слово держи. | турбо

Август догорал ленивым, медовым закатом, окрашивая крыши казанских «сталинок» в теплые охристые тона. Город медленно остывал после дневного зноя, впуская в открытые окна прохладу с Волги. Но в просторной гостиной квартиры Валеры и Риты о прохладе только мечтали — здесь кипела работа, масштаб которой мог сравниться разве что с открытием нового филиала «Прогресса». Только вместо бухгалтерских книг и строительных смет повсюду были разложены отрезы тончайшего белого шелка, рулоны дефицитного прибалтийского гипюра, ворохи фатина, коробки со шпильками и флаконы французских духов.

До свадьбы Вовы и Наташи оставалась ровно неделя. И если мужская половина «Универсама» во главе с Адидасом наивно полагала, что подготовка — это просто «купить костюмы, заказать ресторан и привезти ящик армянского коньяка», то девочки знали: настоящая свадьба создается здесь, в тихом шелесте ниток и за закрытыми дверями.

— Наташка, не вертись! Я так тебе весь подол криво наметаю, а потом будешь на регистрации как хромая утка спотыкаться, — Лера, зажав губами три английские булавки, сидела на корточках перед невысоким подиумом, сооруженным из трех толстых томов энциклопедии и старой коробки из-под импортного телевизора.

Наташа стояла на этой импровизированной сцене, затаив дыхание. На ней было свадебное платье — не то стандартное, тяжелое и безвкусное, что предлагали в казанских салонах для невест, а сшитое на заказ по эскизам, которые Рита тайком раздобыла через московских знакомых у одного столичного модельера. Нежное, силуэта «русалка», с закрытыми кружевными плечами и длинным рядом крошечных пуговиц на спине. Оно делало Наташу похожей не на суровую советскую докторшу, а на утонченную героиню французского кино.

— Я не верчусь, — оправдывалась Наташа, пытаясь сделать глубокий вдох. — Просто корсет так затянут, что я забываю, как дышать. Скажи мне, как врач врачу, Лерка: если я упаду в обморок прямо в ЗАГСе, Вовка меня на руках унесет или начнет искусственное дыхание делать по всем правилам военного устава?

— Унесет, даже не сомневайся, — рассмеялась Айгуль, сидевшая на диване и бережно расправлявшая длинную фату. — Он на тебя так смотрит, будто ты из чистого хрусталя сделана. Вчера на летучке Валера ему что-то про поставки цемента говорит, а Вова сидит, улыбается и в блокноте рисует... ну, то ли ромашку, то ли кардиограмму. Валера аж кашлянул, говорит: «Адидас, очнись, плиты уплывают!». А тот только вздохнул: «Да, плиты... Наташа сегодня дежурство закончила».

Комнату затопил дружный девичий смех. Даже Рита, которая увлеченно разливала по хрустальным бокалам холодный лимонад с мятой, не удержалась и прыснула.

— Да уж, наши суровые пацаны совсем раскисли, — Рита подошла к Наташе, протягивая ей бокал. — Держи, невеста. Сделай глоток, полегчает. Валера вчера тоже ходил по квартире как неприкаянный. Спрашиваю: «Что случилось, Валер? Склады в порту опять штурмуют?». А он мне: «Ритка, представляешь, Зима не может найти белую бабочку. Говорит, в спортивном костюме на свадьбу пойдет, если бабочку не найдем. А Адидас грозится его за это лично в Волге искупать». Они из-за этой бабочки чуть стрелку казанским стилягам не забили!

— Ой, я не могу с них! — Лера вытащила булавки изо рта и без сил повалилась на ковер. — Представляю Вахита в бабочке. Это же готовый кадр для комедии. Он в ней будет похож на пингвина-рецидивиста. Я ему вчера говорю: «Вахит, надень хотя бы приличный галстук». А он мне: «Лер, галстук — это удавка. Я в нем задохнусь и не смогу Вовке крикнуть „Горько!"». Пришлось пообещать, что если он наденет бабочку, я разрешу ему купить те диски на авторынке, о которых он полгода мечтает.

— И как? Согласился? — с любопытством спросила Айгуль.

— Торговался как на базаре в Стамбуле! Но в итоге сошлись на бабочке и одном походе на футбол без моего ворчания.

Наташа осторожно сошла с коробки, придерживая тяжелый подол, и опустилась в мягкое кресло, стараясь не помять деликатную ткань.

— Девочки, спасибо вам, — тихо сказала она, обводя взглядом комнату. В ее серых глазах блеснули слезы, но теперь это были с лезы абсолютного, звенящего счастья. — Если бы не вы... Я ведь когда сюда ехала, в Казань, думала — ну всё, попала в логово к бандитам. Думала, буду только раны зашивать да от ментов прятаться. А нашла... нашла вас. Настоящих.

Рита подсела на подлокотник ее кресла и мягко обняла Наташу за плечи.
— Мы все когда-то думали, что наша жизнь — это просто выживание на асфальте. Но асфальт закончился, Наташ. Началась земля. А на земле должно что-то расти. Вот мы и растим. Нашу семью.

— Точно, — поддержала Айгуль, подсаживаясь ближе. — Мы теперь как сестры. И свадьба эта — она ведь для нас всех как победа. Настоящая победа над тем страхом, который нас душил.

Лера поднялась с пола, отряхнула колени и решительно всплеснула руками:
— Так, отставить сырость и слезы! У нас тут вообще-то примерка прически по плану. Айгуль, тащи лак для волос и шпильки. Рита, включай магнитофон, надо поймать правильный ритм. А то под наши грустные разговоры мы Наташе сейчас на голове воронье гнездо соорудим вместо бабетты.

Рита послушно подошла к японскому магнитофону — еще одному трофею их новой, обеспеченной жизни — и нажала на кнопку. Из динамиков полилась мягкая, чарующая мелодия зарубежной эстрады. В комнате воцарился легкий, праздничный хаос.

Лера, которая оказалась невероятно талантливым парикмахером-самоучкой, принялась колдовать над светлыми волосами Наташи. Она ловко разделяла пряди, начесывала их, брызгала лаком, отчего в воздухе повисло сладкое химическое облако, и закалывала невидимками.

— Айгуль, держи зеркало повыше, — командующим тоном произносила Лера. — Наташа, не спи, держи голову прямо. Рита, подай вон те жемчужные заколки. Да не те, мелкие, а те, что мы в Москве на Кузнецком мосту покупали.

— Эти? — Рита протянула небольшую коробочку с перламутровыми бусинами на шпильках.

— Да, они идеальны. Подчеркнут кружево на воротнике.

Айгуль с восхищением смотрела на то, как под руками Леры обычная прическа превращается в произведение искусства.
— Наташ, ты невероятная. Вова просто дар речи потеряет, когда тебя увидит. Он и так на тебя дышать боится, а тут... мне кажется, он забудет, как его зовут.

— Главное, чтобы он в ЗАГСе не забыл сказать «да», — пошутила Наташа, хотя в ее голосе все же промелькнула легкая дрожь волнения. — Знаете, девочки... я ведь до сих пор иногда просыпаюсь среди ночи и не верю. Мне кажется, что сейчас открою глаза — а я в общежитии, за окном дождь, завтра снова тяжелая смена на скорой, и никакого Вовы нет. Никакого «Универсама», никакого этого красивого дома.

Рита взяла ее за руку, крепко сжав холодные пальцы.
— Это не сон, Наташка. Это твоя реальность. Ты ее заслужила. Своим терпением, своим сердцем. Ты ведь Вовку с того света вытащила — и физически, когда его ранили, и морально, когда он из Афгана вернулся потерянный. Вы друг друга спасли. Так что никаких сомнений. Только вперед.

Наташа посмотрела на свое отражение в большом трюмо. Из зеркала на нее глядела потрясающая, нежная девушка с сияющими глазами и безупречной прической, в которой благородно мерцали крупицы жемчуга. Кружево платья мягко облегало шею, подчеркивая белизну кожи. Это была она. Новая Наталья Румянцева. Женщина, которая шла навстречу своей любви.

— Ну всё, шедевр готов! — Лера торжественно сделала последний пшик лаком и победно подняла расческу, как дирижерскую палочку. — Девочки, оцените масштаб катастрофы для мужских сердец Казани.

— Божественно, — искренне выдохнула Айгуль.

— Просто невероятно, — согласилась Рита, ласково погладив Наташу по плечу. — Вова будет самым счастливым человеком на земле.

Наташа улыбнулась, и эта улыбка была теплее августовского солнца.
— Спасибо вам, мои хорошие. Я даже не знаю, что бы я делала без вас.

— Так, а теперь — самое приятное, — Рита заговорщически подмигнула подругам. — Мальчики сейчас на своей «тайной базе» обсуждают, как они будут нас удивлять. А у нас есть свое секретное оружие. Лерка, неси коробку.

Лера с загадочным видом нырнула под кровать и вытащила оттуда большую, обернутую в красивую бумагу коробку, перевязанную шелковой лентой.

— Это что? — удивилась Наташа.

— Это наш общий подарок теб е на девичник, — Рита помогла Лере водрузить коробку на стол. — Открывай. Только осторожно.

Наташа аккуратно развязала бант, сняла крышку и убрала защитную папиросную бумагу. Внутри лежало потрясающее, невесомое шелковое белье персикового цвета, отороченное тончайшим французским кружевом — ручная работа, которую Рита заказывала через прибалтийских контрабандистов. Рядом лежал пушистый белый халат с вышивкой «N» на кармане и пара изящных домашних туфелек на небольшом каблучке с помпонами.

Наташа ахнула, прикрыв рот ладонью.
— Девочки... это же... это же безумная роскошь! Откуда?

— Места надо знать, — рассмеялась Рита. — Мы хотим, чтобы наше утро невесты началось красиво. Никаких застиранных халатов и бигуди. Только шелк, шампанское и мы — красивые, счастливые, готовые к новой жизни.

— Ох, чую я, утро невесты плавно перерастет в грандиозный шухер для жениха, — Лера задорно подмигнула. — Представляю, как Адидас приедет тебя выкупать, а тут мы такие — в шелках и при параде. Он забудет все заготовленные стихи и выкупит тебя за все золотовалютные резервы «Прогресса».

— И пусть выкупает! — весело подхватила Айгуль. — Мы дешево нашу Наташку не отдадим. Вове придется попотеть, чтобы нас задобрить.

Они еще долго сидели в уютной гостиной, пили лимонад, примеряли фату по очереди, смеялись и строили планы на будущее. Даже Лера не удержалась и закружилась перед зеркалом, заставив Зиму мысленно икнуть на своей мальчишеской посиделке.

За окном окончательно стемнело. Казанское небо усыпали крупные, теплые августовские звезды. Город жил своей сложной, порой жестокой жизнью, но в этой отдельно взятой квартире горел мягкий свет, пахло ландышами, лаком для волос и искренней, чистой девичьей дружбой. Они были готовы. Они создали свой бархатный щит, который защитит их мужчин от любых бурь.

Впереди была неделя суматохи, но девичья подготовка была завершена на «отлично». Они были не просто подругами невест. Они были хранительницами этого нового, хрупкого мира, который они отвоевали у холодного асфальта. И этот мир обещал быть прекрасным.

—————————————————————————
Девичник прошел идеально!

мой тгк: еронина говорит.