Глава 12
- Гаррет, ты опять не слушаешься сестру?
Голос Гилберта раздался откуда-то сверху, и Гаррет, маленький, тощий, с вечно взлохмаченными чёрными волосами, поднял голову. Ему было восемь. Восемь лет, когда мир казался простым, когда старший брат был жив, когда Адела ещё улыбалась, когда отец ещё не стал пустым местом.
Восьмилетний Гаррет бежал по коридору, улепётывая от Аделы, которая, запыхавшись, пыталась его догнать. Ей было четырнадцать, и она уже тогда носила чёрные мундиры, уже тогда пыталась казаться взрослой, но в глазах её ещё не было той пустоты, которая появится через месяц, когда Гилберт уедет и не вернётся.
- Гаррет, стой! - кричала Адела, но он не слушал. Он не хотел есть эту чёртову кашу, не хотел сидеть за столом, не хотел быть хорошим мальчиком.
И тут Гилберт - высокий, беловолосый, с золотыми глазами и вечной улыбкой - одним движением подхватил его на руки, как мешок с картошкой. Гаррет закричал, забился, заколотил кулачками по широкой груди брата.
- Отпусти! Отпусти, я сказал!
- Неа, - улыбнулся Гилберт, прижимая его крепче. - Ты поешь, и тогда отпущу.
- Не хочу!
- Хочешь, - Гилберт нёс его в обеденный зал, где уже сидели Адела, маленькая Хайли, которая ещё не научилась хитрить, и мать с отцом, которые смотрели на них с лёгкой улыбкой. - Если хочешь быть сильным, Гаррет, нужно есть. Иначе так и останешься тощим зайцем.
Гаррет злился, но брат был сильнее. Он усадил его на стул, поставил перед ним тарелку с кашей, и Гаррет, насупившись, начал есть. Не потому что хотел, а потому что Гилберт стоял рядом и смотрел. И улыбался. Гилберт всегда улыбался.
Когда тарелка опустела, Гилберт потрепал его по голове, присел на корточки перед ним, заглянул в глаза и сказал:
- Молодец. Я же говорил - если хочешь, ты это сделаешь.
Гаррет смотрел в его золотые глаза и чувствовал себя героем. Он был сильным. Он мог всё. Потому что Гилберт так сказал.
- Господин Гаррет.
Голос Эвилин, мягкий, как шёлк, прорезал сон, и Гаррет резко открыл глаза. Он был в своих покоях, в кровати, на белых простынях, которые пахли лавандой. Рёбра болели, голова гудела, во рту пересохло, как в пустыне. Он сел, и мир качнулся, заставляя его зажмуриться.
Перед ним стояла Эвилин. В своей обычной тёмной одежде, с лёгкой улыбкой на лице, чуть склонив голову набок, как птица, которая смотрит на добычу.
- Доброе утро, - сказала она.
Гаррет моргнул. Попытался сообразить, что происходит, где он, сколько времени прошло. Последнее, что он помнил, - как сжигал бумаги в подвале Кайдзэн. Потом темнота.
- Сколько я спал? - спросил он, и голос его был хриплым, как после долгого крика.
Эвилин задумалась на секунду, подняла глаза к потолку, будто считала дни.
- Где-то три дня.
Гаррет вытаращил глаза. Три дня. Он проспал три дня. Он вскочил с кровати, хватаясь за воздух, но рёбра пронзила такая резкая боль, что он зашипел, согнулся и упал обратно. Эвилин отвернулась, подошла к шкафу, достала чёрную рубашку и штаны - он был в белом халате, который, видимо, ему кто-то надел, пока он был без сознания.
- Давайте помогу, - сказала она, приближаясь.
Гаррет хотел отмахнуться, сказать, что сам справится, но рёбра болели так, что каждое движение было пыткой. Он стиснул зубы и позволил ей помочь. Эвилин действовала быстро, аккуратно, без лишней суеты. Её пальцы были прохладными, как лёд, но движения были мягкими и уверенными. Она не смотрела на его лицо, пока застёгивала пуговицы, и Гаррет чувствовал себя странно - неловко, почти по-мальчишески.
- Новости, - сказал он, когда рубашка была застёгнута, а штаны натянуты. - Говори.
Эвилин села рядом с ним на край кровати, сложила руки на коленях и начала рассказывать:
- Пока вы спали, королевство праздновало. Два дня. Люди танцевали на улицах, пили вино, обнимались. Госпожа Адела часто навещала вас - каждый день, по нескольку раз. Проверяла пульс, смотрела на раны. Она отправила армию к Кайдзэн, чтобы добить остатки сопротивления. Их земли теперь наши.
Гаррет слушал, кивал, впитывал информацию. Всё шло по плану. Кайдзэн пала. Они победили.
- А ещё, - продолжала Эвилин, чуть понизив голос, - тучи поднимаются. Все думают, что это будет обычный дождь, но это будет ливень. А то и град. Точно не слабый дождик.
Гаррет посмотрел на неё. Что-то в её голосе - едва уловимая интонация - заставило его насторожиться. Он не знал, что это значит, но запомнил. Ливень. Град. Не слабый дождик.
Он кивнул, откинул одеяло и встал. Ноги дрожали, но он устоял. Надо было навестить Аделу.
- Я к Аделе, - сказал он, направляясь к двери.
Эвилин не ответила. Просто улыбнулась ему вслед, склонив голову чуть ниже, чем обычно.
---
В коридорах дворца Гаррет чувствовал себя неловко. Всё, что он делал, все его победы, все убийства - и вот он идёт, как герой, а люди кланяются ему, как богу. Слуги шарахались в стороны, опуская глаза. Рыцари замирали, сжимая кулаки в груди. Придворные шептались за его спиной, но он не слышал злобы - только восхищение и страх. Он не хотел этого. Или хотел? Он не был уверен.
В кабинете Аделы было тихо. Слишком тихо. Она сидела за столом, скрестив руки, положив на них голову. Её чёрные волосы, обычно собранные в тугой узел, были распущены и падали на лицо, скрывая его. Гаррет вошёл без стука, и она даже не пошевелилась. Он сел на стул напротив и молча ждал.
Прошло несколько минут. Гаррет внутри уже кипел, но сдерживал себя. Он хотел увидеть радость. Улыбку. Хотя бы намёк на то, что она гордится им. Но она сидела, как статуя, и не двигалась.
- А... ты здесь, - сказала Адела, поднимая голову. Её глаза были красными, под ними залегли тени, как у человека, который не спал неделями. Лицо было серым, измученным. Гаррет не заметил этого. Не хотел замечать.
Она с усилием встала, подошла к нему. Её движения были медленными, будто она несла на себе невидимый груз. Гаррет встал, и она обняла его - коротко, быстро, как будто торопилась. Он ответил на объятие, но холодно, не понимая, почему она не радуется. Почему она не празднует его победу.
- Поздравляю, - сказала Адела тихо, отходя от него и садясь обратно за стол. - Ты совершил невероятный подвиг. Родители это учтут. Я невероятно рада за тебя.
Гаррет смотрел на неё и думал: «Снова притворяется». Он привык, что она никогда не улыбается. Привык, что она всегда кажется холодной. Но внутри него закипела злость. Она завидует ему, подумал он. Ей не нравится, что он стал героем. Она хочет быть единственной, кто правит. Она эгоистка.
Он не знал, что последние три дня Адела не спала. Что она пила зелья, чтобы оставаться бодрой, что она управляла страной, пока он лежал без сознания. Что её измученное тело требовало отдыха, но она не могла позволить себе слабость.
- Я собираюсь отдать земли Кайдзэна тебе, - тихо сказала Адела. - И их королевство, и людей. Я попрошу выделить тебе десять сундуков золота для постройки и многого другого.
Гаррет замер. Сердце пропустило удар. Земли Кайдзэна. Целое королевство. В его руках. Он молчал несколько секунд, переваривая новость, а потом его губы изогнулись в самодовольной улыбке. Он старался не показывать радости - это было ниже его достоинства, - но внутри он ликовал.
- Ожидаемо, - сказал он, вставая, и вышел из кабинета, не оглядываясь.
Он был доволен. Нет, он был на вершине мира. У него была своя армия, свои земли, своё королевство. И теперь он мог двигаться дальше - к Фуйко. Освободить Хайли. Свергнуть их королевство. Он уже строил планы, пока шёл по коридору.
---
До вечера он провёл время с войском. Пир, который он устроил для своих рыцарей и магов, был шумным, грязным, весёлым. Они пили, ели, вспоминали битву, хвалили друг друга. Гаррет сидел в центре и слушал, как его люди рассказывали о своей победе, как они уничтожали врагов, как они сжигали их земли. Он чувствовал себя королём. Им восхищались. Его боялись. Его любили.
Он не заметил, как наступила ночь. Свечи догорали, вино кончилось, и Гаррет, пьяный и уставший, побрёл в свои покои.
Коридоры были пусты. Только свечи горели на стенах, отбрасывая длинные тени. Из окон лился холодный свет луны. Гаррет шёл медленно, спотыкаясь, чувствуя, как ноги наливаются свинцом.
У дверей своих покоев он увидел её. Эвилин стояла, прислонившись спиной к стене, и улыбалась. Ждала его. Гаррет подошёл, и его голова сама упала ей на плечо. Она пахла чем-то чистым, как дождь. Гаррет пробормотал:
- Ты...
Она не ответила. Просто погладила его по плечу, отстранилась, взяла его руку, запрокинула за его спину, придерживая, и повела в его покои. Он не сопротивлялся - слишком устал. Она уложила его на кровать, накинула одеяло, поправила подушку. Он уже почти проваливался в сон, когда услышал её тихий голос:
- Отдыхайте, господин. Впереди много работы.
Гаррет не ответил. Он уже спал.
Конец двенадцатой главы.