Человек, которого море не отпустило.
Самдалли просыпался медленно.
С кухни доносился запах супа миёккук, телевизор тихо бубнил новости, а Ёнсу сидела за столом, грея ладони о кружку чая.
— Ешь нормально, — ворчала мама, подкладывая ей еду. — В Сеуле вас вообще кормят?
— Мам...
— Посмотри на себя. Худая.
— Ты говоришь это с детства.
— И не перестану.
Отец хмыкнул, не отрываясь от газеты:
— Дай ей хотя бы чемодан разобрать.
— Чемодан подождёт. Желудок — нет.
Ёнсу устало улыбнулась.
Было странно снова сидеть здесь. Будто она вернулась не спустя пять лет, а после длинного сна.
Но спокойствие длилось ровно до того момента, пока по телевизору не показали её фотографию.
«Известный стилист Ли Ёнсу подозревается в связи с недавним делом об убийстве...»
Мама тут же выключила телевизор.
Тишина.
— Ёнсу, — осторожно начал отец, — это правда?
— Нет.
Она ответила сразу.
Без паузы.
И почему-то именно это убедило их сильнее любых объяснений.
Мама лишь молча накрыла её руку своей.
— Тогда этого достаточно.
Ёнсу опустила взгляд.
За пять лет она привыкла всё доказывать. Всем. Постоянно.
А здесь ей просто поверили.
⸻
Позже днём Ёнсу решила выйти к морю.
Самдалли почти не изменился: те же маленькие магазины, те же старушки у ворот, обсуждающие всё живое и неживое, тот же запах соли в воздухе.
Только теперь люди смотрели на неё дольше обычного.
Некоторые узнавали.
Некоторые делали вид, что нет.
А некоторые шептались так громко, будто специально.
— Это же она?
— Та самая из новостей?
— Ой, а в жизни ещё красивее...
— Спасибо, — пробормотала Ёнсу себе под нос. — Очень полезная информация.
Она уже собиралась свернуть к пляжу, как вдруг услышала знакомый голос:
— Ты всегда разговаривала сама с собой?
Ёнсу застыла.
Сердце предательски пропустило удар.
Она медленно обернулась.
Ли Хисын стоял в нескольких метрах от неё.
Белая футболка, тёмная ветровка, волосы чуть растрёпаны ветром. За эти годы он стал взрослее. Спокойнее. Но глаза остались прежними.
И именно это было хуже всего.
Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга.
А потом Ёнсу выдала первое, что пришло в голову:
— Ты всё ещё пугаешь людей своим внезапным появлением?
Хисын тихо усмехнулся.
— А ты всё ещё делаешь вид, что ничего не чувствуешь?
Улыбка Ёнсу дрогнула.
Опасный разговор.
Очень опасный.
— Я просто вышла прогуляться, — быстро сказала она.
— В пять утра?
— Уже почти обед.
— Для тебя это всё ещё пять утра.
Она закатила глаза.
И почему именно это вдруг ощущалось таким... привычным?
— Ты изменился, — тихо сказала Ёнсу спустя паузу.
— Ты тоже.
— Это плохой ответ.
— А я и не готовился.
На секунду между ними снова повисла тишина.
Неловкая.
Тяжёлая.
Та, в которой было слишком много прошлого.
Но неожиданно её разрушил чей-то громкий крик:
— ЛИ ХИСЫН! ТЫ ОПЯТЬ НЕ ЗАПЛАТИЛ ЗА РАМЁН?!
К ним со всех ног бежал владелец магазинчика неподалёку.
Хисын резко зажмурился.
— Чёрт...
— Ты?.. — Ёнсу удивлённо посмотрела на него. — Серьёзно?
— Я собирался заплатить.
— Когда? В следующей жизни?
— Не начинай.
— Ты взрослый мужчина и воруешь рамён?
— Я не ворую, я временно беру в долг.
— Это называется «ворую».
Впервые за пять лет Ёнсу рассмеялась так громко, что сама удивилась.
А Хисын смотрел на неё чуть дольше, чем стоило.
Будто боялся, что если моргнёт — она снова исчезнет.