Всё, что тонет, остаётся в памяти.
— Суа... отойди оттуда.
Голос Ёнсу прозвучал тихо, но дрогнул сильнее, чем она хотела.
Ветер у маяка становился всё холоднее. Волны внизу с глухим шумом разбивались о скалы, а Суа стояла слишком близко к краю.
Но в её лице не было безумия.
Только усталость.
Будто человек, который слишком долго нёс что-то тяжёлое и наконец перестал понимать, зачем продолжает держать это в руках.
Хисын осторожно сделал шаг вперёд.
— Никто не собирается причинять тебе вред.
Суа слабо усмехнулась.
— Забавно слышать это сейчас.
Она перевела взгляд на Ёнсу.
— Знаешь... я ведь много раз представляла нашу встречу.
Ёнсу молчала.
— Думала, что буду кричать на тебя. Ненавидеть. Обвинять.
Ветер растрепал её волосы.
— Но когда увидела тебя снова... поняла одну вещь.
— Ты тоже застряла в прошлом.
Эти слова ударили неожиданно точно.
Потому что Ёнсу уже давно не жила по-настоящему.
Она просто бежала вперёд, надеясь однажды перестать чувствовать пустоту внутри.
Но пустота всегда бежала следом.
Суа медленно отвела взгляд к морю.
— После пожара меня отправили в Сеул. Сказали начать новую жизнь. Но знаешь, что смешно?
Она тихо усмехнулась.
— Когда человек ломается слишком рано, никакой «новой жизни» не получается.
Ёнсу почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается.
Потому что впервые за всё время она перестала видеть в Суа угрозу.
Теперь перед ней стоял просто очень одинокий человек.
— Почему ты не пришла ко мне раньше? — тихо спросила Ёнсу.
Суа долго молчала.
А потом ответила почти шёпотом:
— Потому что боялась, что ты меня не узнаешь.
И это было страшнее любой мести.
⸻
Хисын внимательно наблюдал за Суа.
Он всё ещё стоял напряжённо, будто в любую секунду готов был сорваться вперёд.
Но внутри него сейчас было другое чувство.
Странное.
Тяжёлое.
Потому что он вдруг понял:
Все эти годы Ёнсу несла вину за их расставание.
А Суа — за своё существование.
И оба этих чувства медленно уничтожали их изнутри.
— Отец... — тихо начал он. — Он правда знал всё?
Суа посмотрела на него.
— Не всё. Но достаточно.
— Тогда почему он ничего не сказал?
Суа грустно улыбнулась.
— Потому что взрослые всегда думают, что молчание спасает детей.
Хисын опустил взгляд.
И Ёнсу внезапно вспомнила слова его отца много лет назад.
«Оставь его.»
Тогда ей казалось, что он жестокий.
Но что, если...
Он просто боялся потерять ещё одного человека?
От этой мысли стало больно.
Очень.
⸻
Ветер усиливался.
Небо темнело всё сильнее.
Суа медленно отошла от края маяка и села прямо на холодный бетон, подтянув колени к себе.
Совсем как ребёнок.
Ёнсу осторожно подошла ближе и села рядом.
Хисын — чуть поодаль.
Несколько минут никто не говорил.
Только море шумело внизу.
А потом Суа тихо спросила:
— Ёнсу... ты счастлива?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что она замерла.
Счастлива ли она?
Раньше Ёнсу бы сразу ответила «да».
Успешная работа. Деньги. Имя. Карьера.
Но сейчас...
Она медленно посмотрела на Хисына.
Он сидел молча, уставший, потерянный, но всё ещё рядом с ней.
И именно это почему-то причиняло боль сильнее всего.
— Не знаю, — честно ответила Ёнсу.
Суа кивнула, будто ожидала именно этого.
А потом тихо сказала:
— Я думаю... мы обе слишком поздно поняли, что человеку нужен не успех.
Ветер унес её слова почти сразу.
Но Ёнсу всё равно услышала.
И сердце болезненно сжалось.
Потому что это была правда.
⸻
Когда они возвращались обратно в деревню, начался дождь.
Мелкий.
Холодный.
Суа шла чуть впереди, кутаясь в пальто.
Ёнсу наблюдала за ней и вдруг поняла:
Она не ненавидит её.
Вообще.
И это было самым странным.
Возле дороги Суа внезапно остановилась.
— Дальше я сама.
Ёнсу нахмурилась.
— Куда ты пойдёшь?
Суа слабо улыбнулась.
— Не знаю.
— Суа—
— Не надо.
Она покачала головой.
А потом посмотрела на Ёнсу так спокойно, что внутри стало страшно.
— Некоторые люди не умеют возвращаться домой.
Тишина.
— Но ты умеешь.
После этих слов Суа медленно развернулась и ушла под дождём.
Одна.
Ёнсу уже хотела пойти за ней, но Хисын осторожно остановил её за запястье.
— Не сейчас.
Она обернулась к нему.
— Но...
— Ей нужно время.
Дождь становился сильнее.
А Ёнсу почему-то вдруг почувствовала очень плохое предчувствие.
Будто это была не просто встреча.
А прощание.