Глава 10
Сверху послышались шаги.
Все домработницы сразу притихли.
Хаюн подняла взгляд.
По лестнице медленно спускался Чонвон.
Рубашка была расстегнута на пару верхних пуговиц, волосы слегка растрепаны после душа. Он выглядел слишком расслабленным.
Его взгляд сразу остановился на Хаюн.
На серой форме.
На корзине в ее руках.
На том, как она изо всех сил старалась удержать спокойствие.
В глазах Чонвона мелькнуло что-то странное. Почти удовлетворение.
Он медленно подошел ближе.
— Надо же, — тихо произнес он. — Тебе даже идет.
Хаюн тут же отвела взгляд.
Чонвон остановился прямо напротив нее.
— Что? Уже жалеешь, что родилась дочерью клана Хан?
Хаюн крепче сжала корзину и холодно ответила:
— Жалею только о том, что встретила тебя.
В кухне стало тихо.
Все напряглись.
Но Чонвон вдруг усмехнулся.
Тихо. Почти довольно.
Затем наклонился чуть ближе к ней и прошептал:
— Привыкай жемчужина. Это только начало
Хаюн крепче сжала корзину в руках.
Пальцы побелели от напряжения.
Затем она тихо, но холодно произнесла:
— Не называй меня так.
Чонвон слегка склонил голову набок.
— Что? — в его голосе прозвучала насмешка. — Слишком унизительно для тебя?
Хаюн промолчала.
Тогда Чонвон медленно наклонился ближе к ней и тихо прошептал прямо возле ее уха:
— Ты еще не представляешь, сколько унижения получишь от меня.
Он отстранился и спокойно оглядел остальных работников, стоявших в кухне.
— Какое наказание грозит тому, кто посмеет говорить со мной на «ты»?
Все вокруг сразу притихли.
Хаюн медленно подняла на него взгляд.
Чонвон смотрел прямо на нее с едва заметной ухмылкой, будто намеренно давил на каждую ее эмоцию.
— Скажите, госпожа Шинхё, — продолжил он. — Какое наказание положено за такое нахальное отношение ко мне?
Шинхё опустила взгляд.
— Собирать сорняки в огороде.
— Громче.
Женщина чуть напряглась.
— Собирать сорняки в огороде. Целую неделю.
Хаюн в ужасе посмотрела на Чонвона.
А он лишь спокойно спросил:
— Услышала?
Корзина выскользнула из рук Хаюн и с глухим звуком упала на пол.
— Я не буду этого делать.
— Будешь, — холодно ответил Чонвон.
— Мой дом. Мои правила.
Хаюн стиснула зубы.
— Я не умею этим заниматься. Это не дамское дело.
Чонвон подошел к ней ближе. Слишком близко.
— Ты сейчас не дама, — тихо сказал он. — А работница.
После этого он перевел взгляд на остальных.
— Свободны.
Домработницы быстро начали расходиться, стараясь не вмешиваться.
В кухне остались только они вдвоем.
Хаюн продолжала смотреть на него с плохо скрываемой ненавистью.
Чонвон спокойно выдержал этот взгляд.
— В следующий раз будешь говорить со мной на «вы».
Хаюн прикусила губу от злости.
— Так ты быстрее поймешь, что твоя гордость здесь никому не нужна, — продолжил он. — Подними корзину и иди работать. А завтра утром начнешь собирать сорняки.
Хаюн смотрела на него так, будто действительно была готова наброситься.
Чонвон уловил этот взгляд сразу.
Дикий. Яростный. Живой.
И от этого в его глазах что-то потемнело.
Он тихо, но серьезно произнес:
— Твои глаза не пугают меня. Так что перестань смотреть так, будто готова убить меня.
Хаюн резко опустилась вниз и подняла корзину.
Чонвон наблюдал за ней сверху вниз.
— Твоему отцу действительно стоит поторопиться... — медленно сказал он. — А то, смотрю, ты скоро выплачешь здесь все свои слезы.
Хаюн ничего не ответила.
Она подняла корзину и уже собиралась уйти, как вдруг голос Чонвона снова остановил ее.
— А где поклон?
Хаюн замерла.
— Уважение к своему господину.
Она медленно повернулась к нему.
— Вы не мой господин.
Чонвон слегка усмехнулся.
— Сейчас твой. Поэтому поклонись как следует... если не хочешь собирать сорняки уже две недели.
На несколько секунд в кухне повисла тяжелая тишина.
Затем она медленно повернулась к нему лицом... и тихо поклонилась.
Чонвон внимательно наблюдал за каждым ее движением.
— Теперь правила тебе понятны?
Хаюн коротко кивнула.
— Не слышу.
Он будто специально наслаждался тем, как действует ей на нервы.
Хаюн сильнее сжала корзину.
— Да... господин.
Чонвон приподнял бровь.
— Мой господин!
Хаюн резко подняла на него взгляд.
В ее глазах мелькнуло непонимание и унижение одновременно.
Чонвон спокойно повторил:
— Я все еще твой господин.
Хаюн опустила глаза.
Она не могла произнести это. Не могла просто взять и подчиниться ему.
Но сейчас его давление ощущалось почти физически. От волнения ей стало жарко, ладони вспотели, а дыхание сбилось.
Наконец она тихо произнесла:
— Молодой господин...
Чонвон явно остался недоволен.
Он быстро подошел к ней и одной рукой поднял ее лицо за подбородок.
— Мой господин, — жестко повторил он. — Я хочу услышать именно это.
Хаюн застыла. От его голоса и близости ей стало страшно.
Чонвон продолжал удерживать ее лицо, не позволяя отвернуться.
Хаюн почувствовала, как глаза снова начинает жечь.
Сдерживая слезы, она едва слышно прошептала:
— Мой господин...
На губах Чонвона появилась довольная улыбка.
Он отпустил ее лицо.
— Вот так. Всегда называй меня именно так. Хочешь ты этого или нет.
Хаюн больше не смогла сдерживаться.
Сначала по щеке скатилась одна слеза.
Потом вторая.
Чонвон смотрел на нее молча.
На то, как она плачет, пытаясь сохранить остатки достоинства.
И почему-то именно это выглядело опаснее всего.
Будто внутри нее до сих пор горел огонь, который однажды может уничтожить здесь все.
Чонвон резко отвел взгляд в сторону.
— Свободна, — холодно бросил он. — Иди работать.
Хаюн опустила голову и молча прошла мимо него.
Чонвон проводил ее взглядом.
Да, ее слезы действительно приносили ему странное удовлетворение.
Но одновременно он чувствовал другое.
Даже сейчас, будучи униженной, в простой форме домработницы, Хаюн не переставала выглядеть как настоящая наследница клана.
Жемчужина, которую невозможно полностью сломать.
_____________________________________
Чонвон находился у себя в кабинете.
В комнате царила привычная тишина. Лишь слабый свет настольной лампы освещал темное дерево стола и бумаги, разбросанные перед ним.
Он спокойно просматривал документы, когда в дверь постучали.
— Войдите.
Дверь открылась, и внутрь вошел Хен У.
— Господин, я принес всю информацию, которую вы просили. Про Ха Джуна... и про интернат Хаюн.
Чонвон медленно поднял взгляд.
— Оставь.
Хен У положил на стол две папки.
Чонвон сразу открыл первую.
Его взгляд быстро пробежался по строкам.
Ха Джун.
Личный телохранитель Хаюн уже пять лет.
Чонвон молча продолжал читать.
Все постепенно вставало на свои места.
Неудивительно, почему они выглядели настолько близкими.
Ха Джун был рядом с ней слишком долго.
Он видел ее каждый день. Знал ее привычки, характер, эмоции. Находился рядом и в хорошие моменты, и в тяжелые.
Чонвон медленно сжал лист бумаги в руках.
Ему не понравилось это чувство внутри.
Сам факт того, что какой-то чужой мужчина мог быть настолько близок к Хаюн... раздражал.
Сильно.
Он сам не хотел признавать этого.
Но любой человек, к которому Хаюн привязана, автоматически становился помехой его плану.
Чонвон отложил папку в сторону и открыл вторую.
Информация про интернат.
Чем дальше он читал, тем сильнее мрачнело его лицо.
Строгий режим. Полный контроль.
Ограничения буквально во всем.
Подъем по расписанию.
Запреты.
Наказания.
Постоянное давление.
Даже питание контролировалось.
Теперь он понял, почему Хаюн так странно реагировала на еду.
Почему говорила, что девушкам нельзя есть слишком много.
Почему выглядела так, будто всю жизнь боялась сделать что-то неправильно.
Чонвон медленно откинулся на спинку кресла.
Ему не стало легче от этой информации.
Наоборот.
Внутри появилось какое-то неприятное ощущение.
— Какой же жизнью ты жила... — тихо произнес он, смотря в потолок.
Через несколько секунд он снова стал холодным.
Будто момент слабости исчез.
Чонвон положил документы на стол и посмотрел на Хен У.
— Что сейчас делает глава клана Белых Тигров?
— Сегодня вечером состоится собрание глав кланов, — ответил Хен У. — Они будут обсуждать ваш вопрос.
Чонвон задумался на пару секунд.
Затем спокойно сказал:
— Отправь туда наших людей. Пусть узнают все, что смогут.
— Да, господин.
Хен У коротко поклонился и вышел из кабинета.
Чонвон остался один.
Его взгляд снова невольно упал на папку Хаюн.
На фотографию, прикрепленную к документам.
Он долго смотрел на нее.
А затем тихо усмехнулся.
— Даже твой собственный отец превратил тебя в красивую птицу в клетке... Хан Хаюн.
___________________________________
Хаюн находилась в прачечной. Тихое помещение было наполнено запахом чистого белья и горячего пара. Она примерно понимала, как здесь всё устроено, ведь не раз видела, как работают домработницы в особняке её семьи. Но сама никогда этого не делала.
Она осторожно сложила вещи в стиральную машину и нажала нужные кнопки. Пока техника тихо гудела, её взгляд упал на утюг, стоящий в стороне. Хаюн вспомнила слова госпожи Шинхё о том, что после стирки всё нужно гладить и разносить по комнатам.
Тяжело выдохнув, она взяла первое постельное бельё и начала аккуратно проводить утюгом по ткани. Медленно. Неуверенно. Затем рубашки. Платья. Наволочки.
Работа оказалась утомительной.
Пока она гладила, в голове снова и снова всплывали слова Чонвона. Его холодный голос. Его взгляд. Его приказной тон.
В её глазах он был ужасным человеком.
Тот Чонвон, который когда-то дружил с ней в детстве, будто исчез навсегда. Остался лишь наследник Красных Драконов, заставивший её выполнять работу прислуги.
Хаюн крепче сжала ткань в руках.
Нет. Она не покажет свою слабость. Ни за что.
Спустя время, закончив с глажкой, она собрала аккуратно сложенные вещи в руки и поднялась наверх, чтобы разнести их по комнатам, как велела госпожа Шинхё.
Первая дверь открылась легко.
Большая спальня встретила её дорогим интерьером и спокойной атмосферой. Хаюн сразу поняла, что это комната родителей Чонвона. Ничего не говоря, она тихо прошла внутрь, положила вещи туда, куда нужно, и так же спокойно вышла.
Следующей была комната бабушки Чонвона.
Здесь атмосфера ощущалась совсем иначе — тяжелее, строже. Даже воздух казался холоднее. Но Хаюн не задержалась и быстро вышла обратно в коридор.
Чуть дальше находилась ещё одна дверь.
Закрытая.
Хаюн уже потянулась к ручке, как вдруг рядом раздался голос:
— Туда нельзя.
Она вздрогнула и резко обернулась. Одна из домработниц подошла ближе.
— Все чистые вещи молодого господина нужно отдавать его помощнику, Хен У. Он сам относит их в комнату.
Хаюн слегка нахмурилась.
— А что там?
Домработница опустила взгляд и тихо ответила:
— Это комната молодого господина. Туда никому нельзя заходить. Даже его родители не входят без разрешения.
Хаюн удивлённо замолчала.
Что же там такого, что он запрещает входить даже собственной семье?
Она лишь кивнула.
Затем её взгляд зацепился за другую дверь чуть дальше по коридору. На ней были вырезаны маленькие розовые цветы.
— А эта комната? Почему она закрыта?
Домработница посмотрела в ту сторону.
— Это комната молодой госпожи НаРи.
— Где она сейчас?
— Учится за границей. Родители отправили её на учёбу. Но скоро она должна вернуться.
Хаюн мягко кивнула и пошла дальше.
Спускаясь по лестнице, она вдруг остановилась.
Она увидела помощника Чонвона. Хен У.
У него в руках была чашка кофе. Очевидно для Чонвона.