Глава 18
Он аккуратно прощупал её лодыжку, понимая, где именно боль. Она застыла, наблюдая за ним. Он осторожно массировал.
Прошла минута.
— Достаточно. Это не ваша забота, — сказала она.
Он поднял взгляд:
— Почему ты плакала?
Она застыла:
— Что?
— Боль настолько сильная, что заплакала?
— Тебя это не касается.
Он устало ответил:
— Хаюн, ты забываешь, как ко мне обращаться?
— Тогда и ты веди себя как раньше. Мне твоя забота не нужна.
Он усмехнулся:
— Хватит вести себя будто ты действительно волнуешь меня. Я делаю это только потому что должен вернуть тебя в целости и сохранности.
— Тогда старайся хорошо, — ответила она.
Он чуть встал, наклонился к ней и сказал:
— Тогда просто не выводи меня из себя. Не заставляй меня причинять тебе куда хуже больше боли.
Она посмотрела ему в глаза:
— Ты достаточно сделал. И если ты думаешь, что не ответишь за это, то ты просто ошибаешься.
Он посмотрел на её глаза и губы, затем снова на глаза.
— Просто не прикасайся ко мне. Или же ты умеешь только физически причинять боль?
Чонвон сжал челюсть:
— Так тебе недостаточно того, что я делаю?
Он усмехнулся:
– Тогда послушай-ка меня внимательно.
Он говорил тихо, но жёстко:
— Знаешь ли ты, что твой отец всё никак не может решить эту ситуацию, думая что он может потерять власть над другими? Что всем он говорит, что ты училась в элитной школе, но на самом деле отправил тебя в интернат. Ты глупая, Хаюн, если думаешь что ты важна ему.
Для них твой уход это ничего. Я даже не удивлюсь, если твой отец от тебя откажется и оставит тебя у меня навсегда лишь бы сохранить свою власть над другими кланами. Его даже не заботит, как ты здесь. Твоя мать только пришла. И всего раз.
Ведь у них есть Суа, которая может в любой момент заменить тебя, став единственной наследницей.
Хаюн нахмурилась:
— Это не так.
Он кивнул и продолжил:
— Я ведь могу обесчестить тебя навсегда, лишив статуса наследницы. Где все при виде тебя будут говорить, что ты моя любовница, которая побывала у меня в постели. Где твоим родителям придётся всю жизнь скрывать тебя от мира, чтобы не позориться. Таким образом ты лишишься всего.
Хаюн заплакала. Слёзы стекли она не выдержала.
Он остановился затем холодно улыбнулся, глядя на неё:
— Так кто сказал, что я не умею причинять боли без физических сил?
Она окончательно сломалась изнутри.
Чонвон коснулся её лица и вытер слёзы:
— Я по-прежнему добр к тебе, Хан Хаюн.
Она опустила взгляд, не сдерживая слёз, и попыталась оттолкнуть его, но руки ослабли.
Она только слабо упиралась в его грудь.
Он заметил её состояние. Он знал, что перешёл грань, что задел то, что не должен был трогать. Но ему хотелось, чтобы она почувствовала ту же боль, которую он чувствовал пятнадцать лет.
Он встал, отвернулся и сказал:
— Идт уже отдыхай. Кофе мне не надо.
Хаюн ничего не ответила. Она еле поднялась и ушла, хромая. Слов у неё не осталось. Она была настолько душевно разбита, что просто хотела исчезнуть из этого места.
А Чонвон остался на террасе, стоя в тишине, впервые за долгое время ясно ощущая вину перед ней. Чонвон посмотрел на кофе, который приготовила Хаюн. И просто взял чашку, делая глоток за глотком.
Он снова соврал.
Кофе был вкусным. Очень.
Просто он не хотел признавать этого перед ней.
Он поставил чашку на стол, медленно вытер губы салфеткой и тяжело выдохнул.
Тем временем Хаюн, поставив поднос, еле вышла из особняка. Домик находился совсем рядом, но сейчас путь до него казался бесконечно далёким.
Она никак не могла успокоиться после слов Чонвона. Они словно застряли внутри неё, разрывая сердце изнутри.
Не выдержав, Хаюн резко опустилась на траву. Почти упала.
Сжав ладонью грудь в области сердца, она заплакала ещё сильнее.
Ей было страшно.
Потому что слова Чонвона звучали слишком правдиво.
Почему родные почти не приходят к ней?
Почему отец до сих пор не забрал её?
Почему она остаётся здесь совсем одна?
Столько вопросов.
И ни одного ответа.
Хаюн плакала горько, тихо сгибаясь от боли.
А с террасы второго этажа за ней наблюдал Чонвон.
Он крепко сжал перила, так сильно.
Конечно, ему тоже было тяжело смотреть на то, как Хаюн плачет. Смотреть, как ей больно из-за него самого.
Но он знал, к чему идёт.
И понимал, что ради своей мести ему, возможно, ещё не раз придётся увидеть её слёзы.
Чонвон медленно отвернулся.
И ушёл к себе в комнату.
А Хаюн ещё долго сидела на холодной земле, прежде чем наконец смогла подняться и вернуться домой.
____________________________________
На следующее утро Хаюн не просыпалась.
Потому что легла очень поздно.
Госпожа Шинхё думала, что она вот-вот проснётся, поэтому не стала будить её. Но Хаюн всё не выходила.
Прошёл уже почти три часа.
Чонвон первым заметил, что Хаюн нигде нет. Его взгляд то и дело скользил по саду, по двору, по дорожкам возле особняка. Но её нигде не было видно.
Он зашёл в прачечную пусто.
На кухне тоже никого.
Тогда он спросил у Шинхё. Та спокойно ответила, что Хаюн всё ещё в домике.
Чонвон задумчиво посмотрел в сторону маленького дома.
Наступило время обеда.
И только тогда Хаюн наконец проснулась.
Она сонно посмотрела на время и сразу поняла, что проспала.
Тем временем Чонвон, всё это время ожидавший её появления, начал слегка волноваться. В голове невольно мелькали мысли вдруг что-то случилось? Почему она до сих пор не выходит?
Он ждал ещё немного.
А затем, не выдержав, направился к домику.
В это время Хаюн принимала душ. Закончив, она обернула полотенце вокруг тела и вышла из ванной.
И именно в этот момент дверь открылась.
В дом вошёл Чонвон.
Хаюн резко остановилась, увидев его.
Чонвон тоже застыл.
На несколько секунд он просто замер, глядя на неё в таком виде.
Мокрые волосы спадали на её плечи, по коже ещё стекали капли воды, а тонкое полотенце едва скрывало тело.
Хаюн первой нарушила тишину:
— Что вы здесь делаете?
Чонвон медленно посмотрел на неё сверху вниз, а затем резко отвёл взгляд в сторону.
— Выйдите, — тихо, но напряжённо сказала Хаюн.
Он прикрыл глаза ладонью и выдохнул:
— Переоденься и выйди.
Хаюн быстро скрылась в комнате и начала поспешно одеваться.
Чонвон сжал губы.
Чёрт... как же неловко вышло.
Однако он не мог отрицать и другое.
Вид Хаюн после душа слишком сильно подействовал на него. В груди стало тяжело и жарко.
Он глубоко выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок.
Спустя несколько минут Хаюн вышла обратно уже одетая, но всё ещё с мокрыми волосами.
Чонвон повернулся к ней и спросил:
— Почему ты не выходила из дома?
— Я поздно проснулась, — тихо ответила она.
— Ты здесь не для того, чтобы спать.
Хаюн опустила взгляд:
— Я отработаю это время.
Чонвон вскинул бровь:
— И как же?
Она задумалась.
Но он сам ответил за неё:
— Иди и помогай с оформлением дома.
— Оформлением?
— Да. Завтра у нас будут важные гости. Встреча глав кланов.
Хаюн сразу оживилась:
— Всех кланов?
Чонвон посмотрел на неё и спокойно сказал:
— Твоего отца не будет. Можешь даже не мечтать.
Её взгляд сразу потух, и она медленно опустила голову.
Чонвон отвёл глаза в сторону и добавил:
— Выходи уже.
Он развернулся и вышел из домика.
Оказавшись снаружи, Чонвон расслабленно выдохнул.
Но образ Хаюн после душа явно возбудил его...
____________________________________
Хаюн помогала с подготовкой дома.
Вокруг, во дворе особняка, было много работников. Все были заняты делом, и работа продолжалась до самой ночи.
Хаюн молча выполняла всё, что ей поручали, стараясь избегать взгляда Чонвона. Каждый раз, когда она замечала его рядом, сразу уходила в другую сторону.
Чонвон тоже видел её.
Иногда его взгляд находил Хаюн среди работников, но через мгновение она снова исчезала из виду.
В это время Хаюн гладила платье. И, кажется, это было платье НаРи, младшей сестры Чонвона.
Подготовив его, Хаюн направилась к комнате НаРи.
Она осторожно постучала.
Дверь открылась.
НаРи посмотрела на неё, а Хаюн протянула платье:
— Твоё платье.
НаРи, будто сдерживая себя, взяла его в руки. Затем внимательно посмотрела на Хаюн и неожиданно спросила:
— Правда, что твой дедушка убил нашего дедушку?
Хаюн застыла.
Она не знала, что ответить.
НаРи продолжила:
— По этой же причине мой брат держит тебя здесь?
Хаюн напряглась, а затем тихо сказала:
— НаРи... это не детский разговор...
Но НаРи сразу перебила её:
— Так ты тоже считаешь меня маленькой?
Хаюн слегка сжала ткань платья в руках и тихо ответила:
— Послушай... я не знаю всей правды, которую говорили тебе родные. Но прямых доказательств нет.
НаРи отвела взгляд и сказала:
— Я не знаю, кому мне верить... однако даже если это так... ты ведь не виновата.
Хаюн мягко улыбнулась.
— Спасибо, что понимаешь меня.
НаРи тихо ответила:
— Я хотела бы с тобой говорить... но все против. Даже Чонвон сказал не приближаться к тебе.
Улыбка Хаюн медленно исчезла.
Она опустила голову и спокойно сказала:
— Всё хорошо. Если они так сказали... значит так будет правильнее.
После этого она просто прикрыла дверь комнаты НаРи и вышла.
Внутри снова стало больно.
Хаюн отчаянно хотела доказать, что её дедушка не причастен к этому. Но тогда она была слишком маленькой... и всегда доверяла своему дедушке.
Задумавшись, она медленно спускалась по лестнице, когда вдруг чья-то рука резко схватила её за запястье.
Хаюн испуганно вздрогнула.
Чонвон.
Он потащил её наверх, затем резко развернул к себе и сказал:
— Послушай меня внимательно, жемчужина.
Хаюн напряглась.
Чонвон продолжил:
— Думаешь, я не замечаю, как ты избегаешь меня?
Она ничего не ответила.
— Завтра важный день. Поэтому ты не должна выходить из домика. Не смей испортить нам эту атмосферу.
Хаюн молчала.
Тогда он холодно добавил:
— Если ты что-то устроишь, ты знаешь, на что я способен. Ты меня поняла?
Она тихо кивнула.
Чонвон отстранился от неё.
Хаюн решила, что разговор окончен, и попыталась уйти. Но он снова остановил её, удержав за талию, и повернул к себе.
— Чего ты такая тихая сегодня?
Хаюн молчала.
— Язык проглотила, что ли?
Она наконец посмотрела на него и тихо спросила:
— Что вы хотите от меня услышать?
Чонвон слегка удивился.
Сегодня она выглядела совсем иначе. Слишком тихой. Слишком уставшей.
Он нахмурился и сказал:
— Просто выполни то, что я сказал.
Хаюн кивнула.
Она осторожно убрала его руку со своей талии и ушла.
Чонвон остался стоять на месте, смотря ей вслед.
Его раздражало... и одновременно тревожило то, что Хаюн избегала его. И то, что сегодня она почти ничего ему не сказала.
Он устало провёл рукой по волосам, убирая их назад.
Сейчас было не время думать об этом.
И Чонвон просто ушёл прочь.
_____________________________________
Уже поздним вечером Хаюн лежала в своей комнате, укрывшись одеялом почти с головой. Она смотрела в потолок, вновь и вновь прокручивая в мыслях весь сегодняшний день. Причина, по которой она избегала Чонвона, была до боли простой она больше не хотела чувствовать эту боль. Не хотела снова слышать его жестокие слова, видеть его холодный взгляд, ощущать, как сердце болезненно сжимается рядом с ним.
Она боялась его.
Но одновременно с этим ее мысли снова и снова возвращались к другому. Почему Чонвон временами позволяет себе слишком многое? Почему постоянно нарушает границы? Почему эти внезапные прикосновения, слишком близкое дыхание, руки на ее талии... Почему он делает это специально?
Хаюн нахмурилась, крепче сжимая край одеяла.
— Хватит думать об этом... — тихо прошептала она самой себе.
Но мысли все равно не отпускали.
Лишь спустя долгое время усталость взяла верх, и Хаюн наконец уснула.
____________________________________
Тем временем Чонвон находился у себя в кабинете. В комнате горел лишь приглушенный свет лампы. Он стоял возле стола, пролистывая какие-то документы, пока напротив него спокойно
стоял Хен У.
— Все подготовлено? — холодно спросил Чонвон.
Хен У кивнул.
— Да, господин.
— Подготовили охрану? Усилили защиту?
— Да, господин.
Чонвон медленно выдохнул и опустил взгляд на бумаги.
— Все должно пройти идеально. Постарайтесь над этим.
— Конечно.
На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Затем Чонвон внезапно остановился и тихо добавил:
— Хаюн... Будьте к ней особенно бдительны. Никто не должен узнать, что жемчужина белых тигров находится у меня дома.
Его взгляд стал тяжелее.
— И не забывайте относить ей еду. Пусть она там не голодает.
Хен У снова кивнул.
— Да, господин.
После короткой паузы он осторожно произнес:
— Кстати... отец госпожи Хаюн собирает голоса по поводу того, чтобы открыть вам путь.
Чонвон слегка поднял брови.
— Да ладно? И что же там?
— Голоса собираются, однако могут появиться некоторые условия. Есть вероятность, что полную свободу они вам не дадут.
На губах Чонвона появилась едва заметная усмешка.
— Вот как...
Он отвернулся к окну.
— В таком случае мне нужно поспешить с Хаюн.
Хен У промолчал.
А Чонвон устало прикрыл глаза.
— Ладно. Можешь идти.
— Да, господин.
Хен У поклонился и покинул кабинет.
Дверь тихо закрылась.
Чонвон медленно опустился в кресло. Взяв в руку карандаш, он задумчиво прокрутил его между пальцами. Он всегда знал, что этот момент рано или поздно настанет. План был важнее всего. Месть была важнее всего.
Но сейчас...
Чонвон вдруг понял, что слишком сильно увлекся Хаюн. Настолько, что начал забывать истинную причину, по которой держит ее рядом с собой.