Глава 17
И именно в этот момент с другой стороны сада появилась Хаюн.
Она просто гуляла, пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей. Но, увидев их вместе, застыла.
Чонвон тоже заметил её.
Его лицо сразу стало холодным.
— Что ты здесь делаешь? Подслушиваешь наш разговор?
Хаюн смутилась.
Дочь президента тут же повернулась к ней.
— Я... просто проходила мимо, — тихо ответила Хаюн.
— Думаю, она просто гуляла, — мягко сказала девушка.
Хаюн промолчала.
Она уже собиралась уйти, как вдруг Чонвон остановил её:
— Стой.
Хаюн медленно обернулась.
Чонвон вскинул бровь и спокойно сказал:
— Собери цветы для молодой госпожи.
Дочь президента удивлённо посмотрела на него.
— Правда?..
Хаюн тихо спросила:
— Если вы разрешите...
— Выбери самые красивые, — произнёс Чонвон.
Хаюн молча кивнула и прошла вглубь сада.
Пока она срывала цветы, внутри неё росло странное чувство.
Колючее.
Тяжёлое.
Она ведь знала, Чонвон никому не разрешал рвать цветы в этом саду. Даже ей самой это позволялось негласно.
Но сейчас...
Он сам попросил собрать букет для другой девушки.
Эта девушка настолько важна для него?
Хаюн резко отогнала эти мысли и продолжила собирать цветы.
Когда букет был готов, она подошла обратно.
И протянула цветы Чонвону.
Он взял их.
А затем с мягкой улыбкой передал дочери президента.
— Это вам.
Хаюн застыла.
Эту улыбку...
Она не видела пятнадцать лет.
Так тепло, так спокойно он никогда не улыбался ей с того самого детства.
И сейчас эту улыбку получила другая девушка.
Чонвон говорил с ней мягко. Вежливо. По-джентльменски.
Сердце Хаюн болезненно сжалось.
Она резко отвела взгляд, не понимая, почему ей вдруг захотелось заплакать.
Но всё равно сдержалась.
Тихо поклонившись, Хаюн ушла.
Чонвон молча смотрел ей вслед.
На то, как она уходит одна.
Как всё ещё слегка хромает.
И, возможно, именно этого он и добивался.
Показать ей, что она для него ничего не значит.
Дочь президента тем временем мягко улыбнулась ему.
— Скажите, господин Ян... Есть ли у меня шанс однажды получить ваше сердце?
Чонвон посмотрел на неё спокойно.
— Госпожа... вы очень красивая и добрая девушка. И даже если бы ваш отец не помогал нашей семье, вы всё равно были бы достойной партией.
Он сделал короткую паузу.
— Но моё сердце уже занято. Вот уже пятнадцать лет.
Девушка удивлённо замерла.
— Тогда... что мешает вам быть с ней?
Чонвон тихо выдохнул.
— Обстоятельства.
Она медленно посмотрела на сад вокруг.
— Значит... этот сад принадлежит ей?
Чонвон кивнул.
Девушка грустно улыбнулась.
— Тогда я желаю вам однажды всё же жениться на той, кого вы любите. И обязательно пригласить меня на свадьбу.
Чонвон тихо усмехнулся.
— Возможно оно когда нибудь состоится.
Девушка лишь понимающе кивнула.
И они медленно пошли дальше по саду.
_____________________________________
Хаюн находилась в домике. Поужинав, она просто сидела за столом, тихо ожидая госпожу Шинхё. В комнате стояла спокойная тишина. Лишь слабый свет лампы освещал маленькое помещение.
Спустя время дверь открылась.
Госпожа Шинхё вошла внутрь медленно и устало. По ее лицу сразу было видно — она едва держится на ногах.
Хаюн сразу поднялась с места и подошла к ней.
— Что с вами? — тихо спросила она.
Шинхё слабо улыбнулась и ответила:
— Я немного устала... и голова болит.
Хаюн сразу достала аптечку. Быстро найдя лекарство, она протянула его женщине вместе со стаканом воды.
— Выпейте и отдохните. Вам станет легче.
Шинхё посмотрела на нее с теплотой.
— Спасибо, милая. Но мне надо вернуться и все почистить.
Хаюн сразу покачала головой.
— Я помогу, вместо вас.
Шинхё мягко взяла ее за руки и тихо сказала:
— Только не заходи в зал. Там все еще гости.
Хаюн кивнула.
— Я просто помою посуду. Больше ничего делать не буду.
Шинхё еще несколько секунд смотрела на нее, а затем тихо произнесла:
— Будь осторожна.
Хаюн снова кивнула и вышла из домика.
Она направилась в особняк и вскоре зашла на кухню. Посуды было слишком много. Домработницы постоянно приносили новые тарелки, бокалы и приборы после ужина гостей.
Хаюн молча надела фартук и приступила к работе.
Теплая вода обжигала уставшие руки. Тарелки звенели одна за другой. Вокруг стоял шум разговоров домработниц. Они носили подносы, убирали остатки еды и тихо переговаривались между собой.
Спустя время кто-то сказал:
— Наконец гости уехали.
Все будто одновременно выдохнули и начали спокойно заканчивать уборку.
Хаюн продолжала мыть посуду, почти не обращая внимания на разговоры, пока случайно не услышала:
— Возможно, все-таки свадьба нашего молодого господина с дочерью президента состоится.
Руки Хаюн замерли.
Вода продолжала течь на тарелку, но сама она больше не двигалась.
Теперь все стало понятно.
Вот почему Чонвон был таким мягким с той девушкой. Почему улыбался ей. Почему вел себя как настоящий джентльмен.
Она его невеста.
От этой мысли внутри неприятно кольнуло.
Хаюн резко опустила голову и тихо заплакала. Так тихо, что никто этого даже не заметил. Она лишь вытерла слезу тыльной стороной ладони и продолжила мыть посуду, будто ничего не произошло.
Спустя время кухня постепенно опустела. Домработницы закончили работу и ушли.
Вскоре Хаюн осталась одна.
Вокруг наконец стало тихо. Слышался только слабый шум воды и редкий звон посуды.
Она уже успокоилась. Перестала плакать.
Остались последние тарелки.
И все.
Именно в этот момент Чонвон зашел на кухню, чтобы набрать воды.
Но, сделав шаг внутрь, он неожиданно остановился.
Хаюн стояла к нему спиной и не замечала его присутствия.
Чонвон молча смотрел на нее.
Он явно не ожидал увидеть здесь именно ее. Обычно в такое время на кухне работала госпожа Шинхё.
Чонвон медленно сделал шаг назад, продолжая наблюдать.
Хаюн спокойно складывала чистые тарелки на место. В простом фартуке, с собранными волосами, уставшая после тяжелого дня. Совсем не похожая на ту девушку, что когда-то носила дорогие платья и украшения.
Но даже сейчас... она оставалась красивой.
Чонвон задумчиво вскинул брови.
Она действительно помогала другим. Делала чужую работу. И за все время, что находилась здесь, ни разу не пожаловалась. Ни разу.
Пока Хаюн относила последние тарелки, он заметил, что она все еще слегка хромает.
Его взгляд на мгновение задержался на этом.
Затем он негромко кашлянул:
— Кхм.
Хаюн резко обернулась.
И тут Чонвон увидел ее лицо полностью. Усталые глаза. Слегка опухшие веки. Кажется... она недавно плакала.
Он едва заметно застыл.
Но почти сразу снова собрал лицо и спокойно спросил:
— Где госпожа Шинхё?
Хаюн тихо ответила:
— Она устала. Отдыхает.
Чонвон посмотрел на посуду вокруг.
— Так ты делаешь ее работу?
Хаюн кивнула.
— Да. Она бы не смогла сделать это сама.
Чонвон медленно произнес:
— Мм... очень мило с твоей стороны.
Хаюн сразу отвела взгляд.
Она слишком хорошо знала этот тон. Насмешливый. Скрыто холодный.
Чонвон поставил кувшин на стол и спокойно сказал:
— Приготовь мне кофе.
Хаюн застыла.
— Но это не моя работа.
Чонвон посмотрел прямо на нее и ответил:
— Я приказываю тебе.
Хаюн промолчала.
Тогда он добавил:
— И принеси его на террасу. На втором этаже.
После этого Чонвон отвернулся и вышел из кухни.
Хаюн осталась стоять одна посреди тишины.
Она почти не умела готовить кофе. Но... все равно должна была постараться.
Она приступила к готовке кофе. Она тщательно всё размешивала, доводя до идеального вкуса. Она знала, насколько Чонвон придирчив ко всему, поэтому не позволяла себе ни одной ошибки. Когда кофе был готов, она аккуратно поставила его на поднос, добавила салфетки рядом и направилась на второй этаж к террасе.
На террасе уже сидел Чонвон, что-то просматривая в телефоне. Он услышал её шаги и отложил устройство на стол. Лёгкий ветер дул по открытому пространству, вокруг горели лишь мягкие огни. Это была терраса.
Хаюн тихо сказала:
— Кофе.
Чонвон кивнул и ответил:
— Поставь.
Она осторожно поставила чашку. Чонвон посмотрел на кофе и затем произнёс:
— Наверное, хорошо постаралась?
Хаюн промолчала.
Он взял чашку, но перед тем как сделать глоток, сказал:
— Я тут вспомнил.
И, поставив чашку обратно, добавил:
— Ты ведь можешь меня отравить этим.
Хаюн посмотрела на него с непониманием.
Чонвон спокойно продолжил:
— Выпей.
Она ответила:
— Я не настолько ужасная, чтобы убивать таким образом.
Он усмехнулся:
— Смотря на твоё лицо, любой бы растаял. Однако на меня не действует твоя красота, которая всех очаровывает. Пей.
Хаюн наклонилась, присела на корточки и взяла его чашку. Она сделала глоток кофе и посмотрела на него:
— Довольны?
Чонвон ответил, глядя на неё:
— Не плохо.
Затем он взял эту же чашку и спокойно сделал глоток.
Хаюн удивилась тому, как он спокойно пил из той же чашки, что и она. Чонвон попробовал вкус и произнёс:
— Какой ужасный вкус. Совсем не умеешь готовить.
Хаюн сжала поднос и ответила:
— Тогда я сделаю вам другой кофе.
Она попыталась взять поднос, но Чонвон перехватил её руки и сказал:
— В чём проблема сделать на другую чашку?
Она убрала руку и ответила:
— Хорошо. Я так и сделаю.
Она встала.
Но Чонвон вспомнил про её ногу и резко поднялся:
— Стой.
Хаюн повернулась к нему.
— Сядь на моё место.
Она удивлённо спросила:
— Что?
— Я говорю тебе садиться.
— Зачем?
— Ты недавно упала ведь. Посмотрю твою ногу.
Она сделала шаг назад:
— Это не ваше дело.
И уже отвернулась, собираясь уйти, но Чонвон в два шага догнал её, взял за запястья, развернул и потащил обратно к своему месту.
— Что вы делаете! — сопротивлялась она.
Он усадил её, удерживая за плечи:
— Сиди тихо.
Она замолчала.
Чонвон опустился на корточки перед ней и взял её ноги в свои руки. Она попыталась отдёрнуть их, но он сказал:
— Сделаю тебе вдвойне больно. Сиди тихо.
Хаюн успокоилась.
Он аккуратно прощупал её лодыжку, понимая, где именно боль. Она застыла, наблюдая за ним. Он осторожно массировал.
Прошла минута.