слово держи. | турбо

18 декабря. 1989 год.

Кафе «Снежинка» в этот час выглядело как декорация к фильму ужасов. Липкий пол, затянутый копотью потолок, запах дешевого маргарина, который въелся в стены за десятилетия, и тусклый, нервно мигающий свет — всё это давило на психику сильнее любого оружия.

Их заперли в подсобке, где хранились просроченные консервы и старый инвентарь. Рита сидела на корточках, прижимая к себе Айгуль. Та была похожа на хрупкую фарфоровую куклу, которую бросили на пол: белая, с расширенными от ужаса зрачками, она не проронила ни звука после того, как их затащили сюда.

Дверь со скрежетом отворилась. На пороге стоял Колик. Он медленно вошел, прикрыв за собой дверь, и в маленькой каморке стало совсем тесно. От него пахло дешевым одеколоном и куревом. Он окинул девушек взглядом — не то чтобы оценивающим, а скорее хищно-любопытным, как энтомолог, нашедший редкий экземпляр.

— Ну вот, — произнес он, и его голос в тишине прозвучал как удар хлыста. — Говорил же я тебе, Ритка, что мир тесен. В прошлый раз не вышло, а сегодня — сам бог велел. Это судьба. От нее ведь не убежишь, правда?

Рита чувствовала, как внутри нее закипает холодная, колючая ярость. Она медленно поднялась, вставая между Коликом и Айгуль.
— Ты трус, Колик, — процедила она сквозь зубы. — Только на девчонок и можешь кидаться, когда за спиной шайка. Где твой Желтый? Сбежал?

Колик усмехнулся. В этой улыбке не было ничего человеческого. Он подошел к столу, выставил две порции подтаявшего мороженого, которое притащил откуда-то из холодильника.
— Желтый занят делами поважнее ваших. А я — человек слова. Даю вам «слово пацана», что всё нормально будет. Вы только не дергайтесь, и мы красиво посидим.

Он отошел к полке, где примостился их видеомагнитофон. Колик начал возиться с кабелями, то и дело чертыхаясь. Его движения были нервными, дергаными. Когда на экране старого телевизора замелькали кадры — сначала какие-то мультики, потом сменившиеся резким, грязным изображением запрещенного порно, которое в то время было высшим проявлением «запретного плода» для таких уличных отморозков — воздух в подсобке стал почти физически тяжелым.

— Смотрите, — Колик повернулся к ним, его глаза неестественно блестели. — Учитесь, как взрослые люди живут.

Он подошел к ним, хватая Айгуль за плечо. Девочка вздрогнула и закрыла глаза. Рита не выдержала. Она сработала на инстинктах, как дикий зверь, загнанный в угол. Она ударила Колика ладонью в лицо, вложив в этот удар всю свою ненависть.

— Не трогай её! — крикнула она.

Колик опешил на секунду. В его глазах отразилось искреннее изумление, которое тут же сменилось звериной злобой. Он схватил Риту за волосы и с такой силой дернул назад, что она чуть не потеряла сознание от боли. Раздался неприятный треск — несколько клочьев волос остались у него в руке.

— Ах ты гадина! — прорычал он.

Он ударил ее кулаком в бровь. Голова Риты мотнулась, и она почувствовала, как по виску потекла горячая струйка. Она упала, но тут же попыталась встать, хватаясь за край стола. Колик, чувствуя, что контроль ускользает, в ярости схватил её за воротник свитера и дернул на себя. Ткань, старая и истертая, не выдержала. Раздался громкий треск, свитер разошелся в зоне декольте. Рита прижала руки к груди, сжавшись в комок, но не перестала смотреть на него волчицей.

— Ну что, теперь по-хорошему будет? — прошипел Колик, нависая над ней.

Но Рита, даже будучи избитой, продолжала сопротивляться. Она лягалась, царапала ему руки, впивалась ногтями в его кожу. В какой-то момент, когда он попытался прижать её к дивану, она из последних сил вцепилась в него и повалила на грязный пол. Колик был силен, но Рита дралась за свою жизнь и жизнь Айгуль. Он снова ударил её, разбив губу в кровь, но увидел в её глазах не страх, а презрение, которое его пугало больше всего.

— Ты не человек, — выдохнула Рита, сплевывая кровь. — Ты просто падаль.

Колик замер. Он смотрел на её окровавленное лицо, на её порванную одежду, на её взгляд, который не сломался. В этой каморке, где играло мерзкое видео, вдруг стало очень тихо. Колик понял, что сломать их сейчас — значит устроить такую бойню, после которой его св ои же не поймут. Ему стало не по себе от того, как сильно он сам испачкался в этом беспределе.

— Сидите тут, — бросил он, вытирая кровь со своего лица. — И если кто дернется — приду и придушу лично.

Он выскочил из каморки, с грохотом захлопнув дверь и провернув тяжелый железный засов. Звук замка отозвался в сердце Риты как приговор.

——————————————

Она осталась в темноте, подсвечиваемой лишь мерцающим экраном телевизора, где продолжалось бессмысленное и унизительное действие. Рита подползла к Айгуль. Та дрожала так сильно, что, казалось, ее кости могли сломаться. Рита обняла её, притянула к себе, закрывая собой от этого мира, от этих звуков, от этой грязи.

— Всё хорошо, Айгуль. Он ушел. Слышишь? Он ушел, — шептала Рита, сглатывая слезы.

Она понимала: если они сейчас сдадутся, они не выживут. Она собрала последние силы, подняла Айгуль и, пошатываясь, перенесла её на старый, продавленный диван. Сама Рита рухнула рядом, чувствуя, как пульсирует разбитая бровь. Она закрыла глаза и начала молиться. Это не было религиозным актом — это был крик души, обращенный в пустоту. «Валера, найди нас. Пожалуйста, найди нас».

—————————————

Минуты тянулись как часы. В подсобке было душно, кислород заканчивался. И тут Рита услышала его. Скрежет.

Она резко открыла глаза. Звук шел не из двери. Звук шел сверху, со стороны заднего двора. Там, высоко под потолком, было крошечное окно для проветривания, которое никогда не открывалось.

Рита присмотрелась. В темноте, сквозь пыльное стекло, она увидела движение. Кто-то снаружи осторожно поддевал раму ножом. Окно, промерзшее за зиму, с резким скрипом подалось внутрь. Холодный ночной воздух, пахнущий снегом и свободой, ворвался в спертый воздух подсобки.

Московская замерла. Сердце в груди забилось как бешеное. В проеме окна на мгновение показалось чье-то лицо — смутно знакомое, решительное. Это было не спасение из сказки, это была реальность, жесткая и суровая. Но это был шанс.

Она прижала палец к губам, глядя на Айгуль, которая начала приходить в себя.
— Тише, — прошептала Рита. — Слышишь? Нас нашли.

Она знала: сейчас начнется самое страшное. Либо они выберутся, либо Колик вернется и добьет их за попытку побега. Рита вцепилась в край дивана, чувствуя, как порванная ткань врезается в пальцы. Теперь главное — не издать ни звука, пока те, кто снаружи, пробивают путь к ним через этот ад. Валера был где-то рядом. Она это чувствовала каждой клеточкой своего израненного тела. Он пришел. И теперь «Снежинка» превратится для них в настоящее поле битвы.

—————————————————————————
Я думаю у них все получится! А вы как думаете?)

мой тгк: еронина говорит.