Там, где Полночь

Я сошел с протоптанной тропы, ныряя в заросли густого, высокого камыша. Один из стеблей, сорванный на удачу, по моей же неосторожности оставил на пальце тонкую алую черту. Капелька крови выступила на указательном пальце, я тут же слизнул ее и принялся продираться сквозь дикие заросли дальше.

Наконец, мои ноги погрузились в приятную, податливую болотную жижицу. Из-за стены камышей показалась гладь спокойного озера, в которой отражался гаснущий закат.

Где-то слева послышалось сдавленное фырканье. Повернув голову, стебель камыша зажав во рту, я увидел, как ко мне приближается огромный, белоснежный, дикий конь. Его могучие ноги были погружены в воду по самые запястья, и он медленно двигался ко мне. Его бездонные черные глаза смотрели в мои, и я был совершенно загипнотизирован этой величественной картиной.

Когда конь остановился всего в несчастных двадцати-тридцати сантиметрах от меня, он разинул пасть. Челюсти раскрылись настолько широко, что могли бы поглотить меня целиком, но я не дрогнул, не испугался. Даже когда острые, длинные, словно гвозди, зубы оказались всего в нескольких сантиметрах от моего лица, я остался неподвижен.

— Noli irasci fratribus ac sororibus tuis, — прошептал я. Лошадь замерла.

Его челюсти медленно сомкнулись, приняв обычную форму. Он забил ногами по воде, тряхнул головой, но в конечном итоге сорвался с места и ушел под воду. По озерной глади тут же пошла рябь, и через мгновение озеро снова стало спокойным. Вернее, спокойным его точно нельзя было назвать, раз здесь обитает келпи. Но для меня здесь всегда будет безопасно.

Резкий толчок в плечо — и я проснулся. Черт, шея и спина болят. Я уснул в машине, чего почти никогда себе не позволяю, но времени, чтобы ехать в отель и отдохнуть, просто не было.

— Проснулся, — отозвалась Алина с пассажирского сиденья.

Протирая глаза, хриплым от сна голосом я произнес:

— Сколько времени?

— Половина второго.

— Ночи?

Алина повернула ко мне голову, и ее взгляд был красноречивее любых слов: «Ты идиот?». Потому что в лобовое стекло мне прямо светило солнце. Да, я как-то не заметил.

— В общем, пока ты спал, звонил Субурин.

— И чего он хотел?

— Помощника нам дал.

Я раздраженно чертыхнулся себе под нос. Не хватало мне еще мусора, который будет лезть туда, куда не следует. Ну чем нам может помочь этот господин младший или старший мусор, кроме как задавать тупые вопросы? Я таких знаю, за свою практику приходилось работать с подобными.

— И где этот помощник?

— Субурин попросил забрать его из школы.

Я аж подавился и уставился на Алину.

— Из школы? В смысле, из училища?

— Нет, в смысле из школы, куда ходят дети.

Так мы и сидели. Я смотрел на Алину, как баран на новые ворота, она же – с выражением безнадежности и смирения с этой ситуацией.

Но делать было нечего. Провернув ключ, двигатель «котика» зарычал, и я тут же сорвался с места, оставив за собой приятный свист стираемой резины. Дорога до этой школы заняла почти час. По пути заехали в магазин, купили кофе и булочки. Раз это школьник, он, наверное, голодный. Я точно был голодным, когда прибегал со школы домой.

Остановившись у ворот школы, мы стали высматривать своего «помощника». Черт, это даже звучало абсурдно смешно. Помощник в уничтожении мертвецкой плесени – школьник.

— Субурин сказал тебе хоть, как он выглядит? Тут же все как попугаи!

В мое время, когда я учился в школе, все были как один. Я учился в обычной деревенской школе. Все ходили почти в одинаковой школьной форме: белая рубашка, классические черные брюки, а у девочек – юбки или сарафаны. Даже когда мы были в старших классах, тоже особо ничем не выделялись друг от друга, разве что могли помериться количеством прыщей на лице. Но, к моему счастью, ни у меня, ни у Алины их не было, и мы считались иконами в своей школе. Алина – первая красавица на деревне, а я… я тоже был красивым! Немного странноватым, как многие говорили, но красивым!

Кто-то постучал в окно водителя, и только тогда я вернулся в реальность.

За окном стоял парень лет пятнадцати, не больше. На голове – черт знает что: волосы взлохмачены, покрашены в белый. Одет тоже черт знает как, даже окно опустил, чтобы внимательнее рассмотреть. Белая футболка с портретом какого-то рэпера. Синие джинсы, в народе прозванные «шароварами». Хоть обувь как у людей – белые кроссовки Nike.

— Привет, я Миша, — протянул парень мне руку.

— Полночь, — пожав руку, ответил я. — Это Алина. — Парень наклонился, заглянув в салон.

Алина немного натянуто ему улыбнулась. Нет, часа езды не хватило, чтобы смириться с мыслью, что в этом деле будет школьник.

— Миша.

— Можно просто Кайл, — поправил он.

— Кайл, — медленно повторил я. — Твой дядя сказал, что ты будешь помогать нам. — Я старательно подбирал слова, потому что, сказав прямым текстом, парень не поймет.

— Да, он сказал, что это мертвецкая плесень, и что вам рук не хватает. Я сам вызвался помочь, так что не переживайте.

Кайл широко улыбнулся, в то время как у нас с Алиной отвисли челюсти.

— Все нормально? — спросил Кайл, оперевшись на дверь.

Переглянувшись с Алиной, мы уставились на Кайла и синхронно кивнули.

— Кстати, тачка — огонь!

— Спасибо.

Мне пришлось вылезти из машины, чтобы опустить сиденье. Кайл пролез на задние места и развалился так, будто он босс. Хотя, я его понимаю. Все ученики, кто выходил из школы, смотрели, как Кайл залезает в машину, которая стоит в два раза дороже, чем вся их школа вместе с преподавательским составом.

— Кайл, ты мне лучше вот скажи, — начал я, когда залез обратно в машину, и посмотрел на него через зеркало заднего вида, — откуда ты знаешь про плесень?

— Увлекаюсь всякой такой мистикой с детства, а когда дядя попал в особое распоряжение, ну, касаемо всего аномального и паранормального, то часто работал с ним.

— То есть ты был на подобных заданиях? — уже спросила Алина.

— Пару раз.

— Ну, даешь, — отозвался я.

Мы дали ему кофе и булочки и двинулись по адресу, который дал нам Субурин. Про Жанну, понятное дело, мы не забыли, но как нам найти эту девушку, не зная, где она находится? Трубку она не берет, на сообщения не отвечает. Субурин, конечно, пообещал поискать в гостиницах и хостелах, но я сильно сомневаюсь, что такая девушка, как Жанна, будет останавливаться в отеле.

Всю дорогу до недостроя мы ехали, весело разговаривая с Кайлом. Он рассказал о школьной жизни, учебе, о девчонке, которая ему нравится, и о том, как этот белобрысый ловелас за ней ухаживает. Невольно я сам переношусь в те времена, когда сам был школьником и ухаживал за Алиной.

Хотя, это сложно назвать ухаживаниями. Алина была влюблена в меня еще в те времена, когда мы вместе копались в песочнице, ловили бабочек и сбегали с другими ребятами купаться в озере за деревней.

2019 год, выпускной…

Пока все веселились в маленьком и душном актовом зале, танцуя под музыку 90-х, мы с Алиной сбежали через окно женского туалета на улицы.

Улицы деревни были пусты. Все были либо на выпускном, либо сидели дома и давно спали.

Взяв Алину за руку, мы бежали, стараясь оставаться в тени, пока деревня не осталась позади нас, а впереди раскинулось огромное озеро, по берегам поросшее камышами и высокой травой. Отовсюду доносилось стрекотание кузнечиков, а вдалеке ухала сова.

Алина не отпускала моей руки. Я всегда был смелым парнем, всегда первым лез в драки, разбивая костяшки пальцев. Всегда был первым, если надо было залезть в огород бабки Юлии Цезаревны и своровать яблок или малины. Но сейчас мои ладони потели, сердце колотилось так, что казалось, в такой тишине она услышит, как оно бьется.

— Полночь? — тихо позвала Алина.

Как никогда, она была красива. Длинные, темно-каштановые волосы легонько трепал приятный прохладный ветерок, а пронзительные черные глаза, темнее любой тьмы, смотрели прямо в душу.

— Да?

Больше она ничего не сказала. Обвила руки вокруг моей шеи, встала на носочки в своих красивых балетках и прильнула к моим губам, пересохшим от волнения.

Мои руки сами легли на ее талию, словно зная, что нужно делать, а вот губы все никак не спешили отвечать на ее робкий и нежный поцелуй.

Кажется, мое сердце в тот момент остановилось совсем. У Алины были такие нежные губы, мягкие, ее поцелуй – вкуса апельсина, которым она всегда пахла.

Когда она отстранилась, чтобы посмотреть на меня, руки сжали ее талию сильнее, возвращая обратно ко мне. Теперь я прильнул к ее губам, увеличивая напор поцелуя. Моего первого поцелуя.

Наши дни…

Недострой выглядел как обычный недострой в любом городе. Огромное строение, которое должно было стать высоткой, стояло посреди пустыря, и эти серые бетонные стены можно было увидеть еще издалека.

По левую сторону от меня – Кайл, по правую – Алина, слишком гламурно поправляющая солнцезащитные очки.

— Мы прямо как супергерои, — торжественно произнес Кайл, уперев руки в бока.

— Не дай черт, — в один голос сказали я и Алина, и мы двинулись искать лаз в заборе.

Медвежатник не церемонился – замок был вырван с корнем, а не вскрыт. Через полминуты дверь в квартиру распахнулась, и в нос тут же ударил едкий, гнилостный смрад.

Младший лейтенант Захаров закашлялся, сдерживая тошноту, хотя на нем был респиратор. Медвежатник тоже едва держался, схватил свою долю и растворился в мгновение ока, оставив нас с Захаровым.

Первым вошел я, луч фонаря рассекал непроглядный мрак. Окна крохотной квартиры-студии были плотно зашторены, погружая помещение в кромешную тьму.

— Слав, я выйду, ей-богу, не могу, сейчас блевану, — скулил Захаров за спиной.

— Я тебе сейчас выйду, — грозно пробасил я, — найдем гражданку — и хоть на море, хоть куда.

Захаров пробурчал что-то нецензурное, но остался. Мест, где могла бы скрываться девушка в этой студии, было немного: спальня, совмещенная с кухней, оказалась пуста. Оставалась ванная комната, дверь в которую была приоткрыта.

Двумя шагами я преодолел расстояние и резко распахнул дверь, направив луч фонаря внутрь. Перед глазами открылась ужасающая картина.

Плитка в ванной, по всей видимости когда-то белая, а может, и просто светлая, теперь была иссиня-черной. С потолка свисали пульсирующие нити черной плесени, а в центре комнаты, возле ванны, сидело тело девушки.

Оно сидело, прислонившись спиной к борту ванны, ноги широко расставлены.

— Еб твою мать, — выдохнул Захаров.

Я присел на корточки, всматриваясь в обугленные останки. От лица мало что осталось, оно вздулось, словно тело долгое время пролежало в воде. Груди, когда-то, наверное, прекрасные, бесформенно свисали. Соски были покрыты черной, тягучей слизью. Кожа, растянутая до предела, казалось, вот-вот лопнет, сбрасывая себя этот гнилостный баласт.

Гениталии девушки были такими же черными, а из ее влагалища будто прорастали корни, расползаясь по плиткам пола.

— После такого, я точно уеду на море, — отозвался Захаров.

— Я бы тоже отдохнул. Желательно в комнате с мягкими стенами.

Раздутый живот девушки, по всей видимости от трупных газов, шевельнулся. Но это было не похоже на равномерное дыхание. Скорее, это напоминало движения ребенка, пинающегося в утробе матери. Я сам отец, и хорошо помнил это ощущение.

Живот снова шевельнулся. Захаров присел рядом, освещая фонариком. Движения становились все чаще и быстрее, пока что-то, обитавшее внутри, не вытянуло конечность настолько, что натянутая кожа не выдержала и лопнула.

По полу хлынула черная жижа, заставив нас с Захаровым отпрыгнуть, стараясь не задеть свисающие нити плесени.

Луч моего фонаря выхватил маленькое существо, не больше моего кулака. Черное, покрытое серо-бурой слизью, оно перебирало двумя конечностями, похожими на ручки. Всё его туловище, включая голову, было вытянутым отростком, из которого росли эти руки. Оно заканчивалось крошечным хвостиком, как у головастика.

Я тут же выхватил из кобуры пистолет и открыл огонь, не зная, попадаю или нет.

Существо раскрыло рот и тихо-тихо забулькало.

— Раствор! — крикнул Захаров, пытаясь перекричать звуки выстрелов.

Точно, раствор. Маленькая бутылочка, которую я спрятал во внутреннем кармане куртки. Быстро достав её, едва не порвав ткань, я открутил крышку и, не жалея жидкости, начал поливать тварь.

Оно забулькало еще сильнее, окутываясь клубами черного едкого дыма, пока не перестало подавать признаки жизни.

— Захаров, — прошептал я, сползая по стене на пол, — вызывай подмогу.

— Да, сейчас, — в полном шоке ответил Захаров, вылетая из ванной.

* * *

Приехав в квартиру Влада, мы с Захаровым застали его уже в сознании. Первое, что мы увидели – огромные от ужаса глаза, которыми он смотрел на нас, открывая и тут же закрывая рот. Он лихорадочно оглядывал свои руки, боялся вновь увидеть гниющие конечности. Ему повезло. Алина и Полночь спасли его в последнюю минуту. Опоздай мы на час – он был бы таким же, как его подружка.

— Как себя чувствуете, Владислав? — спросил я, садясь на край кровати.

— Что? Что вообще было? — дрожащим голосом отозвался тот.

Сделав глубокий вдох, я начал рассказывать.

— Влад, можно так вас называть? В общем, Влад, произошел несчастный случай, и вы были заражены аномальным вирусом. Мертвецкая плесень. Буду откровенен. Вас спасли ребята, которые занимаются подобными делами уже многие годы.

Влад слушал внимательно, не задавал вопросов, не кивал, просто смотрел, и даже близко не как на идиота.

— И еще. Ваша подружка Жанна… Она мертва. Мне жаль.

Плечи Влада опустились, и он уставился куда-то в пустоту. Закрыв лицо руками, он разрыдался. К такой картине я уже привык. Похлопав его по плечу, я отошел на кухню, набрал номер племянника и через пару секунд услышал его запыхавшийся голос.

— Да?

Субурин, немного не вовремя, — сказал я, перебрасываясь парой слов с Кайлом, который протянул мне телефон. Голос в трубке звучал напряженно, и я, зажав аппарат между ухом и плечом, изо всех сил пытался втиснуть платок в узкое горлышко стеклянной бутылки.

—Что у вас там? — донесся голос дяди Кайла.

—Уже на месте, готовим оружие, — откликнулся я, продолжая свою нехитрую работу.

—Проследи, чтобы Миша там нигде не отсвечивал,понял?— даже через динамик чувствовалась стальная серьезность Субурина.

—Понял, давай

Кайл забрал телефон, вытирая лоб. Было неудивительно — осень, а мы промокли насквозь. Пришлось повозиться с забором, ведь протащить три ящика «коктейлей Молотова» и бутылок с раствором «серебряных роз» через небольшой подкоп было бы куда сложнее.

Закончив приготовление последней бутылки, я, Алина и Кайл обменялись взглядами.

—Итак, Кайл, твой дядя велел держаться подальше. Но ты же не будешь стоять в стороне, верно? — спросил я, доставая из ящика небольшой блокнот. Пролистнув несколько страниц, я остановился на разделе, посвященном «плесневым монстрам».

—Mortuus fingunt – дословно «мертвая плесень». Состоит из двух самостоятельных частей: la formazione – плесневик, и nidus – гнездо. Убив плесневика, ты не избавишься от гнезда, оно способно породить новую тварь.

Я сделал паузу, давая информации осесть.

—Плесневик – существо проворное и почти неуязвимое. Его тело покрыто особой слизью, делающей огонь бесполезным, а клинки и прочие колюще-режущие предметы бессильны. Есть одно уязвимое место – funiculus umbilicaris, пуповина. Мы зовем это просто хвост. На вид – обычный корень, один из множества, что покрывают тварь, напоминая части ее тела. Но хвост – это самое слабое место, связывающее сердце твари напрямую с гнездом. Перерубив эту связь, ты убиваешь плесневика, а гнездо на короткое время становится уязвимее. Само логово, как и плесневик, покрыто слизью, так что просто залить бензин и поджечь его не выйдет. Так, вроде все объяснил, — закончил я свой долгий рассказ, почесывая затылок.

—А когда можно будет снять все это? — Кайл поднял руки вверх. Его предплечья, как и наши с Алиной, были по локоть в марле, пропитанной раствором. Тяжелее всего было в масках, дышать этим едким раствором, но зато не заразиться.

Кайл задал еще один, казалось бы, логичный вопрос:

—И почему просто не залить в гнездо этот раствор? Ведь он нам помогает не заразиться, значит, и твари он не понравится.

—Плесневику безразличен раствор, — отозвалась Алина. Потому что, если бы ты слушал внимательно, то услышал, что сам плесневик и его гнездо покрыты особой слизью, которая тоже обладает иммунитетом к раствору.

—Ладно, все, понял! — капитулировал Кайл. —Начинаем?

Мы с Алиной переглянулись, кивнули друг другу и одновременно произнесли:

—Начинаем.