Там, где Полночь

Глава 7

Километры мелькали за окном, сменяясь то полями, то лесами, в монотонном танце. На полную мощность ревела «Highway to Hell» — бессмертная песнь AC/DC,  задавая ритм нашему пути.

Мы с Алиной первыми достигли деревни. А точнее, остановились у покосившегося знака с выцветшей надписью: «Славянка». Алина, примостившись на капоте, подставляла лицо солнцу. Здесь, в этих краях, осень запаздывала, и середина октября не принесла и намека на морозы, держа температуру выше пяти градусов. Насладившись теплыми лучами, она возвращалась в машину, а я, словно заведенный, наматывал круги вокруг автомобиля, выкуривая сигарету за сигаретой. Я снова и снова заглядывал в багажник, в сотый раз проверяя снаряжение. Но Субурина с его людьми все не было. Такими темпами, дело близилось к вечеру, а искать что-либо в темноте – последнее, чего бы мне хотелось.

— Алина, музыку! — крикнул я, в очередной раз погружаясь в багажное отделение.

Из динамиков полилась моя любимая французская мелодия — та, что спасает, когда мозг отказывается работать.

Женщина, Наталья Серова, обратилась в полицию, когда выяснилось, что ее дочь, Ярослава, отдыхавшая в деревне с бабушкой, не вернулась домой в назначенный день. На звонки и сообщения девушка не отвечала. И знаете, что сделала мать? Забила болт. По ее словам, дочь должна была вернуться еще в конце августа, а заявление в полицию поступило только в начале октября.

Будь я родителем, у которого пропадает ребенок, даже на несколько часов, я бы спустился в ад, но сделал бы все возможное, чтобы найти его живым и невредимым.

Я мельком видел эту женщину на видео с ее допросом, которое показывал Субурин. Наталья не производила впечатления ни алкоголички, ни асоциальной личности. Если она так долго затягивала с обращением в полицию, значит, ей есть что скрывать, и ее молчание о пропаже дочери было не случайным. Да и вряд ли она бы спохватилась, если бы не начали названивать с работы и учебы Ярославы с вопросом: «А где она?»

Сзади ко мне подошла Алина, положив голову мне на плечо.

— Что делать будем? — спросила она скучающим голосом.

— Припаркуем «котика» где-нибудь здесь, и пойдем до деревни.

— Ты все-таки решил идти один?

Я повернулся к девушке, обнял ее за талию.

— Алин, мы всегда работали вдвоем. Раз Субурина пока нет, будем действовать без него.

Выложив сумки на землю, я отогнал машину на обочину, рядом с покосившимся знаком. Дальше асфальтированной дороги не было, и я совершенно не хотел повредить автомобиль.

Закинув рюкзак на плечо, одной рукой взяв сумку с провизией, а другой обхватив запястье Алины, мы двинулись вперед.

Первые минут десять нас окружали голые деревья и кусты. Затем в этой глуши показалась старая бетонная коробка — остановка. От нее до деревни оставалось минут двадцать ходьбы. И вот, перед нами стали вырисовываться избы. Деревенские, крашеные, красивые, но мертвые. Это было видно невооруженным глазом. Участки давно заросли высокой, пожухлой травой. На одном из них стояла яблоня, роняя под ноги коричневые лепешки гниющих яблок.

— Слышишь? — спросила Алина, и в этой звенящей тишине ее голос прозвучал почти что криком.

Я остановился и прислушался. Ни лая собак, ни других животных, даже птицы молчали. Ни звуков человеческой деятельности. Не было даже ветерка, гоняющего опавшие листья. Полная, давящая на уши и голову тишина.

— Странно, — проговорил я.

— Давай остановимся здесь.

Девушка прошла через распахнутую калитку к добротному, на вид, домику. До коттеджа, конечно, далеко, но выглядел он вполне себе ничего.

Мы прошлись по битой плитке, ведущей к крыльцу, и дернули дверь. К удивлению, она оказалась заперта.

— Может, там кто-то есть? — прошептала Алина.

— Не знаю.

Я опустил сумки и постучал. Как же здесь было тихо. Этот стук прозвучал оглушительно.

— Есть кто? — позвал я.

Ответом была тишина. Даже если бы кто-то был в доме, я бы услышал его шаги.

— Может, это просто чья-то дача? — предположила Алина.

Но эта гипотеза тут же развеялась. Стоило взглянуть на участок. Вместо неубранной моркови и картошки у стены дома стояли уже собранные мешки.

Это был обычный деревенский дом. Раз входная дверь закрыта, хозяин либо внутри, либо вышел через окно. Или его вытащили. И это последнее предположение оказалось верным. Обойдя дом со всех сторон, мы обнаружили разбитое окно.

Что странно: осколки стекла были не внутри, куда я успел заглянуть, а снаружи. Значит, кто-то пробивал себе дорогу наружу.

Алина достала фотоаппарат и мини-принтер с мгновенной печатью, тут же распечатав фото. На нем было разбитое стекло, осколки которого разлетались наружу. Я быстро забрался в дом, открыл Алине дверь, и мы приступили к детальному осмотру.

Две комнаты. Первая, служившая и жилым помещением с ветхим диванчиком, и кухней, выдавала себя стоящим на столе нарезанным, зачерствевшим и покрытым плесенью хлебом, который мы мигом отправили в мусорное ведро. Во второй комнате, куда я и направился, располагались две кровати в противоположных углах, шкаф и кресло. Кинув сумки на одну из кроватей, я уселся на вторую, ту, что оказалась подальше от разбитого окна.

—Итак, кто-то сидел на кухне и готовил себе еду, — начал я.

—А затем человек что-то увидел или услышал и, возможно, в страхе решил бежать, разбив окно, — закончила Алина, стоя посреди комнаты.

Что-то не сходилось. Разве станет человек убегать из собственного дома? Да и от чего бежать, если остальные окна и дверь были заперты?

—Здесь есть подпол? — спросила Алина.

Я пожал плечами.

Мы вдвоем принялись искать в этом крошечном домике люк, ведущий в подвал. Но в комнатах не обнаружилось ничего похожего, пока мы не вышли на небольшую веранду. Здесь стояли большие ящики, в которых, по всей видимости, хранились продукты. В углу валялась чья-то обувь, но по ней было сложно определить, кто здесь жил: все это были либо черные ботинки, либо галоши, которые носят и мужчины, и женщины.

Убрав прогнивший ковер, похожий на старую половую тряпку, мы обнаружили то, что так упорно искали. Люк в подпол.

—А теперь, объясни, любовь моя, зачем тебе подпол?

—Человек не будет просто так убегать из своего дома. Тем более таким путем. Если в доме было то, что его так напугало, кто-то должен был проникнуть внутрь. Но раз все окна целы и дверь закрыта, этот кто-то мог забраться через подпол.

—Алин, чтобы залезть через подпол, нужно сделать невероятно огромный подкоп. Проще войти в дом через дверь или окно.

Но Алина меня не слушала. Подняв крышку подпола, мы посветили фонариками внутрь маленькой землянки, заставленной банками с консервацией. Комнатка была тесной, поэтому ее можно было рассмотреть полностью. И, как я и ожидал, ничего, кроме этих самых банок. Ни тайных тоннелей, ни логова монстра. Самый обычный подпол.

—Ну, что я тебе говорил? Пусто, — махнул я рукой, но Алина не собиралась сдаваться.

Лестницы в подвал не было, и так как комнатка была крошечной, туда спокойно можно было спрыгнуть. Что и сделала Алина. Она исследовала каждый сантиметр, передвигала банки, пока я наблюдал сверху. В углу комнатки стоял ящик с картошкой, которая, как мне показалось, уже начала пускать корни. Ящик был довольно тяжелым. Алина сначала пыталась просто его отодвинуть, но, видимо, движимая любопытством, начала выбрасывать картошку из ящика, не разбираясь, куда ее кидать. Пару раз она едва не попала мне в лицо, но, к счастью, я успел увернуться.

—Есть! — послышался ее победный возглас.

Я снова просунул голову и посветил фонариком. Оказалось, за ящиком был небольшой лаз. Ни я, ни Алина в такой не поместились бы. Разве только собака некрупной породы. Теперь и я спустился в подпол, чтобы поближе рассмотреть находку. Пригнувшись, я посветил прямо туда. Это был не просто лаз, а целая система тоннелей. Виднелись разветвления, налево и направо.

—Да тут кто-то целенаправленно копал катакомбы, — отозвался я.

—Как думаешь, кто это? — вопрос был не столько о личности, сколько о том, какая именно нечисть могла прорыть такие тоннели.

—Не знаю, но кто бы это ни был, он умен.

Монстр действительно был умен. Уверен, он атаковал людей, делал это не в лоб, а тихо, со спины.

—Звони Субурину и передай, чтобы быстрее тащил сюда свою задницу.

* * * 

Небо, затянутое серой пеленой, скрывало полуденное солнце, но его незримое присутствие ощущалось в удушливой тишине. Прибытие Субурина с его людьми стало спасительным знаком, разрывающим тягостное ожидание. Едва наши пути пересеклись, мы сбивчиво изложили обнаруженное в одном из домов и поручили им осмотреть остальные.

Деревня, опоясанная семьюдесятью четырьмя домами, встретила нас однообразной, зловещей картиной. В каждом доме, где был подвал, зиял ведущий вниз тоннель. Там же, где подпола не оказалось, монстр, словно одержимый, сам прорыл путь к самому фундаменту, продемонстрировав чудовищную силу, способную крушить бетон.

В одних домах двери были распахнуты настежь, в других – услужливо приоткрыты окна. Лишь в нашем доме зияла выбитая рама, словно свидетель внезапного, захлестнувшего хозяев ужаса.

Работа во всех домах продлилась до самого вечера. Усталые, мы собрались у ларька, где местные умельцы соорудили внушительный стол с расставленными вокруг стульями.

Во главе стола, словно на троне, восседали я и Алина. Справа от нас, невозмутимые, расположились Субурин, Захаров и Лесов. Слева же, с бледными, словно у покойников, лицами, четверо молодых ребят, их свежесть и неопытность кричали о первом столкновении с неведомым – дебютанты отдела «мистика».

— Итак, каковы наши дальнейшие действия? — нарушил гнетущую тишину Субурин.

— Остаться здесь и выяснить, что происходит, — ответил я. — Иначе мы никогда не поймем, что тут творилось.

Субурин нахмурился, и стало ясно – мысль о нескольких днях, проведенных в этом месте, пропитанном аномалиями, не вызывала у него восторга.

— Ты не проверил мать той девушки?

— Наталью?

Я кивнул, и Субурин погрузился в раздумья, пытаясь понять ход моих мыслей, но, в конце концов, сдался.

— С матерью что-то нечисто. По ее словам, дочь перестала выходить на связь в конце августа, но сама объявилась лишь в начале октября. Почему она бездействовала целый месяц?

Субурин хмыкнул, довольный проницательностью моего вопроса, и сделал пометку в блокноте.

— Как, ты не спрашивал ее об этом? — с недоумением обратилась Алина.

— Дел было по горло, не до расспросов было, знаешь ли. Еще и от матери Миши нагоняй пришлось получать, — теперь Субурин сверлил меня гневным взглядом, все еще не простив мне гибель Кайла.

— Ладно, Субурин, ты отправляешься в город допрашивать эту «недомамашу», а все остальные расходятся по домам.

— По каким? — спросил один из парней, на вид не старше двадцати двух, худенький, щуплый.

— Любые выбирайте, чтобы и ближе к нам были, но и на безопасном расстоянии.

Так и решили. Субурин отправился в город, Захаров и Лесов расположились в доме номер десять. Мы с Алиной заняли второй. Парни, разделившись по парам, остановились в домах двадцать и сорок три.

Ужин прошел там же, за импровизированным столом у ларька. Затем мы разошлись по своим домам, чтобы выжидать, наблюдать, ловить каждый шорох.

Подпол мы заперли на все замки, для надежности придвинув к люку тяжелый ящик с инструментами.

Пока Алина мирно спала за стеной, я, сидя на кухне, допивал кружку остывшего кофе и бдительно нес караул. Вглядываясь в окна, я пытался различить хоть что-то на затемненном участке. Фонарей в деревне, как оказалось, не было. Рация лежала наготове, чтобы в случае чего, мгновенно броситься к ребятам.

Пост начался.

...............................................................................................................................................................................................................................................

Третий бычок отправился в импровизированную пепельницу – жестяную банку из-под кофе. Не желая окутывать весь дом дымом, я остался на веранде, лишь приоткрыв дверь. Странно, но даже в ночной тишине здесь царило необычное, удушающее тепло. Накинул кофту, предчувствуя прохладу, но снаружи не шелохнулся даже самый робкий ветерок. Сквозь узкую щель двери я мог наблюдать за пустым участком, окутанным покоем. Где-то вдали мерцал свет – парни, видимо, боялись полной темноты и раздобыли где-то свечи.

— Не поделишься? – прошептал Егор, возникнув из-за спины.

Я молча протянул ему пачку. Он вытянул две сигареты: одну тут же спрятал во внутренний карман рабочей робы, а вторую, прикурив, подсел ко мне на порог.

— Как Юля?

— Хорошо, – отозвался я, вспоминая свою Юлечку, – мозги по всяким мелочам треплет.

Казалось, совсем недавно я звал ее на свидание в кино, дарил цветы. А уже три года мы женаты, и я подумываю о ребенке. Интересно, она уже спит?

— А у тебя как?

Егор махнул рукой:

— Да как обычно, ни туда, ни сюда. С бабами не клеится у меня, да и сам понимаешь, работа – не сахар. Ладно бы преступников ловили, а мы тут в засаде на какую-то нечисть сидим.

— Так почему бы не перевестись в другой отдел?

— А ты почему не переводишься?

Я задумчиво почесал бороду. Почему я не перевожусь? Потому что официально отдела с названиями «мистика», «паранормальное» и прочее в полиции не существует, но по факту он есть. Попасть сюда – дело не из легких, а уж оказавшись здесь, бросить это занятие – еще сложнее. Сколько бы я ни говорил себе: «Уйду из органов!», – никак не ухожу. В конце концов, здесь есть то, чего нет в других отделах. Можно по городам кататься, встречаться с охотниками вроде Полночи, разгадывать загадки. С нечистью как-то проще. Злая она, убивает людей, потому что больше ничего не умеет. А люди? Люди – самые необычные твари. Убивают друг друга ради денег, любви, да просто так. Порой вся эта комедия закручивается так лихо, что иные дела так и остаются погребены под пеплом нераскрытости. Или же, напротив, спустя десятилетия, когда приговор уже вступил в силу, а невиновный гниет в неволе, всплывают такие факты, что становится ясно: за решеткой оказался не преступник.

— Люблю, потому что это дело, люблю, – наконец ответил я, отправляя очередной бычок в жестяную банку.

— Вот и я люблю, – поддержал Егор.

Жить в мире, где для тебя не существует монстров, – все равно что всю жизнь провести в розовых очках. Я не опасаюсь всего подряд, но и слепо верить, что все будет хорошо, – тоже глупо. Работая в таком отделе, учишься жить с тем, что в мире есть и нечто, не поддающееся логике.

— Ладно, пойду посплю. Если что – буди.

Егор похлопал меня по плечу и скрылся в доме. Еще несколько минут я слышал, как под ним скрипит кровать, но затем он затих, разорвав воцарившуюся тишину своим храпом. Эх, Лесов – Лесов… Потише бы ты был.

Я же взял в руки еще одну сигарету, прикурил и включил рацию.

...............................................................................................................................................................................................................................................

-Парни, как вы там? – спокойный, уже лишенный прежней профессиональной строгости голос Захарова прозвучал из рации.

-Порядок, – ответил я, поправляя занавеску на веранде.

-Рад слышать. – Связь прервалась.

Дом снова погрузился в тишину. Гриша, едва мы вошли, тут же улегся рядом со мной на полу и, кажется, уснул.

По-хорошему, стоило бы смениться, иначе я не выдержу и напружу прямо под себя. Но выходить наружу было как-то небезопасно. Хотя, как говорили Субурин с Полночью, монстр пробирался сквозь землю в дома, так что вряд ли кто-то нападет в открытую.

-Гриш, – зашипел я, толкая спящего упитанного парня.

Он что-то проворчал, приоткрыл глаза.

-Че? – недовольно буркнул он.

-Мне надо в туалет, посторожи.

Гриша цокнул языком, но все же приподнялся. Хотя «приподнялся» – это громко сказано. Он просто принял сидячее положение, не вставая с лежанки.

Я медленно приоткрыл дверь на участок, огляделся. Глаза, привыкшие к этой кромешной темноте, разглядели небольшое строение – наш туалет. Натянув впотьмах галоши – какой смысл надевать берцы? – я пошел по утоптанным тропинкам. Заперевшись внутри, решил немного посидеть, покурить. Если бы Захаров или Лесов увидели окурок, таких бы нагоняев получили, что никакой нечисти не страшно. А Гриша, я знал, наверняка быстро все доложит старшим.

И вот, закурил. Сижу, мечтаю: вот вернусь, пойду в бар, подцеплю губастую красотку… Как из этих мечтаний вывел тонкий женский голос:

-Ар-ява…

Первые секунды я не мог понять, откуда звук. Вроде близко, а вроде и приглушенный, издалека. Голос повторился:

-Яр-ава…

Я швырнул недокуренную сигарету в дырку туалета. На долю секунды огонек осветил что-то там, прямо внизу. Теперь было понятно, откуда голос.

-Эй, кто там?

Я пригнулся, уже доставая телефон, чтобы посветить фонариком. Но тут из дырки вытянулись две неестественно длинные руки. Я отшатнулся, ударившись спиной о дверь.

Руки, словно нити, тянулись все дальше, пока не схватились за мои ноги. Набрал полные легкие воздуха, чтобы позвать на помощь, но, как назло, в горле встал ком, тело оцепенело от дикого страха.

Руки дернули меня, затягивая в зловонную дырку. Погрузившись по пояс, я снова обрел контроль над телом, но спастись уже не успел. Мои глаза уставились на что-то белое, будто тряпки. В груди больно сдавило, выдавив из легких весь запас кислорода. Потом сильный удар в груди – и темнота.