Небесный остров

Бар в деревне средь леса всегда открыт для посетителей. День и ночь, за деревянными стенами и низкими потолками, царила идиллия от спокойствия до бурного празднества. Здесь никто не был чужим, и таверна «Затуманенные реки» сплотила всех жителей леса, словно одну большую семью.
Бармен, что несмотря на долгое пребывание на острове, выглядел молодо и крепко, знал большинство в лицо и их истории, богатые на сюжет. Новоприбывшим тот и вовсе наливал бесплатно, и заплутавших в стены бара – посвящал в жизнь острова. Он видел горе и радость, и от его внимания не ускользала ни одна душа.
Вот и сегодня, ранним утром, ночные гости разошлись по своим делам, за столиками сидело пару одиноких фигур. Из маленьких окон проливался тусклый свет на пол, парафиновые фонарики на потолке давно потухли, и тишина с редким потрескиванием досок и дыханием утренних посетителей, разбавилась гортанным сопением. Резкий вдох, после которого последовало мычание с глубоким выдохом.
Потирая стакан, его взгляд, необычайно зоркий, почти чёрные, с ржавым ободком у зрачка, лениво упал на источник звука, примерно догадываясь, кто может так сладко дремать за его барной стойкой. Не прогадал, ведь оказался это его частый посетитель, заядлый любитель болтать о чепухе и хорошо выпить.

Кристофер Хансен – в целом, не проблемный клиент, скорее надоедливый, словно муха, витающая по комнате. Но последние годы, он стал вызывать больше сочувствие, чем раздражение. По крайней мере, у бармена, что каждый раз пытался уговорить, не напиваться до потери сознания. Но Кристофер, растягивался в такой нелепой улыбке с блеском в глазах, и протягивал еще монету серебряного Флёрса. Некоторым девицам подобное нравится, а мужчине за стойкой приходилось лишь вздохнуть и налить бедолаге еще.
Уткнувшись в сложенные руки на столе, под его ладонью лежала вырезанная из дерева личина - выгнутая деревянная морда с острыми резцами, прикусившими нижнюю губу. Пальцы провалились в пустоту глазниц, а потом упёрлись в корень длинных, холодных ушей. Желтые кудри скрывали его лицо, а некоторые из локонов стояли торчком.

Когда сопение начало переходить в храп, бармен закатил глаза и отложил свою работу в сторону. На плечо выпивохи взгромоздилась и потрепала широкая и тяжелая ладонь, вырывая сидящего из сладкого сна. Продрав глаза, Хансен громко сюрпнул слюной, сглатывая ее так, что кадык болезненно дернулся. Сон сегодня был сладок, и даже ноющая боль в спине от неудачной позы не смогла испортить бодрого духа. Выпрямившись, Кристофер вытянулся во всю длину и потянулся руками вверх, блаженно замычав. Туника из грубой мешковины задралась, открывая край нижнего слоя одежды коричневого цвета с высоким горлом и без рукавов. Широкие порты, заправленные в мягкие сапоги с высоким голенищем, висели мешком, собираясь складками у щиколоток. На шее, поверх ткани, качнулись два ожерелья на тонкой нити: одно подлиннее, с миниатюрным ловцом снов посередине, другое покороче, с потемневшей от времени руной на тонкой дощечке. На треснувшей деревянной плашке ещё угадывалось выписанное слово «удача», но удачей от нее и не пахло. Разноцветные бусины на обоих ожерельях переливались глухим отливом в утреннем свете, кое-где виднелись сколы, открывая отполированное, но потемневшее дерево.

— Я рад, что ты полон сил — спокойно сказал мужчина, возвращаясь к своей работе — Но тебе больше не стоит так пить.

Продирая веки, Хансен оперся локтями о стойку, чуть сгорбившись. Сквозь щелочки сощуренных глаз блеснули янтарные радужки, цвета хмельного мёда, с влагой, какой бывает у тех, кто пьёт чаще, чем спит. Фокусируясь на бармене, тот узнает в нем прежние приметные черты: льняная рубаха, небрежно закатана по локоть, открывая жилистые руки, а поверх неё темнел простой кожаный фартук.

— Да ладно, Арне, как это «так»? — словно не понимая, о чем речь, в голосе Хансена проскользнула наигранная наивность. На что Арне, молча отвернулся от него. Пепельно-серебряная копна взлохмаченных волос мягко колыхнулась, спадавших ниже плеч неровными прядями, точь-в-точь загривок матёрого зверя, махнувшего хвостом на надоедливое создание позади.

Хансен, скривил дугу губ и повел плечами. Выпрямившись, он рукой взъершил и без того торчащий в разные стороны пшеничный скоп волос. Лежащую под рукой странную вещь он ловко подхватил пальцами и нетерпеливо надел на лицо - вырезанная заячья морда скрыла половину. Кристофер сложил голову на руки. Строить глазки он умел, особенно работникам бара, с упоением приглядываясь к бутылочке вина:
— Манит, чертовка! Не будешь ли так любезен? Стаканчик «Сира»—

Арне, резко повернулся, и с удивлением вытаращился на него.
— Ты только ночью выпил целую бутыль, куда же еще? — он помотал головой, возвращаясь к работе — Приходи завтра, и я тебе налью, а сейчас проветри голову.

Губы вытянулись в недовольстве, но спорить Кристофер не стал. Вздохнув, повел плечами, и неохотно сполз с барного стула.
— Так и быть, и все же неприлично отказывать постоянному клиенту, мой друг. Но я тебя прощаю! — широкая спина и плечи бармена напряглась, жилка на шее дернулась. Тряпка в его руке сжалась, медленно превращаясь в комок. Кристофер понял, что лучше уходить, пока тряпка стремительно не прилетела ему в лицо. Поднес два пальца к губам и провел по линии смыкания, показывая немое «молчу». Махнув рукой на прощание, Хансен неторопливо шагнул по скрипящим половицам к двери.
И открыв ее, шагнув за порог, он сощурился от яркого света. Свежий воздух, втянувшийся в ноздри, показался приторным на вкус, и оказавшись на сухом языке, Кристофер причмокнул. Во рту остался отвратительный осадок, металлический, что даже глотать собственную слюну было противно. Следом по ушам резанул чей-то высокий голос, и Кристофер сморщился, кончик курносого, конопатого носа вздёрнулся, а в висках тягуче заныло. Солнце пульсировало в такт сердцу, и мир слегка плыл по краям. Знакомая утренняя расплата за вчерашнюю бутыль. Он заворчал, плечи опустились, и на секунду захотелось просто сесть на землю и не двигаться. Но он заставил себя обвести окружение глазами.
Таверна стояла, можно сказать, в сердце деревни. И из этого «сердца» вились тропы, создавая хаотично-витиеватые улицы между строениями. Прямых линий здесь и не водилось. Ровно, как и дома, что вились меж деревьев, но не теснили их. Где-то крыльцо обнимало старый дуб, где-то крыша уходила прямо в живую крону, и не поймёшь - дом построен вокруг дерева или дерево проросло сквозь дом. И ни единого резкого звука: только шорох, легкий шелест голосов и шепот природы под боком.
Мимо прошел один из давних обитателей – долговязый, как жердь, мужчина в маске цапли. Медленно, по-птичьи моргая и двигаясь рывками, он нёс перед собой деревянный ящик, полный глиняных горшков всевозможных размеров и очертаний. Направлялся к торговым лавкам, и Кристофер знал это наверняка: сам не раз покупал у него посуду для своих мазей. Взгляд скользнул по жителю, но тут же отпустил. Еще пару знакомых лиц встретились его взору, Кристофер потёр висок, пережидая новый прилив тягучей боли. Он двинулся вперед, сутулясь и петляя между лесными обитателями. Тропа уводила от таверны, от людей, к краю, где деревья смыкались плотнее и начиналась настоящая чаща. Каждый дом по пути уже проснулся: где-то скрипнула дверь, из оконного проёма потянуло дымом травяного очага. Но никто не выходил навстречу. Здесь уже каждый был сам по себе.
Кристофер сунул руки в карманы портов, замедлился, пока взгляд лениво разглядывал маленькие сюжеты: у колодца, сложенного из замшелого камня, две фигуры в масках сороки и ежа негромко переругивались над ведром. Скорее, не со зла, а по привычке, как ворчат те, кто живёт бок о бок лет пятьдесят. На дальнем краю, где тропа уходила в чащу, мелькнул чей-то силуэт - высокий, сгорбленный, опираясь на палку. Из приземистой мастерской без дверей тянуло жаром и железным духом. Внутри, у наковальни, ворочался дух в маске кабана - кряжистый, с могучими руками, обмотанными промасленной тканью. Проминая металл инструментом, умело, и от каждого удара по земле шла дрожь. Кристофер даже затормозил, одно ухо непроизвольно дрогнуло, кончик носа дернулся пару раз. Он коротко и часто постучал пяткой по земле, выстукивая мелкую дробь.

И вот, перестав задумчиво глядеть на местного кузнеца, Хансен вернулся к своей дороге, но не успел сделать шаг, как в бок тупым ударом нечто громкое и быстрое, заставив его, бедолагу, охнуть и чуть согнуться.

— Дядя Кристофер!

Тяжело дыша, взмокший в легкой рубашке, стоял мальчишка, на вид лет восьми. На лице еще совсем новая на вид маска – кролик с короткими ушами, державшаяся на одной тесемке и съехавшая набок. Только полученная, по-детски нелепая, но одновременно большой дар для ребенка. Кажется, сынишка Марты - Клаус, живущие маленькой семьей на краю, у старого вяза.

— Ты чего…— отпустив взгляд, строго начал Кристофер, но мальчуган цепко ухватился за его руку, утягивая за собой, чуть ли не в припрыжку от нетерпения.

— Мама велела отыскать вас! У Рыжика по телу пятна, ну те, — он запнулся, подбирая слова — Ну, которые чешутся и жгутся сильно… —

Кристофер сморщился, мысленно перебирая скудные симптомы столь явной сыпи. Вот только ее природа пока была загадкой, и стоит осмотреть Рыжика – брата неугомонного крольчонка, что продолжал тащить мужчину, уже не сопротивляющегося напору.

— Ладно, крольчонок, веди — быстро ответив, Хансен стал перебирать ногами чуть живее, вслед за Клаусом.

Дорога до вяза была недолгой, особенно с мальчишкой, за которым оставалось только поспевать. Клаус в припрыжку вел за собой мужчину, что еще едва справлялся с похмельем. Тропа привела к маленькому, но ухоженному двору, что был окружен ветхим и невысоким забором. Приземистый домик с двумя этажами из дерева вписывался в общий фон скромного жилища, где жила простая семья. На крыльце уже ждала Марта, высматривая в далеке появление своего сына и Кристофера. В руках она перебирала край маски в форме морды овцы, и заметив двоих, что приближались к двору, она тут же оживленно последовала навстречу. Отворив калитку, на ее губах появилась встречающая улыбка, но уголки подрагивали в волнении.

— О, слава всем богам, Кристофер, — воскликнула она — Как хорошо, что Клаус отыскал вас.

Клаус отпустил Хансена, сам же подбежал к матери, прячась за длинную юбку и обнимая ту за ноги. Кристофер зашел во двор и черты его лица смягчились, при виде взволнованной Марты.

— Здравствуйте, Марта, — без приглашения, его ноги повели в сторону дома. Не тот момент для обмена вежливости — Рыжик захворал? Как давно?

Марта тут же мягко разжала руки сына, обнимающие ее и последовала за ним.

— Рано утром с Клаусом пошли в лес. Он съел что-то по дороге… —

— Ягодки! — ворвался в разговор Клаус, нагнавший их

— Да… Когда они вернулись, уже начал подниматься жар — добавила Марта.

— Смею предположить, что это крапивница — задумчиво произнёс Кристофер, чуть ускоряя шаг — Но нужно осмотреть. Мне не нравится, что у него поднялся жар.

Войдя в дом, Хансен обвел взглядом помещение, и тут же наткнулся на рыжего мальчика, что лежал на скамейке. Под головой лежало пару подушек, его укрыли одеялом. Глаза Рыжика были закрыты, грудь медленно вздымалась.

— Он жаловался, что его знобит — взволнованно пробормотала женщина — Задремал, пока Клаус бегал за вами.

Кристофер сократил расстояние, упал на колени подле скамьи и тут же стянул с мальчонки одеяло, стал осматривать. Мальчик был бледным, как полотно, однако щеки горели румянцем. Сыпь стремительно сползала с рук к груди, угрожающе подступаясь к сердцу. Кристофер коснулся горящего лба, но дыхание было чистым, не душило горло мальчика, что заставило облегченно вздохнуть.

— Не стоило так рисковать, — мужчина выпрямился, встал на ноги и повернулся к Марте — Поблизости от вас живет еще один лекарь, и… —

— Нет-нет-нет, — она замотала головой и руками, упрямясь в голосе — Вы спасли мне жизнь однажды, вы каждый раз заботитесь о моих детях. Никому другому, как вам, я не могу довериться.

Хансен поджал губы, замирая на мгновение. Глупо и наивно полагаться на пьяницу вроде него, но сейчас не время причитать матери за доверие. Его надо оправдать. Развернувшись на пятках, он двинулся к двери. Во дворе он видел крапивные соцветия, а неподалеку стоял молодой дуб – всё, что ему сейчас нужно для отвара. Женщина хвостом направилась за ним, готовая следовать любым указаниям лекаря.
— С Рыжиком всё будет хорошо, но, Марта, — он остановился у выхода, посмотрев на неё, — больше так не делайте.
Марта помялась, но кивнула. Кристофер мягко улыбнулся, придав голосу больше утешения и без того взволнованной матери: — Мне, пожалуйста, влейте в глубокую миску пару ложек уксуса и разбавьте водой до краёв. И чистые тряпки. Сейчас оботрём Рыжика, я сделаю отвар — и будет как прежде! — он добавил уже веселее — Но накажите, чтобы в лесу больше ничего не ел.

***

Кристофер вышел на крыльцо под палящее солнце, приваливаясь плечом к косяку двери. Утренняя прохлада сошла на нет, сменившись обжигающим теплом. На мгновение прикрыв глаза, он втянул в ноздри воздух, избавляясь от кислинки уксуса и пряности настоя, и лесная свежесть казалась особенно сладкой. Он устало потер переносицу под маской и мягко оттолкнулся, вставая прямо. Марта вышла следом, явно более расслабленная, чем при первой встрече, и Кристофер повернулся к ней. Взгляд его прояснился, но на дне золотистых радужек всё ещё таилась легкое усталость.

— К вечеру приду еще раз, — сказал он, не дав ей начать распаляться в благодарностях — Сделаю настой из трав, и Рыжик будет пить его в течение пары дней.

Марта кивнула, держа руки у сердца. В глазах блеснула трогательная смесь из нежности и надежды, и от этого вида он отвернул голову.

— Вы к нам, как ангел-хранитель…

— Я? — Хансен тут же посмотрел на нее и угол губы дрогнул в кривой усмешке.

— Да, вы, — твердо ответила женщина, после чего засуетилась, полезла в карман юбки и достала мешочек, где звякнула горсть монет и пихнула в его сторону — Вот, возьмите. Тут немного, не так как нужно платить за доброту…

— О, нет, бросьте это… — ладонь мужчины легка поверх мешка и отпихнула от себя обратно к Марте — Небольшой инцидент. Мне не составило труда. Но за мальчишками следите, они у вас те еще сорванцы.

Кристофер усмехнулся, и махнул рукой, спускаясь по ступенькам крыльца.

— К вечеру вернусь, — повторил он, взглянув на нее на мгновение, и направляясь по тропинке к выходу со двора.

Марта лишь проводила его взглядом, помахала в ответ на прощание, а когда калитка за ним закрылась, глубоко вздохнула. Кристофер реже принимал от них как благодарности, так и деньги. Оттого каждый раз становилось неловко перед тем, кто так трепетно относился к её семье, да и, наверняка, к большей части леса. Марта сунула неврученный мешочек обратно в карман и зашла в дом. Уж от сытного ужина, вернувшийся Хансен, точно не откажется.

Отходя дальше от вяза, Кристофер замедлил шаг, вступая в тень леса. Вспоминал ингредиенты для настоя, прикидывал, сколько осталось в его запасах, и, вот незадача, понял, что нужных трав не хватит, если они вообще есть. Ноги тут же сами повели по знакомой тропе, глубже в лес. Там, под древним, громадным дубом, он когда-то построил свой дом. Не слишком близко к деревне, но и не в глуши – так, чтобы свободно пройти.

Дом появился перед глазами не сразу – его скрыла крона. Толстый ствол в три обхвата, с корнями, вылезающими на землю. Дом стоял между ними, выглядел так, словно вырос из земли. Невысокий, слаженный из темного дерева. Крыша заросла мхом, и из далека могло показаться, что это причудливый холмик.

Кристофер толкнул дверь, и в ноздри тут же ударил легкий запах трав, древесины и пыли. Пространство его жилища было не малым, с низким потолком, но казавшееся тесным из-за большого количества всяческой мебели и безделушек, разбросанных по столам, полкам, даже полу. В этой куче можно было различить большое количество склянок, книг и записок. Стандартный набор мебели: тахта в глубине, чуть закрытая ширмой, шкаф для одежды, кухонный угол, круглый стол посередине и окружившее его три стула, и пару стеллажей, заваленных донельзя.
Откровенный бардак, на который Хансен плевать хотел. Он здесь вообще редко оставался, только работал да иногда спал. О порядке и речи не было. Разве что, когда настроение хорошее, и то уборка не доходила до конца, и всегда что-то оставалось.
Взгляд его безразличием скользнул по помещению, выловил сумку, брошенную на стуле. Кристофер прошел внутрь, не удосужившись даже снять обувь, и пол жалобно скрипнул половицами за неаккуратность своего хозяина. Он подхватил сумку за лямку, перемахнул ее через плечо и тут же направился на выход, захлопывая дверь за собой.
Уже за порогом проверил содержимое: пару пустых и наполненных флаконов, чистая тряпка, малый нож. Этого хватит для сборов, а значит можно спокойно направляться в глубь леса, дальше к реке. Но едва он со двора сошел, как взгляд упал на стоящий пень срубленного дерева. Оно было старым, трухлявым и погибало. И да простит его сама природа – он сделал одолжение этому дереву. Но, не воспоминание о своем согрешении перед природой заставило его остановится, а лежащая на ней маска совы. Брови в то же мгновение сошлись на переносице.

— Астра, вот ведь… — вздыхая, Кристофер подошел ближе, подхватил маску и покрутил ее в руках – деревянную, на половину лица, где каждое перо было вырезано детально. Он фыркнул носом: — До беды не далеко, глупая сова — и сунул ее в сумку, обещая себе, что, найдя хозяйку, всучит ей не только потеряшку, но и пару лекций об ответственности. Хотя, не ему об этом говорить.

***

Вейланд был в пустоте своего сознания. Тело провалилось, и словно куда-то падало или наоборот оставалось на месте, провалившись во что-то зыбкое. Смерть – то, о чем он не думал даже, только наблюдал со стороны. Когда-то они хоронили его бабку по отцовской линии. Вейланд не был с ней знаком, и увидел ее первый раз только с посмертной маской вместо лица – закаменелые мышцы что застыли в одном положении навсегда, и это было спокойствие. Тогда, будучи десятилетним ребенком, он безразлично отнесся к этому. Смотря как гроб отпускают под землю, его широкие от любопытства глаза посмотрели на родственников, своих родителей. Только пару женщин рыдали, остальные смотрели так холодно, что даже кольнуло сердце ребенка. И тогда, он не думал, что это коснется его через девять лет. Что после смерти бывает что-то еще.

— Вейланд, — за руку его отдернет мать, заставляя посмотреть на нее. Странно, но лицо белокурой статной дамы смазалось, будто кистью небрежно махнули по живописи. Он пытался смотреться в нее, но…ничего. Да и голос был не ее, сломанный, надрывистый, звучащий откуда-то извне.

— Вейланд…Вейланд! — голос заставил дрогнуть яблоко глаза под веками, но те словно слиплись, не желая покидать эту бессознательность.

Тем временем, Астра, вцепившись в его плечи, мягко встряхивала парня. Похлопала по щекам, нащупала на шее пульс. Живой. Но не оставлять же его здесь без сознания и надеяться на пробуждение? Совесть не позволит. А у нее ведь и без него дела были. Утро сегодня не задалось, начиная с потерянной маски. Из памяти выбило, где она оставила свою совушку. Неужели не заслужила хорошей памяти после смерти? – от этой мысли она возмущенно фыркала и хмурилась, едва не взъерошившись, словно встрепанная сова.
Астра поднялась на ноги подошла к реке и набрала в ладони студеной воды. Присев на корточки перед Вейландом, она вздохнула: — Ты простишь мне это, — и расслабив пальцы, медленно вылила прохладу на его лицо. Никакой реакции, видать, глубоко ушел, и от этого она прикусила нижнюю губу.

— Ты утопить его собралась? — голос за спиной оказался столь нежданным, что плечи Астры мягко вздрогнули. Она резко обернулась, видя Кристофера, что медленно выбирался из кустов.

— Что ты делаешь с бедным парнем? — уголок губ дернулся в усмешке, приближаясь к ним.

— Очень остроумно, Кристофер, — фыркнула она в ответ — Лучше помоги мне.

Хансен плечами повел и присел рядом с головой Вейланда.

— По щекам хлопала? Реакция есть? — нотки голоса чуть стали строже, оценивая легкую бледность лица у парня, касаясь точки пульса на шее и пальцами.

— Глаза под веками бегают, — глубоко вздыхая ответила Астра, наблюдая за работой Хансена — Разбудить не могу, сам же видишь.

Кристофер шумно вздохнул, поднимаясь и идя к ногам Вейланд. Нагнувшись, он подхватил ноги парня за щиколотки и поднял выше, так, что поясница оторвалась от пола. Чуть сощурился. Тяжеловато. Закинул ноги Морли себе на плечи, а руками спустился к коленям, удерживая его так и выпрямляясь.

— Что ж ты ему такое сказала, что он без сознания свалился… — пропыхтел Кристофер — Помогай давай. Похлопай по щекам еще немного.

Астра подползла к голове бедолаги, пару раз ударил его легонько, практически пальцами. Вейланд тихо замычал, зажмурился, протестуя отворачивая голову от еще прохладных пальцев девушки.

— Что он умер — она пожала плечами, на что Кристофер чуть рассмеялся.

— Ты хоть бы до бара его довела, там, куда приятнее узнать о своей смерти — усмехнулся он.

Кристофер посмотрел на Вейланда, веки которого наконец задрожали и медленно открылись. Легкие глубоко запустили воздух в себя, заставив его сипло и глубоко вздохнуть. Вейланд медленно повертел головой, пытаясь различить силуэты, что так трепетно корпели над ним. И когда взгляд обрел резкость, он лишь наблюдал взглядом за ними.

— Ну вот, уже как живой, — с насмешкой, Хансен медленно отпустил его и расслабленно вздохнул, избавившись от тяжести

Астра, скрестившая руки на груди, недовольно посмотрела на Кристофера, возмутилась: — Думаешь, у меня есть время на это? У меня были… дела, — она оступилась.

Однако Кристофер, потянулся к сумке и выудил оттуда маску, поднял и повертел ей перед хозяйкой.

— Эти дела? — губы мужчины растянулись в самодовольной улыбке, пока Астра, раскрыв глаза, смотрела то на маску, то на него.

— Где ты её…? Как? — вопросы комом скопились в горле, заставляя Кристофера еще злораднее улыбнуться над растерянной подругой.

Девушка резко поднялась на ноги, выхватила маску из его рук и тут же пристегнула к поясу на специальный ремешок.

— Ничего не говори, Хансен, — фыркнула она.

— А спасибо? Я заслужил спасибо от великой ученой? — похлопал глазками, чуть наклоняясь к ней. Но вместо благодарностей получил толчок в плечо ладонью, от чего мужчина тут же айкнул, отпрянув от ворчливой совы.

— Грубиянка… — наиграно обидчиво проворчал он.

Вейланд приподнялся на локтях. В ногах и руках оставалась тяжесть, но вот в голове пустота – глухая, огромная, медленно стекающая к горлу и грудной клетке, в самое сердце. Он не спешил подниматься, однако перед ним возникла рука. Скользнув по ней взглядом, он заметил несколько рубцов у запястья, шрамы выше и ниже локтя на усыпанной конопушками коже.

— Ты как, парень? — Кристофер ожидающе смотрел на него, дернув кончиками пальца.

Вейланд промолчал, пытаясь всмотреться в закрытое маской лицо без свойственной себе искры любопытства. Поджал губы, ухватился за предложенную руку и с тяжелым вздохом поднялся. Кристофер же, почувствовав его устойчивость на земле, отступил.

— Ну вот и чудно, — хмыкнув, Кристофер счел это за молчаливый ответ. Он перевел взгляд на Астру, что, скрестив руки на груди, наблюдала со стороны — У тебя все еще есть дела? Или ты составишь нам компанию до бара? Не вежливо оставлять парня без присмотра.

Астра мягко нахмурилась: — Для тебя это просто повод вернуться за стойку —

— О-о-о, да ты быстро учишься — Хансен усмехается и отворачивается, осматриваясь по сторонам — А вообще я здесь за крапивой…Ах! Вот и она! — и увидев куст нужного растения, он тут же подскочил к ней. — Красавица, я так долго тебя искал! — Присев, мужчина, не боясь ее колючести, ловко срывал траву под корешок, и останавливался, потирая друг об друга пальцы от жгучести. Астра с тяжелым вздохом закатила глаза.

Свесив голову вниз, к плечу, Вейланд все еще мягко покачивался из стороны в сторону, и цепляясь пальцами в край своей рубахи, как за подобие опоры. Продолжал смотреть на них исподлобья, наблюдая за, очевидно, давними приятелями. Наблюдал, как призрак, осознающий свою вечность в новом мире и чувствуя себя совершенно чужим, одиноким.

И будто чувствуя веяние холода, Астра смотрит на него. Внутри девушки что-то скручивается, видя бледное лицо парня, дрожь и эту потерянность. Вспоминая себя десятки лет назад, очутившись на твердой и холодной земле, с этой тяжестью, будто в нее зарыли.
Вейланд шатнулся, и следом, Астра дрогнула плечами, оборачиваясь к Кристоферу, растерянно восклицая: — Крис! — голос Астры дрогнул.

— М? — мужчина поднял голову на нее, отвлекаясь от благоприятных кустиков растения. Астра кивнула взглядом и кончиком подбородка на парнишку, и он перевел взгляд вслед за ее указанием. Да уж, на вид серый, расколотый на части. Но Хансен растерял навык утешения, и потому замялся.

Поднимаясь на ноги с глубоким вздохом, он сунул пучок травы в сумку и сделал пару шагов в их сторону.

— Давайте так. Тебя, — он указал на Вейланда, и тот медленно обратил свои блестящие, но пустые, как вода в проруби, глаза на него — Отогреть бы. Медленно дойдем до деревни, но поведем тебя так, чтобы ты шел посередине. Если снова соберешься падать в обморок, то хотя бы тебя подхватим. Идет?

Кристофер замолчал, ждал, пока Вейланд соизволит ответить. Но слов снова не последовало, только действие – мягко качнувшаяся в сторону голова, и чуть сгорбленный силуэт юноши двинулся вперед. На это, Кристофер плечами повел, да последовал за ним.

Астре же делать нечего, встает по обок от Вейланда, и вместе они неторопливо шагнули в лес, выходя к тропе, ведущей в деревню.