Зейн лежала на кровати, отвернувшись к окну. Закутанная в пижаму, она казалась совсем маленькой в этой огромной комнате с высоким потолком.

— Сейчас принесут обед, — произнесла Мика, не заходя глубоко. — Поешь.

Зейн не повернулась.

— Нет аппетита. Я не хочу.

Мика сделала шаг вперёд.

— Меня не волнует, есть у тебя аппетит или нет. Твой организм ослаблен. Мне не нужен труп в доме.

Пауза. Когда она продолжила, голос был тише, но от этого только жёстче:

— Либо ты ешь сама, либо я вызываю врача. Он поставит зонд. Поверь, это неприятнее, чем нормальная еда.

Зейн обернулась. В её глазах был страх, не наигранный, настоящий, взгляд человека, который начинает понимать, что попал в мир, где у него нет права голоса. Мика смотрела на неё без малейшего колебания.

— Я уезжаю в офис, — добавила она, разворачиваясь. — У тебя нет задач, кроме одной: прийти в себя. Поешь и ляг спать. Это не просьба.

Она вышла, не дожидаясь ответа.

Шаги затихли в коридоре.

Зейн осталась одна в тишине, в огромной светлой комнате, в мягкой пижаме, с обедом, который принесут через несколько минут. Снаружи шумел Бангкок. Здесь всё было безупречно и спокойно.

Она смотрела в потолок и думала, что золотая клетка — это всё равно клетка. Даже если в ней высокие окна и постельное бельё цвета слоновой кости.

Потом повернулась к окну.

И стала ждать обед.