Глава 17
После завтрака, когда чашки опустели, а Уголёк снова задремал на коленях у Леры, Эрик взял её за руку и заглянул в глаза.
— Лера, я понимаю, что всё происходит очень быстро. Но я не хочу ждать следующих выходных. Если ты согласна, давай поедем к родителям завтра. Познакомишься с ними, и тебе станет легче. Неизвестность страшнее всего.
Лера моргнула. Завтра. Уже завтра она встретится с семьёй Эрика. С волками. С альфой и его Луной, которые ждут её и, возможно, уже составили какое-то мнение.
— Завтра? — её голос дрогнул. — Эрик, это… я даже не знаю, что надеть. И что говорить. И как себя вести. Я никогда не знакомилась с родителями парня. А тут ещё и… — она запнулась, подбирая слова, — они ведь волки. Я человек. Вдруг я им не понравлюсь? Вдруг они подумают, что я не подхожу тебе?
Эрик мягко сжал её пальцы.
— Послушай меня. Мои родители — не чудовища. Они такие же, как и все, просто с некоторыми… особенностями. Мама, Елена, добрая и заботливая. Она всю жизнь поддерживает стаю, лечит, мирит, утешает. Она уже спрашивала о тебе, хотела знать, какая ты. А отец, Виктор, строгий, но справедливый. Если он увидит, что ты делаешь меня счастливым, он примет тебя безоговорочно. И ты уже делаешь меня счастливым, Лера. Просто тем, что ты есть.
Лера опустила взгляд на их переплетённые пальцы. Его рука была тёплой, большой и надёжной. Но тревога не уходила.
— А если я скажу что-то не то? Или сделаю что-то не так? Я ведь не знаю ваших обычаев. Может, у вас есть какие-то ритуалы, которые я нарушу, и это будет оскорблением?
Эрик тихо рассмеялся, но без насмешки — ласково.
— Никаких ритуалов. Просто ужин, разговоры. Мама, наверное, приготовит что-то особенное — она любит кормить гостей. Ты просто будь собой. Это самое главное. Им важно увидеть тебя настоящую, а не ту, кем ты пытаешься казаться.
Он помолчал, потом добавил:
— И ещё. Ты не обязана им нравиться. Ты уже моя пара. Это не изменится, что бы они ни подумали. Но я уверен, что они тебя полюбят. Потому что невозможно не полюбить ту, кто спасла замёрзшего котёнка, кто каждый день варит кофе с душой, кто смотрит на мир такими голубыми глазами, что в них хочется утонуть.
Лера почувствовала, как щёки заливает румянец. Он говорил так просто, так искренне, что её страхи начинали отступать. Но лишь немного.
— Ты уверен, что не хочешь подождать? — спросила она с надеждой. — Может, я пока почитаю что-нибудь про волчьи обычаи, подготовлюсь…
— Лера, — Эрик приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, — ты можешь читать что угодно, но ни одна книга не расскажет тебе о моей семье. Ты познакомишься с ними и всё поймёшь сама. И я буду рядом. Всё время. Если тебе станет некомфортно, мы уедем. Я обещаю.
Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Он прав. Оттягивать неизбежное — только мучить себя. Лучше встретиться с этим страхом лицом к лицу. Тем более с ним рядом.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Завтра. Я поеду. Только… помоги мне выбрать, что надеть. Я правда не знаю, что уместно для знакомства с семьёй альфы.
Эрик улыбнулся, и от его улыбки ей сразу стало чуть легче.
— Что угодно, в чём тебе удобно. Но если хочешь мой совет — надень то платье, в котором ты была на встрече выпускников. Тёмно-синее. Ты в нём… невероятная. Мама оценит твой вкус.
Лера вспомнила то платье, висящее в шкафу, и кивнула. Хорошо, хоть с этим определились.
Остаток дня прошёл в хлопотах. Эрик уехал по делам, пообещав вернуться вечером, чтобы ещё раз её поддержать. Лера осталась одна с Угольком и своими мыслями. Она пыталась читать, но строчки расплывались. Пыталась смотреть фильм — не помогло. Тревога то затихала, то накатывала с новой силой. Она представляла себе огромный особняк в лесу, сурового альфу с пронзительным взглядом, его жену, которая будет оценивать каждый её жест. И себя — маленькую, неловкую, не знающую, куда деть руки.
К вечеру, когда за окном сгустились сумерки, в дверь позвонили. Лера вздрогнула и пошла открывать. На пороге стоял Эрик с большим бумажным пакетом.
— Я привёз ужин, — сообщил он, проходя внутрь. — И ещё кое-что.
Из пакета появились контейнеры с едой из ресторана, бутылка вина и маленькая коробочка. Лера вопросительно посмотрела на него.
— Это тебе, — он протянул коробочку. — Не для завтра, просто так. Чтобы ты знала: что бы ни случилось, я на твоей стороне.
Она открыла. Внутри на бархатной подушечке лежал тонкий серебряный браслет с крошечной подвеской — полумесяцем. Точь-в-точь как тот, что он купил для Уголька, только изящнее, женственнее.
— Эрик… — у неё перехватило дыхание.
— Луна, — сказал он тихо. — Твоя Луна. Моя Луна. Ты — мой свет. И завтра ты познакомишься с моей семьёй. А потом, когда будешь готова, мы поедем к Мирославе, и она расскажет тебе о твоём даре. Но что бы ты ни узнала, это не изменит главного: ты моя пара. И я люблю тебя.
Лера стояла, прижимая браслет к груди, и чувствовала, как по щекам катятся слёзы — не от страха, а от переполнявшей благодарности и нежности. Он думал о ней. Он поддерживал её. Он любил. И с ним даже самое страшное казалось преодолимым.
Они поужинали, болтая о пустяках, чтобы отвлечь её. Уголёк, освоившийся, бегал по квартире, охотясь на невидимых врагов. А когда пришло время ложиться спать, Эрик снова остался — на этот раз без колебаний. Он устроился на скрипучем диване, а Лера легла в своей комнате, но дверь оставила приоткрытой. Ей нужно было знать, что он рядом.
Ночь прошла беспокойно. Она ворочалась, просыпалась, прислушивалась к его дыханию из гостиной. Но каждый раз, когда тревога подступала слишком близко, она касалась серебряного браслета на запястье и вспоминала его слова: «Ты мой свет». И это помогало.
Утром она встала с тяжёлой головой, но с решимостью в сердце. Сегодня. Она сделает это. Ради него. Ради них. И будь что будет.Утро воскресенья выдалось солнечным, но Лера почти не замечала света, заливавшего квартиру. Она стояла перед распахнутым шкафом и смотрела на тёмно-синее платье, висящее на плечиках. То самое, с открытыми плечами, в котором она была на встрече выпускников и в котором Эрик впервые назвал её красивой. Сегодня оно казалось ей одновременно спасительным якорем и самым неподходящим нарядом в мире.
— Слишком нарядно? — пробормотала она, обращаясь к Угольку, который сидел на кровати и с интересом наблюдал за её метаниями. — Или в самый раз? Я ведь не знаю, что у них принято. Может, они ждут кого-то… более статусного. А я приду в этом платье, и они подумают, что я пытаюсь казаться не той, кто есть.
Уголёк пискнул, явно не разделяя её сомнений. Лера вздохнула и решительно сняла платье с плечиков. Эрик сказал, что оно ему нравится. И мама, по его словам, оценит вкус. Значит, в нём.
Она оделась тщательно, как никогда. Платье село идеально, мягко обнимая фигуру. Волосы, которые она обычно стягивала в небрежный хвост, сегодня уложила волнами — достала старую плойку и потратила почти час, чтобы они лежали мягко, естественно. Серебряные гвоздики с жемчугом — мамин подарок, — серебряный кулон с лунным цветком на груди и новый браслет с полумесяцем на запястье. Она посмотрела в зеркало: из глубины голубых глаз на неё смотрела незнакомая, но определённо красивая девушка. Взволнованная, бледная, но с упрямым огоньком.
— Справлюсь, — сказала она своему отражению. — Ради него.
Уголька она покормила заранее, оставила ему грелку и мисочку с водой, долго гладила по чёрной шёрстке, уговаривая вести себя хорошо. Котёнок, кажется, ничего не понял, но на прощание лизнул её в нос, и от этого стало чуть теплее.
В дверь позвонили ровно в полдень. Лера в последний раз оглядела себя в зеркале прихожей, глубоко вдохнула и открыла.
Эрик стоял на пороге в тёмных брюках и светлой рубашке с закатанными рукавами — достаточно нарядно, но без лишнего официоза. Увидев её, он замер. Его взгляд медленно скользнул по волосам, по платью, по браслету на запястье, и в карих глазах вспыхнул такой неприкрытый восторг, что у Леры перехватило дыхание.
— Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Лера, ты прекрасна. Я знал, что это платье тебе идёт, но сегодня… Ты как лунный свет. Честно.
Она смущённо улыбнулась и поправила волосы.
— Спасибо. Я волнуюсь. Очень.
Эрик шагнул вперёд, взял её за руки и легонько сжал.
— Я с тобой. Всё будет хорошо. Они ждут тебя. И мама напекла пирогов. Это хороший знак — она печёт, только когда ждёт кого-то важного.
Лера кивнула, взяла маленькую сумочку и вышла следом за ним. У подъезда их ждала машина — не та, на которой он обычно приезжал в кофейню, а другая, более солидная, тёмно-синяя, с кожаным салоном. Эрик открыл перед ней дверцу, помог сесть и только потом обошёл машину и занял водительское место.
— Готова? — спросил он, заводя мотор.
— Никогда не буду готова, — честно ответила Лера. — Но поехали.
Машина мягко тронулась, и город за окном поплыл назад: знакомые улицы, кофейня, набережная, потом мост через реку. Лера смотрела в окно, машинально теребя браслет на запястье. Эрик заметил это и накрыл её руку своей, не отрывая взгляда от дороги.
— Расскажи мне о них ещё раз, — попросила она. — Чтобы я не перепутала. Твоя мама — Елена. Она добрая, заботливая, любит готовить. Отец — Виктор, строгий, но справедливый. Бывший альфа?
— Бывший, — подтвердил Эрик. — Он передал бремя мне три года назад, но формально остаётся главой семьи. На самом деле он больше советник, наставник. И очень мудрый. Ты ему понравишься, я уверен.
— А если нет? — тихо спросила Лера.
— Тогда мы это переживём, — спокойно ответил Эрик. — Ты моя пара, Лера. Не их. Их мнение важно для меня, но не определяет мой выбор. Ты уже выбрана. Луной. Мной. И это не изменится.
Она выдохнула и чуть расслабила плечи. Он говорил так уверенно, так спокойно, что её собственные страхи начинали казаться надуманными.
Город постепенно редел. Многоэтажки сменились частными домами, потом пошли поля и перелески. Дорога стала уже, асфальт — более старым, с заплатками. За окнами замелькали сосны, высокие, тёмные, пахнущие смолой даже сквозь закрытые стёкла. Лера опустила окно и вдохнула лесной воздух — прохладный, чистый, с горьковатой ноткой хвои. Он напомнил ей ту поляну, где она впервые увидела Эрика в волчьей форме.
— Красиво здесь, — сказала она.
— Это земли стаи, — пояснил Эрик. — Дальше — только лес и наши. Особняк стоит в самой чаще, но к нему ведёт хорошая дорога. Отец когда-то сам её прокладывал.
Лера представляла себе мрачный, готический замок, но когда машина свернула на широкую подъездную аллею и из-за деревьев показался дом, она невольно ахнула. Это был не замок, а большой, но уютный особняк из тёмного дерева и светлого камня, с огромными окнами, террасой и островерхой крышей. Вокруг — ухоженный сад, цветущие кусты, и над всем этим — запах леса, хвои и дыма из каминной трубы.
— Это твой дом? — прошептала Лера.
— Наш, — поправил Эрик. — Теперь и твой, если захочешь.
Машина остановилась у крыльца. Эрик заглушил мотор и повернулся к ней. В его глазах читалась нежность и лёгкая тревога — он переживал за неё не меньше, чем она сама.
— Ну что, готова?
Лера посмотрела на дом, на окна, из которых лился тёплый жёлтый свет, на дверь, за которой её ждали родители человека, ставшего ей невероятно близким. И вдруг поняла: страх никуда не делся, но он больше не парализовал. Он стал просто фоном, на котором расцветала решимость.
— Готова, — сказала она и взяла его за руку.
Они вышли из машины и направились к крыльцу. Эрик не отпускал её ладони, и это простое прикосновение было якорем, удерживающим её на плаву. Дверь открылась раньше, чем они успели позвонить. На пороге стояла женщина — невысокая, с мягкими чертами лица, тёмными волосами, убранными в низкий пучок, и тёплыми карими глазами, в которых Лера сразу узнала взгляд Эрика. Елена.
— Здравствуй, Лера, — сказала она, и её голос прозвучал приветливо, но с лёгкой ноткой волнения. — Мы очень рады. Проходи, пожалуйста.
За её спиной, в глубине прихожей, стоял мужчина — высокий, широкоплечий, с сединой в тёмных волосах и такими же карими, с жёлтыми искрами, глазами, как у сына. Виктор. Он не улыбался, но и не хмурился — просто смотрел внимательно, изучающе.
Лера сглотнула, но заставила себя улыбнуться и шагнуть через порог. Эрик слегка сжал её пальцы — «я рядом» — и она сделала этот шаг. В дом, в новую жизнь, в неизвестность, которая больше не пугала, а манила.