слово держи. | турбо

Когда Валера и Рита вошли в тесную комнату на Измайлово, там мгновенно стало тесно от повисшей тишины. Марат вскочил с подоконника, Зима медленно поднялся со стула, а Лера просто застыла с чайником в руках.

Они стояли в дверях, держась за руки так крепко, будто боялись, что реальность рассыплется. Валера — в грязных на коленях штанах, со светящимися, живыми глазами. Рита — припухшая от слез, но впервые за долгое время спокойная.

— Ну, слава богу... — выдохнула Лера, ставя чайник на плитку. — Живые.

Марат издал какой-то победный клич и бросился обнимать обоих сразу. Вахит просто кивнул, коротко и веско, но в этом кивке было всё: и уважение, и облегчение, и признание того, что Турбо сделал самый важный «выход» в своей жизни — выход к человеку.

Вечер прошел в разговорах. Впервые они сидели не как группировка, обсуждающая дележку районов, а как обычные подростки, волею судьбы заброшенные в чужой огромный город. Рита рассказывала про дядю Олега, про шиномонтаж и про то, как Москва может стать домом, если перестать с ней воевать.

— Завтра пойдем вместе, — твердо сказал Валера, глядя на Риту. — Я поговорю с твоим дядей.

— Валер, он строгий, — предупредила Рита. — Он не любит... — она замялась.

— Пацанов с улицы он не любит, — закончил за неё Вахит. — И правильно делает. Нам всем надо «переобуваться», Валер. Нас тут за «универсамовских» только в Бутырку закроют, и всё.

—————————————
23 марта. 1990 год.

На следующее утро Люблино встретил их ослепительным солнцем. Валера надел всё самое приличное, что удалось собрать по друзьям: чистую куртку Зимы и свежую рубашку. Он шел за Ритой к шиномонтажному центру, чувствуя, как внутри всё сжимается от непривычного страха. Это был не тот страх, что перед дракой «стенка на стенку». Это был страх не подойти, не соответствовать, подвести её снова.

Олег стоял у входа в бокс, наблюдая, как мастера меняют колеса на новенькой «Мерседес-190». Увидев племянницу с крепким, коротко стриженным парнем, на лице которого отчетливо читалось «прошлое», он нахмурился.

— Здравствуй, Рита, — Олег перевел взгляд на Валеру. Глаза у него были пронзительные, как у опытного оперативника. — Это кто?

— Дядя Олег, это Валера. Тот самый, из Казани. О котором я говорила.

Валера сделал шаг вперед и протянул руку.
— Здравствуйте.

Олег не спешил пожимать её. Он долго смотрел Валере в глаза, будто читал там историю всех его драк и выездов.
— Слышал я про тебя, Валера. Рита рассказывала. И почерк твой на лице вижу. Зачем пришел?

— Работать хочу, — прямо ответил Валера. — Рита сказала, вам люди нужны. Я в машинах разбираюсь, гайки крутить умею. К физическому труду привычный.

Олег усмехнулся, закуривая сигарету.
— Машины — это не только гайки, парень. Это ответственность. У меня клиенты серьезные. Если ты завтра сорвешься обратно к своим дружкам «район держать» — мне проблемы не нужны.

— Не сорвусь, — Валера не отвел взгляда. — Нет больше никакого района. И дружков нет. Есть только она, — он кивнул на Риту. — И я за неё зубами держаться буду. Хоть полы мыть заставьте, мне всё равно. Дайте шанс. Один.

Олег посмотрел на племянницу. Рита смотрела на него с такой мольбой, что суровое сердце автомеханика дрогнуло. Он выпустил струю дыма в холодный мартовский воздух.

— Ладно. Значит так, Турбо... или как тебя там. Иди к Михалычу в третий бокс. Сегодня на подхвате: подать, принести, мусор убрать, диски отмыть. К вечеру посмотрю на твои руки. Если чистые останутся — значит, не работал. Если в мазуте — будем говорить дальше.

Валера кивнул, коротко взглянул на Риту — в её глазах была гордость — и быстро зашагал в сторону боксов.

—————————————

Весь день Рита наблюдала за ним из окна администрации. Она видела, как Валера, отбросив всякую спесь, таскал тяжелые покрышки, как он, согнувшись в три погибели, отмывал въевшуюся грязь с импортного литья, как внимательно слушал ворчливого Михалыча.

В обед она вынесла ему бутерброды и чай. Валера сидел на перевернутом ведре, его лицо было испачкано в саже, руки по локоть в черном масле, но он улыбался.

— Тяжело? — тихо спросила она.

— Знаешь, Рит... — он сде лал глоток горячего чая. — Это легче. Намного легче, чем стоять на «коробке» и ждать, когда тебе в спину прилетит. Здесь всё честно. Гайку закрутил — держится. Не закрутил — нет. Хочу, чтобы всё у нас так было. Честно.

Вечером Олег зашел в бокс. Он оглядел чисто убранное рабочее место и посмотрел на уставшего, но не сдавшегося парня.

— Руки покажи, — скомандовал Олег.

Валера вытянул вперед ладони. Сбитые костяшки, чернота под ногтями, которую не взял даже самый едкий порошок.

Олег молча достал из кармана несколько купюр и протянул Валере.
— Это за сегодня. Завтра в восемь ноль-ноль как штык. Опаздаешь хоть на минуту — вылетишь. Понял?

— Понял, — Валера бережно взял деньги. Первые деньги в его жизни, заработанные не силой, а трудом.

————————————-

Вечером они возвращались домой на метро. Весь вагон смотрел на эту странную пару: бледную, красивую девушку-школьницу и парня в рабочей одежде, от которого пахло бензином и потом. Валера сидел, прислонившись головой к стеклу, и Рита положила голову ему на плечо.

— Получилось, Валер... — прошептала она.

— Это только начало, Ритка, — он накрыл её руку своей, все еще пахнущей машинным маслом. — Только начало.

В это время в Измайлово Вахит и Марат тоже не сидели без дела. Они вовсю «бомбили» на своей «копейке», развозя запоздалых москвичей по домам. Лера ждала их всех дома, готовя нехитрый ужин.

В ту ночь в их маленькой коммуналке было по-особому тепло. Казань казалась далеким, страшным сном, а Москва... Москва принимала их. Медленно, неохотно, через пот и усталость, но принимала.

Асфальт остался там, за сотни километров. Здесь была жизнь. И за эту жизнь они теперь готовы были драться по-настоящему. Не за район. А за друг друга.

—————————————————————————
Ну что ж.. Они так и останутся в Москве, или что то случится? Узнаем дальше

мой тгк: еронина говорит.