слово держи. | турбо

18 декабря. 1989 год

Морозная мгла укутала город густым покрывалом. На заснеженных улицах около кафе «Снежинка» не было ни души. Фонари раскачивались от порывов ледяного ветра, отбрасывая длинные, ломаные тени на сугробы.

В паре кварталов от кафе, в тени кирпичной пятиэтажки, замерла группа людей. Вова Адидас стоял впереди, подняв воротник своей куртки. Его лицо было сосредоточенным и суровым. Рядом с ним дышал тяжелым, рваным паром Валера. Голова Турбо была наспех перемотана серой трикотажной пеленкой, сквозь которую уже проступило темное пятно свежей крови, но он, казалось, вообще не чувствовал боли. Его глаза горели сумасшедшим, смертоносным огнем. В правой руке он сжимал тяжелый кусок обледенелой арматуры, а левая была глубоко засунута в карман куртки — там, прижатая к самому бедру, лежала красная варежка Риты.

Марат стоял чуть позади, его колотила крупная дрожь — не от холода, а от разрывающей изнутри паники за Айгуль. Зима и еще несколько старших пацанов из «Универсама» замерли в ожидании команды, сжимая в руках монтировки и кастеты.

— Так, пацаны, слушай сюда, — негромко, но отчетливо произнес Адидас, и его голос мгновенно заставил всех подобраться. — «Снежинка» — это их точка. Там наверняка дежурят двое-трое на входе. Зима, берешь троих младших, заходите с парадного. Устройте там шум, бейте витрины, орите, отвлекайте внимание на себя. Сделайте так, чтобы вся шелупонь из зала побежала к вам.

— Сделаем, Вов, — глухо отозвался Зима, поправляя шапку.

— Мы с Турбо и Маратом заходим с тыла, — продолжил Адидас, косясь на Валеру. — Там есть служебный вход через кухню и маленькие окна подсобки. Турбо, ты как, на ногах стоишь?

Валера даже не повернул головы в его сторону. Он просто молча кивнул, сильнее сжав пальцы на металлической трубе. На его лице не осталось ни одной человеческой эмоции — только ледяная решимость уничтожить любого, кто встанет между ним и Ритой.

— Всё. Работаем, — скомандовал Адидас.

Группа бесшумно разделилась. Зима со своими пацанами рванул в обход, к парадному входу, ярко освещенному желтыми огнями. Через полминуты оттуда раздался звонкий, оглушительный треск разбиваемого стекла и дикие крики: «Универсам! Стоять, суки!»

— Пошли! — выдохнул Адидас.

Они побежали к заднему двору кафе. Сугробы здесь были по колено, но пацаны не обращали на это внимания. Валера шел напролом, как танк. Они ворвались во внутренний дворик, заваленный пустыми деревянными ящиками из-под бутылок.

Марат сразу бросился к низкому, покрытому инеем окошку подсобки. Он упал на колени прямо в снег, достал складной нож и принялся лихорадочно ковырять примерзшую оконную раму.

— Валера, помогай! — прошептал Марат, сглатывая слезы. — Она здесь, я чувствую, они здесь!

Турбо подошел, отодвинул Марата плечом и с силой ударил концом арматуры по деревянному стыку рамы. Раздался сухой треск, дерево лопнуло, и окно со скрипом подалось внутрь, впуская в темное помещение струю морозного воздуха.

——————————————

Рита вздрогнула, когда сверху, прямо на старый продавленный диван, посыпалась замерзшая известка и осколки стекла. Она прижала к себе Айгуль еще крепче, закрывая её голову руками.

В проеме открывшегося окна показались ноги в тяжелых зимних ботинках. Кто-то быстро, ломая раму, протиснулся внутрь и спрыгнул на пол.

— Айгуль! Рита! — раздался отчаянный, сорванный шепот Марата.

— Марат! Мы здесь! — выдохнула Рита, чувствуя, как из глаз наконец-то хлынули слезы, которые она сдерживала всё это время.

Следом за Маратом в подсобку буквально рухнул Валера. Он приземлился на карачки, мгновенно вскочил и диким, затравленным взглядом обвел темную комнату. На экране телевизора всё еще крутилась грязная кассета, заливая каморку синюшным, неестественным светом.

Когда взгляд Валеры упал на Риту, его сердце завязалось в тугой, болезненный узел. В полумраке он увидел её окровавленное лицо, разбитую бровь, с которой на щеку всё еще капала кровь, и разорванный в клочья свитер, обнажающий хрупкие плечи и ключицы. Но страшнее всего были клоки волос, валявшиеся на полу рядом с диваном.

В лера издал глухой, страшный звук — смесь рыдания и звериного рыка. Он в два шага преодолел расстояние между ними и упал перед ней на колени. Его большие, дрожащие руки коснулись её лица. Он делал это так осторожно, словно боялся, что она рассыплется от его прикосновения.

— Ритка... девочка моя... — шептал он, и его голос срывался. — Что они сделали... Что эти твари с тобой сделали...

— Валера... — Рита уткнулась лицом в его плечо, судорожно вцепляясь пальцами в его куртку. Её тело сотрясалось от рыданий. — Он... Колик... он пытался... но я не дала... Валер, я не дала ему ничего сделать! Я его побила...

— Тихо, тихо, маленькая тучка моя, — Валера прижал её к себе, укрывая своим телом от этого жуткого места. Он быстро скинул свою тяжелую кожаную куртку и набросил ей на плечи, бережно застегивая до самого подбородка, чтобы скрыть разорванную одежду. — Всё, я здесь. Больше никто не тронет. Слышишь? Ни одна тварь.

Рядом Марат уже бережно поднимал на руки Айгуль. Девочка была в состоянии глубокого шока — она не реагировала на слова, лишь судорожно цеплялась пальцами за куртку Марата, тихонько скуля, как раненый зверек.

В этот момент за дверью подсобки послышался быстрый топот сапог и отборный мат.
— Колик, сука, там «универсамовские» с фасада прут! — донесся чужой голос. — Где девки?!

Дверь подсобки резко распахнулась. На пороге появился Колик с монтировкой в руке. Его лицо было исцарапано, на лбу красовался синий подтек от брошенной Ритой краски.

Увидев в каморке Валеру и Марата, Колик замер, но среагировать не успел.

Турбо поднялся с пола медленно, словно распрямляющаяся стальная пружина. В его глазах больше не было страха или боли от сотрясения — там осталась только первобытная, чистая жажда убийства. Он шагнул навстречу Колику.

— Ты... — выдохнул Колик, пытаясь замахнуться монтировкой.

Валера уклонился от удара с поразительной для его состояния легкостью. Он перехватил руку Колика, с силой вывернул её, заставив выронить железку, и нанес страшный, сокрушительный удар снизу в челюсть. Колик отлетел к стене, но Турбо не дал ему упасть. Он схватил его за грудки и принялся методично, с глухим остервенением вбивать его лицо в кирпичную кладку подсобки.

— Валера, стой! Убьешь! — закричал ворвавшийся в комнату Вова, хватая Турбо со спины. — Нам уходить надо! Менты на подходе, кто-то из местных вызвал! Забираем девчонок и уходим!

Валера тяжело дышал, его кулаки были разбиты в кровь — уже чужую, смешанную со своей. Он бросил обмякшее, окровавленное тело Колика на пол, плюнул на него и повернулся к Рите.

— Уходим, — коротко бросил он, подхватывая её на руки. Рита была настолько слаба, что даже не пыталась сопротивляться — она просто закрыла глаза, полностью доверившись ему.

Пацаны из «Универсама» слаженно отступили через разбитое окно подсобки. Через минуту они уже бежали дворами, растворяясь в снежной метели, оставляя позади воющие сирены милицейских машин и разгромленное кафе «Снежинка».

——————————————

До дома Валеры они добирались дворами, избегая освещенных улиц и остановок общественного транспорта. Идти к родителям Айгуль сейчас нельзя — там бы сразу поднялся крик, вызвали бы милицию, и девчонок затаскали бы по допросам, что окончательно сломало бы их психику. Нужно было дать им прийти в себя в безопасном месте.

Квартира Турбо встретила их привычным теплом и тишиной. Валера аккуратно опустил Риту на диван в большой комнате. Марат бережно уложил Айгуль рядом, укрыв её тремя одеялами, которые нашел в шкафу.

В квартире воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Никто не решался заговорить первым.

Валера прошел в ванную, намочил полотенце холодной водой и вернулся в комнату. Он сел на край дивана рядом с Ритой. На его лице, обычно таком дерзком и уверенном, сейчас читалась безграничная, щемящая нежность, смешанная с чувством вины.

— Рит, — тихо позвал он. — Посмотри на меня.

Она открыла глаза. Валера аккуратно, стараясь не причинить боли, начал вытирать кровь с её разбитой брови и щеки. Рита шипела, когда холодная вода касалась ран, но не отстранялась.

— Прости меня, — глухо произнес он, не поднимая глаз. — Не уберег. Есл и бы я тогда... если бы не пропустил тот удар...

— Валера, перестань, — Рита протянула дрожащую руку и коснулась его щеки. — Ты дрался за нас. Ты их задержал. Если бы не ты, они бы... они бы сразу нас забрали. Ты всё правильно сделал.

Валера перехватил её руку, прижал её к своим губам и закрыл глаза. На его ресницах блеснули слезы.
— Я их уничтожу, Ритуль. Всех до единого. Желтого, Колика... Слово пацана тебе даю — они за каждую твою слезу, за каждый волосок кровью умоются.

— Не надо, Валер... — прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу. — Просто будь рядом. Мне страшно, когда тебя нет.

Он ничего не ответил, лишь крепче обнял её, вдыхая родной запах, сквозь который теперь отчетливо пробивался запах подвала и сырости.

В это время Марат сидел на полу у дивана, крепко сжимая руку Айгуль. Девочка постепенно засыпала под воздействием пережитого шока, её дыхание становилось более ровным, но даже во сне она судорожно вздрагивала. Марат не сводил с неё глаз. Его лицо, обычно веселое и беззаботное, за эту ночь повзрослело лет на десять. Он тихонько шептал ей какие-то успокаивающие слова, перебирая её пальцы.

————————————-

Вечер незаметно перетек в глубокую, глухую ночь. На кухне тихо свистел чайник — Рита, переодевшись в огромный, теплый шерстяной свитер Валеры, который пах его одеколоном и домашним уютом, приготовила для всех крепкий чай с сахаром.

Они пили его в полумраке кухни, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить наконец-то уснувшую Айгуль.

— Вы у меня сегодня остаетесь, — тихо, но твердо сказал Валера, глядя на Марата. — На улицу сейчас соваться — самоубийство. «Домбытовские» злые, могут караулить у домов. Здесь тихо. Моя хата — крепость. Окна зашторены, дверь на три замка.

— Спасибо, Турбо, — глухо отозвался Марат, сжимая в руках теплую кружку. — Я перед тобой в долгу.

— Заткнись, — без злобы, утомленно бросил Валера. — Мы на одной улице живем. Своих не бросаем.

—————————————-
19 декабря. 1989 год

Около четырех часов утра они наконец попытались лечь спать. Марат устроился на полу на матрасе рядом с диваном, на котором спала Айгуль, чтобы быть рядом, если она проснется и испугается.

Валера увел Риту в спальню. В комнате было прохладно, за окном выла метель, швыряя пригоршни жесткого снега в стекло. Они легли на кровать прямо в одежде, укрывшись тяжелым ватным одеялом.

Рита прижалась к Валере всем телом, пряча лицо у него на груди. Её всё еще слегка потряхивало от пережитого ужаса, но тепло его тела постепенно успокаивало её. Валера обнял её своими сильными, надежными руками, утыкаясь носом в её макушку.

Они не спали. Оба лежали в темноте, прислушиваясь к завыванию ветра за окном и к дыханию друг друга. Валера медленно перебирал её волосы, бережно обходя те места, где кожа головы была повреждена. Каждое его движение было наполнено такой заботой, что Рита наконец почувствовала: весь этот кошмар остался там, снаружи, в холодном заснеженном городе. А здесь, в этой темной комнате, под защитой Турбо, она была в полной, абсолютной безопасности.

— Я люблю тебя, малая, — тихо, почти беззвучно произнес Валера в темноту спальни. — Слово сдержу, всегда рядом буду.

Рита улыбнулась сквозь слезы и крепче прижалась к нему.
— И я тебя.

За окном бушевала зимняя буря, заметая следы прошедшей битвы, но в маленькой квартире Турбо царил хрупкий, выстраданный покой, который они готовы были защищать ценой собственных жизней.

—————————————————————————
Все таки спасли) Что же будет дальше?

мой тгу: еронина говорит.