Люди, которых лучше не встречать утром.
Автобус остановился с тихим шипением.
Ёнсу медленно спустилась по ступенькам и замерла.
Свежий морской воздух сразу ударил в лицо. Где-то вдалеке кричали чайки, а улицы ещё были почти пустыми.
Самдалли совсем не изменился.
Или изменился слишком мало.
Девушка слабо улыбнулась и, поправив кепку, направилась к дому.
Тишина успокаивала её.
Никаких вспышек камер.
Никаких журналистов.
Никаких шептаний за спиной.
Только раннее утро и шум ветра.
Но спокойствие длилось недолго.
Впереди показался знакомый силуэт.
Отец Хисына.
Ёнсу мгновенно остановилась.
Мужчина постарел за эти годы. Морщин стало больше, плечи будто тяжелее. Но взгляд остался таким же — холодным и прямым.
Именно он когда-то разрушил их отношения.
После смерти жены отец Хисына словно начал цепляться за сына, боясь остаться один. Ёнсу помнила тот вечер слишком хорошо.
«Оставь его.»
Не просьба.
Требование.
Она тогда молча согласилась.
Потому что понимала: если останется рядом с Хисыном, всё станет только хуже.
— Опять ты? — спокойно произнёс мужчина, узнав её сразу. — Зачем вернулась?
Ёнсу почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.
— Я...
— Хисын и без тебя прекрасно справился.
Эти слова ударили неожиданно сильно.
Будто прошло не пять лет, а пять минут.
Ёнсу быстро поклонилась.
— Простите...
Она попыталась осторожно пройти мимо, но мужчина внезапно добавил:
— Если собираешься снова исчезнуть — лучше не появляйся перед ним вообще.
Девушка ничего не ответила.
Только крепче сжала ручку чемодана и пошла дальше.
Сердце билось слишком громко.
— Ну вот и добро пожаловать домой, — тихо усмехнулась она самой себе.
⸻
Когда Ёнсу наконец дошла до дома, солнце уже медленно поднималось над морем.
Она осторожно открыла калитку.
И тут же замерла.
Во дворе кто-то спал.
Прямо на деревянной лавке.
Под старым пледом.
— ...что?
Ёнсу подошла ближе и прищурилась.
— Дядя Кан?!
Мужчина резко вскочил от испуга и едва не свалился с лавки.
— А?! Кто?! Пожар?! Где пожар?!
— Это я...
Дядя Кан пару секунд смотрел на неё сонными глазами, а потом вдруг закричал так громко, что Ёнсу вздрогнула:
— ЛИ ЁНСУ?!
Через три секунды в доме включился свет.
Через пять — послышался грохот.
Через семь дверь резко распахнулась.
— Где?! — сонно выкрикнула мама Ёнсу. — Что случилось?!
А потом увидела дочь.
Наступила тишина.
Очень долгая.
Ёнсу нервно улыбнулась.
— Сюрприз?..
Мама расплакалась почти сразу.
А отец, вышедший следом с растрёпанными волосами, только тяжело выдохнул:
— Я же говорил, что она вернётся.
— Ты говорил это каждую неделю пять лет подряд, — буркнул дядя Кан.
— И что? Я оказался прав.
— Ты буквально ставил на это деньги.
— Это была семейная вера.
— Это были ставки.
Ёнсу впервые за долгое время тихо рассмеялась.
По-настоящему.
И в этот момент ей вдруг стало страшно.
Потому что где-то глубоко внутри она поняла:
Самдалли всё ещё ощущался домом.