Глава 18
Вот сцена знакомства Леры с родителями Эрика — тёплая, с расспросами, рассказами о детстве и даре, и постепенным сближением.
---
Лера шагнула через порог, и её окутал запах дома: дерево, травы, свежая выпечка и что-то ещё — едва уловимое, похожее на лес после дождя. Прихожая была просторной, с высоким потолком и старым комодом, на котором стояла ваза с полевыми цветами. Елена тут же засуетилась, принимая у Леры лёгкий пиджак, и жестом пригласила пройти в гостиную.
— Вы, наверное, проголодались с дороги? — спросила она, и в её голосе звучала искренняя забота. — Я приготовила утку с яблоками и пироги. Эрик говорил, ты любишь шоколадно-вишнёвый торт, но я не решилась печь его сама, вдруг не угадаю. Зато испекла свой любимый — с брусникой и сметанным кремом. Надеюсь, понравится.
Лера улыбнулась, чувствуя, как от этой простой, домашней суеты напряжение немного отпускает.
— Спасибо, Елена. Я уверена, будет очень вкусно. И я совсем не привередлива.
Виктор, всё это время стоявший чуть поодаль, сделал шаг вперёд и протянул руку. Ладонь у него была широкая, мозолистая, рукопожатие — крепким, но не давящим.
— Виктор, — представился он, хотя в этом не было нужды. — Рад познакомиться, Лера. Эрик много о тебе рассказывал.
Она встретила его взгляд — прямой, изучающий, но не враждебный. В карих глазах с жёлтыми искрами читался неподдельный интерес.
— Я тоже рада, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И немного волнуюсь, честно говоря.
Виктор чуть усмехнулся, и его лицо на мгновение смягчилось.
— Это нормально. Главное, что приехала.
Они прошли в гостиную — просторную комнату с камином, в котором уютно потрескивали дрова, большим деревянным столом и окнами, выходящими в сад. Елена тут же усадила Леру на диван, а сама исчезла на кухне, пообещав вернуться через минуту. Виктор опустился в кресло напротив, а Эрик сел рядом с Лерой, почти касаясь её плечом — молчаливая поддержка.
— Эрик сказал, ты работаешь в кофейне, — начал Виктор, и это прозвучало не как допрос, а как искреннее желание узнать. — Варишь кофе. Это твоё призвание или временное?
Лера задумалась на секунду.
— Скорее призвание. Я не просто варю кофе. Я… чувствую людей, когда делаю это. Знаю, кому нужно больше молока, кому — горчинка, кому — сладость. Это сложно объяснить. Но когда угадываешь и видишь, как человеку становится хоть немного легче, — это дорогого стоит.
Виктор кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Эрик упоминал твой дар. Эмпатия, верно? Ты видишь людей насквозь.
— Да, — Лера чуть напряглась, но заставила себя продолжать. — С детства. Я не знаю, откуда он. Мама умерла, когда мне было десять. Отец ушёл ещё раньше. Меня вырастила бабушка, но она… она была обычной. И дар мой считала просто хорошей интуицией. Я и сама так думала, пока не встретила Эрика.
В гостиную вернулась Елена с подносом, на котором стояли чашки с чаем и тарелка с пирогом. Она села рядом с мужем и внимательно посмотрела на Леру.
— А на Эрике твой дар работает? — спросила она мягко.
Лера покачала головой.
— Нет. Он — единственный, кого я не могу прочитать. Стена. Глухая, тёплая, но непроницаемая. Сначала это меня пугало, а теперь… я привыкла. Может, даже рада. Хоть один человек, с которым я могу быть просто собой, не зная заранее, что он чувствует.
Елена и Виктор переглянулись. В их взгляде промелькнуло что-то, чего Лера не смогла расшифровать, но это не было неодобрением.
— Это неудивительно, — произнёс Виктор задумчиво. — Истинная пара альфы всегда закрыта для дара, если он не от Луны. Твой дар, Лера, возможно, имеет ту же природу, что и наша сила. Поэтому он и не работает на Эрике — вы с ним связаны на более глубоком уровне, который твой дар не может «прочитать», потому что вы уже едины.
Лера замерла, переваривая его слова. Едины. Она и Эрик — едины. От этой мысли внутри разлилось странное, тёплое чувство.
— Расскажи о своём детстве, — попросила вдруг Елена, и её голос прозвучал почти по-матерински ласково. — Где ты росла? Какая была твоя бабушка?
Лера, не ожидавшая такого интереса, начала рассказывать. О маленькой квартире на окраине города, где они жили с бабушкой. О том, как бабушка пекла блины по воскресеньям и читала ей сказки на ночь. О том, как в школе её считали странной, потому что она всегда знала, кто из одноклассников расстроен, даже если те улыбались. О том, как после смерти бабушки осталась совсем одна и нашла спасение в кофейне — в гудении машины, в запахе зёрен, в возможности дарить людям крошечные моменты тепла.
Елена слушала, не перебивая, и в её глазах блестели слёзы. Когда Лера закончила, она вдруг встала, подошла и порывисто обняла её — неожиданно, но очень искренне.
— Ты сильная, девочка, — сказала она, отстраняясь. — И добрая. Я рада, что Эрик нашёл тебя. Очень рада.
Виктор ничего не сказал, но его взгляд потеплел. Он поднялся и подошёл к камину, помешал дрова кочергой, потом обернулся.
— Эрик говорил, ты согласилась встретиться с Мирославой. Это смелый шаг. Она… непростой человек. Но если кто и может рассказать тебе о твоём даре, то только она.
— Я хочу понять, — ответила Лера. — Всю жизнь я чувствовала себя другой. А теперь, когда узнала о вашем мире, мне кажется, что ответы где-то рядом. И я готова их искать. С Эриком.
Виктор кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение.
— Это правильный настрой. Мирослава живёт в старой избе на краю леса, одна. Я предупрежу её о вашем визите. Она редко принимает гостей, но ради внука, думаю, сделает исключение.
Елена снова засуетилась, приглашая всех к столу. Утка и правда оказалась великолепной, пирог с брусникой таял во рту, и за едой разговор потёк легче, непринуждённее. Эрик рассказывал забавные истории из детства, Елена смеялась, Виктор вставлял короткие, но точные комментарии. Лера слушала, смеялась вместе со всеми и постепенно чувствовала, как последние остатки напряжения уходят.
Когда солнце начало клониться к закату и они засобирались домой, Елена снова обняла Леру — на этот раз крепче, дольше.
— Приезжайте почаще, — сказала она. — И Уголька своего привозите. Я кошек люблю.
Виктор пожал Лере руку и задержал её ладонь на мгновение дольше, чем требовал этикет.
— Береги его, — сказал он негромко. — И себя. Ты теперь часть стаи, Лера. Пусть пока и не волчица. Добро пожаловать.
У Леры защипало в глазах. Она кивнула, не в силах говорить, и вышла на крыльцо, где её уже ждал Эрик.
В машине, когда особняк скрылся за деревьями, она выдохнула и откинулась на сиденье.
— Кажется, всё прошло хорошо, — сказала она.
Эрик взял её руку и поднёс к губам.
— Более чем. Мама от тебя в восторге. А отец… он редко говорит такие слова. Ты ему понравилась. Очень.
Лера улыбнулась и закрыла глаза. Впереди была дорога домой, к Угольку, к привычной жизни. Но теперь эта жизнь стала немного больше. В ней появились не только Эрик, но и его семья. И, возможно, совсем скоро — ответы, которых она ждала всю жизнь.
Неделя пролетела незаметно, сотканная из привычных, почти ритуальных действий. Лера просыпалась затемно, кормила Уголька, ехала в кофейню, включала машину, встречала первых посетителей. В семь утра звякал колокольчик, и входил Эрик — иногда в костюме, иногда в простой рубашке, но всегда с одним и тем же заказом и с одним и тем же взглядом, от которого внутри разливалось тепло. Она варила ему эспрессо, они обменивались парой фраз, он пил кофе у окна, а потом уезжал в офис — к чертежам, проектам, бесконечным совещаниям. Вечерами, если удавалось, он заезжал к ней или они просто гуляли у набережной, разговаривая обо всём и ни о чём. А потом он возвращался в свою городскую квартиру, она — к Угольку и книге, и каждый засыпал с мыслью о другом.
В пятницу вечером, закрывая кофейню, Лера вдруг осознала: завтра они едут в стаю. На все выходные. Не на несколько часов, не на ужин — на два полных дня. С ночёвкой. В доме его родителей, среди волков, в лесу, где всё дышало древней, незнакомой ей жизнью.
Дома она достала небольшую спортивную сумку и замерла перед открытым шкафом. Что берут с собой в логово оборотней? Джинсы, свитер, тёплые носки — это понятно. Но нужно ли что-то нарядное? Или, наоборот, что-то совсем простое, в чём не жалко гулять по лесу? Она вспомнила, как Елена, мать Эрика, обнимала её на прощание и просила приезжать почаще. Кажется, там ценили не наряды, а искренность. Лера сложила удобные вещи, добавила книгу — на всякий случай, — и небольшую аптечку для Уголька, который, разумеется, ехал с ними.
Сборы Эрика были куда проще. Он привык к поездкам в стаю, и его сумка собиралась за пять минут: смена одежды, кое-какие документы для отца, зубная щётка. Но сегодня, стоя в своей городской квартире, он чувствовал непривычное волнение. Он везёт Леру в свой мир. Настоящий, лесной, волчий. Она уже познакомилась с родителями, и те приняли её. Но провести целые выходные в стае, увидеть, как живут волки, как обращаются, как охотятся, как собираются у костра, — это совсем другой уровень доверия. И он надеялся, что она справится.
Субботним утром он заехал за ней в восемь. Лера вышла из подъезда с сумкой, переноской с Угольком и немного испуганными, но решительными глазами. Эрик взял у неё сумку, помог устроить переноску на заднем сиденье, и они тронулись.
Дорога была долгой, но не утомительной. Город сменился пригородами, потом — полями и перелесками. Лера смотрела в окно, рассеянно гладила Уголька, который, освоившись, выбрался из переноски и устроился у неё на коленях, и слушала рассказы Эрика о стае.
— Сегодня вечером будет ужин у костра, — говорил он. — Отец любит собирать всех после заката, особенно когда приезжаю я. Это неофициально, просто посиделки. Будут Ратмир и ещё несколько наших. Ты познакомишься с ними. Они хорошие, хоть и шумные.
— А Мирослава? — спросила Лера. — Мы к ней поедем?
— Завтра, — ответил Эрик. — Я предупредил отца, он с ней поговорил. Она согласилась нас принять. Но будь готова: она может показаться… резкой. Или молчаливой. После смерти деда она почти не говорит. Но если она увидит в тебе что-то важное, она скажет. Она всегда говорит только правду, даже если она горькая.
Лера кивнула, и в её глазах мелькнула тень тревоги, но она быстро взяла себя в руки.
— Я готова. Наверное. В любом случае, отступать поздно.
Эрик улыбнулся и накрыл её руку своей.
— Ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь.
Когда машина свернула на знакомую подъездную аллею и из-за деревьев показался особняк, Лера почувствовала, как сердце забилось быстрее. Но теперь к волнению примешивалось и что-то ещё — предвкушение. Она возвращалась в место, где её уже ждали. Не как чужака, а как часть семьи.
На крыльце стояла Елена и махала рукой, а рядом с ней, чуть поодаль, Виктор — сдержанный, но с тёплой искоркой в глазах. Лера вышла из машины, вдохнула лесной воздух и улыбнулась.
— Здравствуйте, — сказала она. — Я приехала.
И это «я приехала» прозвучало как обещание. Она приехала, чтобы остаться. Не на выходные — навсегда. В этом мире, в этой семье, в его сердце. И, кажется, она была к этому готова.