слово держи. | турбо

Если у казанских девчонок подготовка к свадьбе напоминала изящное дефиле в облаках лака для волос и шелковых лент, то у мужской половины «Универсама» этот процесс больше походил на планирование крупной войсковой операции. Местом сбора был выбран не пафосный ресторан и не строгий кабинет «Прогресса», а просторный бокс их центрального закрытого гаража.

Здесь пахло правильной мужской жизнью: полиролью для кузова, дорогой кожей новенького импортного «Мерседеса» Валеры, качественным бензином и горьковатым дымом хороших сигарет. Тяжелые железные ворота были приоткрыты, впуская прохладу позднего августовского вечера. На блестящем капоте старой отреставрированной «Волги» Вовы — их первой совместной гордости — были разложены нехитрые яства: тонко нарезанный балык, лимон, коробка импортных конфет (для антуража) и пузатая бутылка коллекционного армянского коньяка. Рядом выстроились простые граненые стаканы. Никакого хрусталя — пацаны оставались верны своей эстетике даже на вершине успеха.

— Так, Адидас, не дергайся. Ты сейчас похож на призывника перед медкомиссией, — Валера, вальяжно прислонившись к крылу машины, крутил в руках стакан с янтарной жидкостью. На Турбо были безупречные брюки от итальянского костюма, но рубашку он оставил расстегнутой на пару верхних пуговиц, напоминая о своем уличном прошлом. — Женишься же, не под трибунал идешь.

— Да я не дергаюсь, — Вова попытался зажечь сигарету, но спичка обломилась. Он чертыхнулся, выбросил ее и посмотрел на свои руки. — Пацаны, я в Афгане под обстрелом так не мандражировал, клянусь. Там всё просто: тут наши, там чужие, стреляй да уворачивайся. А тут... А вдруг я кольцо уроню? Или в ЗАГСе на ковре споткнусь? Там же этот их марш играть будет, все смотреть станут...

— Если упадешь, мы сделаем вид, что это был тактический маневр, — заржал Марат, сидевший верхом на перевернутом деревянном ящике из-под запчастей. — Скажем, Адидас отрабатывает укрытие при внезапной вспышке слева.

— Маратка, я тебе сейчас отработаю вспышку справа, — беззлобно пообещал Вова, наконец прикуривая от зажигалки, которую ему услужливо протянул Зима.

Вахит в этот момент был занят делом государственной важности. Он стоял перед мутным зеркалом, закрепленным на стене гаража между плакатом с полуобнаженной красоткой и календарем за 1988 год, и вел ожесточенную войну с той самой злосчастной черной бабочкой.

— Слышь, Валера, — пропыхтел Зима, чьи широкие пальцы безуспешно пытались совладать с капризным шелковым узлом. — Это не бабочка. Это удавка системы «кобра». Она меня задушить пытается до того, как мы до ЗАГСа доедем. Я в ней как интеллигент в третьем поколении выгляжу. Пацаны на районе увидят — авторитет потеряю за секунду.

— Вахит, успокойся, — улыбнулся Валера, подходя ближе и легким движением рук перехватывая концы шелковой ленты. Он за пару секунд завязал идеальный узел. — Пацаны на районе сейчас сами в таких бабочках на наши спортивные объекты устраиваться ходят. И вообще, Лерка сказала — надо. Значит, стой смирно и терпи. Ты у нас на свадьбе свидетель, лицо организации, так сказать.

— Лицо организации выглядит так, будто его сейчас стошнит этим шелком, — подал голос Марат, делая быстрый снимок на «Полароид», который он тайком утащил у Леры. На мгновенно проявившемся фото запечатлелся хмурый Зима в бабочке и ухмыляющийся Турбо. — О, шикарный кадр. Повесим в офисе над сейфом. Назовем «Перевоспитание авторитета».

— Марат, прибью, — пообещал Зима, но всё же посмотрел в зеркало и удовлетворенно хмыкнул. Бабочка действительно сидела как надо, придавая его мощной фигуре грозный, но чертовски стильный вид. — Ладно, сойдет. За диски на авторынке можно и потерпеть.

———————————-

Вова подошел к капоту «Волги», взял свой стакан и поднял его вверх. Напряжение постепенно уходило из его плеч, сменяясь мягкой, теплой грустью и осознанием того, насколько важный рубеж они сейчас перешагивают.

— Пацаны, — тихо сказал Адидас. — Давайте без лишнего пафоса. Просто... спасибо вам. Что живы. Что здесь стоим. Год назад, если бы мне кто-то сказал, что мы будем вот так собираться в чистом гараже, пить дорогой коньяк и готовиться к моей свадьбе, я бы этому человеку в глаз дал за издевательство. Мы ведь тогда на грани стояли. Каждый день мог стать последним.

Валера посерьезнел. Он подошел ближе, коснулся стаканом стакана друга.
— Мы стояли на асфальте, Вов. А теперь мы стоим на своей земле. Мы выжили, потому что держались друг за друга. И Наташка твоя... она ведь не просто девчонка. Она — наш ангел-хранитель. Сколько раз она нас зашивала, сколько раз прикрывала перед ментами. Ты правильный выбор сделал. Самый лучший в своей жизни.

— За Наташу! — громко сказал Зима, поднимая свой стакан. — За то, чтобы у вас дом был полная чаша. И чтобы пацанят у вас было как минимум на две футбольные команды. Будем их в нашем новом центре тренировать.

— Да ладно, две команды, — улыбнулся Вова, делая глоток. Коньяк приятно обжег горло, разливаясь по телу мягким теплом. — Мне бы хоть одного для начала. Чтобы на ноги поставить, человеком вырастить. Чтобы он вообще не знал, что такое «сборы» и «чушпаны».

— Не узнает, — твердо произнес Марат. — Мы об этом позаботимся. Для этого мы всё это и замутили. Наш «Прогресс» — это теперь надолго.

Они выпили. В гараже воцарилась та особенная, глубокая тишина, которая бывает только между очень близкими мужчинами, прошедшими вместе через смертельные опасности. В этой тишине не нужно было слов — каждый вспоминал тех, кого с ними уже не было, и радовался за тех, кто остался.

—————————————

— Так, ладно, — Вова встряхнул головой, отгоняя грустные мысли. — У нас завтра по плану выкуп. Вы вообще понимаете, на кого мы идем? Там же Ритка оборону держать будет. А Рита, когда дело касается денег или правил, страшнее любого прокурора. Она из нас всю душу вынет.

— О, выкуп — это моя тема! — Марат потер ладони в предвкушении. — Я составил детальный тактический план штурма квартиры. Зима, покажи карту.

Вахит вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, на котором карандашом был нарисован план подъезда ритиного дома.

— Короче, схема такая, — заговорщически начал Марат, водя пальцем по бумаге. — Первый рубеж обороны — это Лера и Айгуль на первом этаже. Они будут требовать стихи и песни. Для этого у нас есть Зима. Вахит, ты выучил стихотворение, которое я тебе дал?

— Выучил, — хмуро буркнул Зима. — «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты...». Только я не понял, почему я должен это Лерке рассказывать, если женится Адидас?

— Потому что если ты расскажешь это с выражением, она растает и пропустит нас без боя! — объяснил Марат как маленькому. — А если ты начнешь бубнить, она потребует с нас выкуп в твердой валюте. А у нас бюджет не резиновый, нам еще на ресторан надо оставить.

— А на втором этаже кто? — спросил Вова, с интересом разглядывая схему.

— На втором этаже сидит Рита, — вздохнул Марат. — И вот тут у нас проблемы. Рита не верит в стихи. Рита верит в баланс. Она приготовила для нас финансовые загадки. Например, сколько весит миллион рублей мелкими купюрами или какова процентная ставка по кредиту в швейцарском банке.

— Ну, тут у нас есть Турбо, — Вова посмотрел на Валеру. — Валера у нас по финансам теперь спец не хуже Риты. Валер, ты сможешь ее заболтать?

Валера усмехнулся, поправляя манжеты.
— Я ее не просто заболтаю. Я ее поцелую, и она забудет все свои вопросы. Это называется «тактический обходной маневр».

Пацаны дружно захохотали.
— Слышь, Турбо, ты смотри, аккуратнее с маневрами, — сквозь смех сказал Зима. — А то Ритка тебе быстро этот маневр в дебет запишет. Будешь потом всю свадьбу посуду мыть.

————————————

Время близилось к полуночи. Коньяк в бутылке заметно поубавился, а разговоры стали еще более непринужденными. Они вспоминали свои первые машины, смешные случаи на разборках, то, как Марат впервые привел Айгуль в их подвал, и как Зима пытался произвести впечатление на Леру, катая ее на мотоцикле без глушителя.

— А помнишь, Вов, — тихо сказал Валера, глядя на звезды сквозь приоткрытые ворота, — как мы в Москве на вокзале сидели? Холод собачий, денег ноль, в кармане только мечта и пистолет. И ты тогда сказал: «Мы вернемся в Казань королями». Правда нас на вокзале потом Дом-быт ждали, и отмудохали...

— Помню, — Вова улыбнулся, его взгляд был устремлен в прошлое. — И ведь вернулись. Только корона оказалась тяжелой, Валер. Столько ответственности...

— Зато мы ее держим, — ответил Турбо. — И удержим. Главное — завтра сделать этот первый, самый важный шаг. Ты готов, Адидас?

Вова посмотрел на кольцо, которое он снова вытащил из кармана и держал на ладони. В тусклом свете гаражной лампы бриллиант вспыхнул чистым, искристым светом.

— Готов, — твердо сказал он. — Больше никаких сомнений. Я люблю ее. И сделаю всё, чтобы она была счастлива.

— Вот это слова мужчины, — Зима поднял свой стакан. — Ну что, пацаны, по последней — и спать? Завтра великий день. Нам нужно быть в форме. Адидас, иди выспись. А то невеста подумает, что мы тебя всю ночь в подвале пытали.

— Иду, иду, — улыбнулся Вова.

Они допили коньяк, дружно потушили сигареты в старой железной банке из-под масла и начали собираться. Гараж медленно пустел, утихали голоса, закрывались тяжелые ворота. Но в этой августовской темноте оставалось нечто невидимое, но невероятно прочное. Это была их дружба — стальная, нерушимая связь, которая помогла им выжить на грязном асфальте и которая теперь вела их в новую, чистую жизнь.

Мальчишник закончился. Впереди был день, который навсегда разделит их жизнь на «до» и «после». И они были готовы встретить его с гордо поднятой головой.

—————————————————————————
Мальчики тоже хорошо посидели)

мой тгк: еронина говорит.