слово держи. | турбо

18 декабря. 1989 год

Холод. Ужасный, пронизывающий до костей холод был первым, что почувствовал Валера. Он лежал на боку, и его лицо соприкасалось с ледяным цементом. В ушах стоял невыносимый, высокочастотный звон, похожий на свист уходящего поезда. Голова взрывалась от такой дикой боли, что каждое движение глазных яблок вызывало тошноту.

Он попытался вздохнуть, но в горло попала пыль, провоцируя приступ удушливого кашля. Каждое сотрясение тела отдавалось в затылке ударом тяжелого молота.

— Тучка моя... — хрипло, едва слышно выдавил он из себя. Голос не слушался, губы пересохли и покрылись коркой запекшейся крови.

Он медленно, превозмогая слабость и кружение перед глазами, приподнялся на локтях. В глазах двоилось и троилось. Очертания комнаты плыли, словно под водой. Валера потряс головой, о чем тут же пожалел — сознание чуть снова не покинуло его.

Кое-как сфокусировав взгляд, он посмотрел на тумбочку. Она была пуста. Ни видеомагнитофона, ни проводов. Но это было неважно. Совсем неважно.

— Рита! — уже громче позвал он, оглядывая пустую каморку. — Ритка, ты где?

Ответа не последовало. В подвале пахло только холодом и бедой.

Валера пополз на коленях к тому месту, где стоял стол. Его рука наткнулась на что-то мягкое. Он опустил взгляд и замер. На полу, в лужице замерзающей синей гуаши, лежала маленькая вязаная варежка. Красная, с белыми снежинками. Та самая варежка, которую он грел в своих ладонях сегодня утром по дороге к школе.

В этот момент в его груди словно разорвалась граната. Физическая боль мгновенно отступила, уступив место дикому, первобытному страху, который тут же перерос в безумную, всепоглощающую ярость.

Они забрали её. Те суки забрали его девочку.

— Нет... нет, нет, нет! — хрипел он, сжимая варежку в кулаке так крепко, что побелели пальцы.

Валера попытался встать. Ноги не держали, колена подкашивались, и он снова рухнул на пол, сильно ударившись плечом. Но ярость уже гнала его вперед. Он зарычал, цепляясь руками за деревянные стулья, подтягивая свое тело вверх. Со второй попытки ему удалось устоять на ногах. Шатаясь, держась одной рукой за окровавленный затылок, а второй прижимая к груди красную варежку, Турбо двинулся к выходу.

Каждый шаг давался с трудом, перед глазами плыли черные круги, но он шел. На стене подвала оставался грязный след от его окровавленной ладони, которой он придерживался, чтобы не упасть.

Он выбрался на улицу. Ледяной зимний ветер мгновенно ударил в лицо, заставив его зажмуриться. На улице уже окончательно стемнело. Крупные хлопья снега медленно падали на землю, заметая следы протектора шин у входа в подвал.

Валера сделал несколько шагов по сугробам и упал на одно колено, тяжело дыша. Кровь из раны на затылке продолжала капать на чистый белый снег, оставляя на нем ровные круглые отметины.

— Турбо?! Ебать-копать, ты чего в крови весь?!

Из-за угла дома быстро шел Вахит. Он возвращался из магазина, держа в руках сетку с какими-то продуктами. Увидев стоявшего на коленях окровавленного Валеру, Зима бросил сетку прямо в сугроб и подбежал к нему, подставляя плечо.

— Турбо, братуха, ты слышишь меня? Кто тебя так? «Дом Быта»? — Зима пытался заглянуть ему в лицо, но Валера лишь тяжело дышал, сжимая в руке варежку.

— Ритку... — прохрипел Валера, хватая Зиму за грудки своей окровавленной рукой. Его глаза были дикими, безумными. — Вахит, они Ритку мою забрали. И Айгуль. Девчонок утащили, суки... Видик забрали...

Лицо Зимы мгновенно изменилось. Вся его обычная веселость испарилась, уступив место суровой уличной сосредоточенности. Он крепче перехватил Валеру под мышки, помогая ему подняться.

— Блядь... — сквозь зубы процедил Зима. — Слышь, Турбо, держись. Не смей отключаться, понял? Сейчас к Адидасу надо. Срочно. Он решит.

— Я убью их, Вахит... — шептал Валера, едва переставляя ноги, пока Зима тащил его на себе через заснеженные дворы. — Я их всех там закопаю. Если они хоть пальцем её тронули... я их на куски порву...

—————————————-

В квартире Вовы Адидаса было тепло и тихо. На кухне тихо свистел чайник. Вова сидел за столом в своей неизменной военной форме без погон, внимательно изучая какую-то карту города, разложенную перед ним. Рядом сидел Марат, лениво вертя в руках спичечный коробок и о чем-то весело рассказывая брату.

Вдруг входная дверь квартиры распахнулась с таким шумом, что оба брата мгновенно вскочили со своих мест.

В прихожую буквально ввалился Зима, тяжело дыша и таща на себе полубессознательного Валеру.

— Вова! Марат! Быстро сюда! — крикнул Зима.

Марат первым выскочил в коридор и замер. Перед ним стоял Турбо. Его лицо было бледным, как стена, половина головы покрыта запекшейся черной кровью, которая размазалась по воротнику куртки. Его взгляд был устремлен в пустоту, но в нем читалась такая глубинная, страшная ярость, что Марату на секунду стало не по себе.

— Турбо... Ты че? Драка была? — растерянно спросил Марат, делая шаг назад.

Из комнаты вышел Вова Адидас. Опытным взглядом бывшего афганца он мгновенно оценил ситуацию: характер раны на голове Валеры, его состояние шока и то, как сильно Зима сжимает его плечо.

— Что случилось? — коротко и жестко спросил Вова, подходя ближе. — На салон напали?

Валера медленно поднял голову. Он посмотрел сначала на Вову, потом перевел тяжелый, полный боли взгляд на Марата. Его кулак, в котором была зажата маленькая красная варежка, задрожал.

— Видик забрали, Вова... — прерывающимся голосом заговорил Валера. Каждое слово давалось ему с трудом, он шумно глотал воздух. — Меня вырубили сзади. Арматурой.

Марат нахмурился, в его груди зашевелилось нехорошее предчувствие.
— А девчонки? — спросил он, и его голос сорвался на высокой ноте. — Айгуль где? Она же там оставалась!

Валера посмотрел прямо в глаза Марату. В этом взгляде было столько отчаяния, что младший брат Адидаса всё понял еще до того, как Турбо произнес следующие слова.

— Забрали их, Марат. И Айгуль твою... и Ритку мою. Обеих в машину закинули и увезли. «Домбытовские» это были. Желтый со своими шестерками.

В прихожей повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как на кухне продолжает свистеть закипающий чайник.

Марат медленно опустил руки. Его лицо мгновенно потеряло все краски, став белым, как зимний снег за окном. Он сделал шаг назад, ударившись спиной о вешалку с куртками.
— Как... как забрали? — прошептал он, отказываясь верить в происходящее. — Куда? Валера, ты че херню несешь?! Ты почему их там оставил?!

Марат сорвался. Он подскочил к раненому Валере, хватая его за куртку и начиная трясти:
— Ты почему их не защитил?! Ты же старший! Ты же сука великий боец! Где Айгуль?!

— Марат, отвали от него! — крикнул Зима, пытаясь оттащить младшего. — Его вырубили! Он без сознания лежал!

— Да мне похрен! — кричал Марат, из его глаз брызнули слезы бессильной ярости. — Он должен был их защитить! Где моя Айгуль?!

Валера не стал защищаться. Он просто стоял, позволяя Марату трясти себя, лишь крепче сжимая в руке красную варежку Риты. В его глазах не было злости на младшего — там была только одна бездонная пустота и холодная, расчетливая жажда мести.

— Марат, тихо! — рявкнул Вова Адидас, и этот командный голос мгновенно заставил всех замолчать. Вова подошел к брату, жестко положил руку ему на плечо и отодвинул в сторону. — Успокойся. Своими соплями ты им сейчас не поможешь.

Вова повернулся к Валере. Его лицо было сосредоточенным и грозным. Он понимал всю тяжесть ситуации: насилие над девчонками на улице считалось самым последним делом, беспределом, за который карали жестоко и безжалостно. И если «домбытовские» пошли на это — значит, они объявили «Универсаму» войну на уничтожение.

— Валера, ты Желтого сам видел? — спросил Вова.
— Сам, — хрипло ответил Турбо. — Он там главным был. Шестерка его Ритку тащил... Она отбивалась, банку с краской в него кинула. Синяя краска у него на морде должна быть. Вова, надо ехать. Прямо сейчас. Кровь из носу, надо их забирать.

Валера сделал шаг вперед, но пошатнулся. Зима едва успел подхватить его.

— Куда ты поедешь в таком состоянии? — нахмурился Вова. — Тебе в больницу надо, зашивать голову. У тебя сотряс тяжелый, ты еле на ногах стоишь.

— Да плевать мне на голову! — вдруг бешено заорал Валера, и этот крик эхом разнесся по всей квартире. Он вырвался из рук Зимы, его глаза налились кровью, а на губах снова выступила пена. — Какая больница, Вова?! Ты понимаешь, что они с ними сейчас сделать могут?! Ритка... она же... они же её... Я никуда не поеду, кроме их базы! Если ты не поедешь, я один пойду! С арматурой, с ножом — мне похрен! Я их там всех вырежу, от первого до последнего!

Валера тяжело дышал, его грудь вздымалась, а из раны на затылке снова потекла струйка крови, капая на паркет прихожей.

Вова Адидас молча смотрел на него несколько секунд. Он видел, что Турбо сейчас действительно неуправляем, и если его не возглавить, он просто погибнет в первой же подворотне, так ничего и не сделав. Адидас медленно подошел к вешалке и снял свою тяжелую зимнюю куртку.

— Зима, — коротко бросил Вова. — Беги на коробку. Собирай всех старших. Скажи, общий сбор у ДК через десять минут. Пусть берут всё, что есть. Монтировки, цепи, палки.

— Понял, Вова, — кивнул Зима и пулей вылетел из квартиры.

Вова повернулся к брату, который стоял у стены, размазывая слезы по лицу.
— Марат, утри сопли. Одевайся.

Затем Адидас посмотрел на Валеру. Он подошел к нему вплотную, положил свою тяжелую руку ему на плечо и заглянул в его безумные глаза.
— Держись, Турбо. Слышишь меня? Держись. Мы их вернем. И Желтый за это ответит. Своей кровью умоется.

Валера медленно кивнул. Он бережно спрятал маленькую красную варежку Риты во внутренний карман куртки, прямо у самого сердца, и молча шагнул к выходу из квартиры, готовый идти до самого конца.

—————————————————————————

Смогут ли мальчики забрать своих возлюбленных? Увидим это в следующей главе)

мой тгк: еронина говорит.