Осколки света в её глазах

Дорога в горы, рассвет

Дейнерис выехала затемно, когда Мистик-Фоллс ещё спал, укутанный в предрассветный туман. Она не сказала никому — ни Елене, ни Джереми, ни Дэймону, ни Стефану. Только оставила записку на кухонном столе: «Уехала на несколько дней. Не ищите. Я в безопасности. Вернусь, когда разберусь с собой. Люблю вас. Д.»

Елена найдёт её вечером, прочитает, расстроится, но не станет звонить. Она поймёт. Она всегда понимала.

Дорога до горного дома заняла три часа. Дейнерис почти не помнила пути — мысли были заняты другим. Книги из тайной библиотеки лежали на пассажирском сиденье, их древние корешки поблёскивали в лучах восходящего солнца. Дневник матери — на коленях. Она открыла его на последней странице, перечитала в сотый раз:

«Ты — не ошибка природы, моя девочка. Ты — её чудо. Береги себя. И береги мир. Он нуждается в тебе, даже если не знает этого».

Сегодня она начнёт понимать, что это значит.

Дом встретил её тишиной. Тяжёлой, плотной тишиной, которая давила на уши, но не пугала — скорее настраивала на нужный лад. Дейнерис занесла рюкзак внутрь, сложила книги на стол в гостиной, подошла к камину и зажгла его.

Не спичками.

Просто посмотрела на поленья, и они вспыхнули.

— Хорошо, — сказала она вслух. — По крайней мере, это я уже умею.

Она сходила в машину за продуктами — купила в придорожном магазине на случай, если задержится. Консервы, хлеб, воду. На несколько дней хватит. Заодно притащила спальный мешок — кровати в доме были старыми, пыльными, и Дейнерис не была уверена, что они выдержат её вес.

Обустроившись, она открыла первую книгу.

«О природе драконьей крови и её проявлении в человеческих телах».

Глава первая: «Осознание».

Дейнерис читала вслух, чтобы лучше запоминать:

— «Первый шаг к контролю над своей силой — это признание того, что сила существует. Многие носители драконьей крови отрицают свою природу, боясь её или стыдясь. Это ошибка. Силу нельзя отрицать — её можно только принять. И приняв — подчинить».

Она закрыла книгу, вышла во двор и встала на заснеженную землю.

— Хорошо, — сказала она небу. — Я принимаю.

Ничего не произошло. Но внутри неё огонь пульсировал чуть ярче.

День первый. Дыхание

Книга «Основы контроля» лежала открытой на странице с рисунком человека, сидящего в позе лотоса. Вокруг него были нарисованы линии — энергетические потоки, которые, согласно тексту, нужно было научиться чувствовать.

— «Найди тихое место. Сядь удобно. Закрой глаза. Дыши. С каждым вдохом представляй, как огонь внутри тебя разгорается. С каждым выдохом — как он успокаивается. Не пытайся управлять им. Просто наблюдай».

Дейнерис села на пол в гостиной, скрестив ноги, и закрыла глаза.

Первые полчаса ничего не происходило. Она слышала, как потрескивает огонь в камине, как ветер гуляет по пустым комнатам, как где-то далеко ухает сова. Её мысли блуждали — Елена, Клаус, Элайджа, драконы из видения. Она пыталась не думать, но мысли лезли сами.

Потом, где-то на сороковой минуте, она услышала своё дыхание.

Не как обычно — как что-то отдельное. Как ритм. Как музыку, которую она никогда не слышала, но знала наизусть.

Огонь внутри неё отозвался.

Не вспышкой — ровным, тёплым свечением. Дейнерис почувствовала, как он растекается по венам, как заполняет её изнутри, как становится частью её — не чужой, а своей.

— Ого, — прошептала она, открывая глаза.

На ладонях горел свет. Белый, мягкий, красивый.

Она улыбнулась.

— Получилось.

День второй. Искра и пламя

Вторая книга называлась «Стихии внутри нас». Дейнерис узнала, что драконья кровь связана не только с огнём — как она думала раньше. Воздух. Земля. Вода. Огонь был самым сильным, но не единственным.

— «Дракон — это гармония стихий. Он дышит огнём, но его крылья режут воздух. Он идёт по земле, но его дом — в небесах. Он пьёт воду, но может испепелить океан. Тот, кто владеет драконьей кровью, должен владеть всеми стихиями. Иначе он не владеет ничем».

Дейнерис вышла на задний двор. Там был старый колодец — неглубокий, но с водой. Она подошла к нему, опустила руку в ледяную воду и закрыла глаза.

— Вода, — прошептала она. — Ты холодная. Ты быстрая. Ты можешь быть спокойной, как зеркало, и яростной, как водопад. Научи меня.

Вода не ответила. Но Дейнерис почувствовала, как внутри неё что-то шевелится — не огонь, что-то другое. Прохладное, текучее, живое.

Она подняла руку, и вода потянулась за ней.

Маленькая струйка, тонкая, как паутина, взвилась в воздух и замерла в сантиметре от её ладони. Дейнерис смотрела на неё, затаив дыхание. Капельки переливались на солнце, как бриллианты.

— Невероятно, — прошептала она.

Струйка упала обратно в колодец, и Дейнерис почувствовала лёгкую усталость. Она не привыкла использовать силу — это отнимало энергию. Но сегодня она сделала первый шаг.

Потом была земля. Дейнерис села прямо на голую почву, прижала ладони к земле и попыталась почувствовать её — холодную, твёрдую, вечную. Она чувствовала, как под ней шевелятся корни деревьев, как где-то глубоко течёт подземная вода, как камни помнят тепло солнца, которое грело их миллионы лет назад.

— Земля, — сказала она. — Ты моя опора.

Земля не ответила. Но Дейнерис почувствовала, как усталость уходит, как сила возвращается. Прямо из-под ног.

Она встала и рассмеялась — от счастья, от удивления, от того, что мир вдруг стал больше, глубже, настоящей.

Воздух был самым сложным. Его нельзя было потрогать, нельзя было увидеть. Только почувствовать. Дейнерис стояла на скале за домом, дул сильный ветер. Она подняла руки и закрыла глаза.

— Воздух, — прошептала она. — Ты везде. Ты невидим, но без тебя нет жизни. Научи меня.

Ветер стих. На секунду — всего на секунду — Дейнерис показалось, что она парит. Не отрываясь от земли, но чувствуя, как воздух держит её, как если бы она стояла на невидимой ладони великана.

А потом ветер вернулся, и ощущение исчезло.

— Я научусь, — сказала она ветру. — Я обещаю.

День третий. Танец

Книги говорили о том, что контроль над силой приходит не через усилие, а через движение. Через танец. Через поток, в котором тело и дух становятся единым целым.

— «Древние драконьи воины танцевали перед битвой. Не для зрителей — для себя. Чтобы напомнить телу, что оно может быть гибким, как вода, и сильным, как скала. Чтобы напомнить духу, что он может летать, даже когда ноги на земле».

Дейнерис включила музыку на телефоне — что-то ритмичное, без слов, чтобы не отвлекаться. И начала двигаться.

Сначала неловко. Она не была танцором — она была спортсменкой. Привыкла к чётким движениям, к цели, к результату. А танец не имеет цели. Танец — это сам процесс.

Она споткнулась, упала, встала. Закружилась — и чуть не улетела в стену. Рассмеялась, попробовала снова.

В какой-то момент она перестала думать. Тело двигалось само — плавно, красиво, как будто кто-то другой управлял им. Руки рисовали в воздухе узоры, ноги скользили по полу, волосы развевались, хотя окна были закрыты.

Она не заметила, когда в комнате зажёгся свет — не от ламп, от неё. Белое свечение исходило от её кожи, от её волос, от её пальцев. Она была живым факелом, который не обжигал, а освещал.

Музыка кончилась.

Дейнерис замерла, тяжело дыша, и посмотрела на свои руки. Они всё ещё светились.

— Ты можешь это контролировать, — сказала она себе. — Ты уже контролируешь.

Она улыбнулась и выключила телефон.

На сегодня хватит.

День четвёртый. Стена

Дейнерис стояла перед огромным валуном во дворе. Книга «Сила воли и её пределы» утверждала, что носитель драконьей крови способен двигать предметы силой мысли — не сразу, не без подготовки, но способен.

— «Представь, что ты и камень — одно целое. Что нет границы между твоей рукой и его поверхностью. Что твоя воля — это его движение».

Дейнерис вытянула руку и сосредоточилась.

Ничего.

Она попробовала снова — зажмурилась, представила, как валун поднимается в воздух, как он плывёт к ней, как она толкает его в сторону.

Ничего.

— Ты меня бесишь, — сказала она камню.

Камень промолчал.

Дейнерис села на него верхом, как на лошадь, и задумалась. Может быть, она делала что-то не так? Может быть, сила не в том, чтобы заставлять, а в том, чтобы просить?

— Пожалуйста, — прошептала она, положив ладони на холодную поверхность. — Помоги мне. Я знаю, что ты старше меня. Что ты видел больше, чем я когда-либо увижу. Но мне нужно научиться. Не для себя. Для тех, кого я люблю. Пожалуйста.

Валун дрогнул.

Сначала Дейнерис подумала, что ей показалось. Но потом камень приподнялся — всего на пару сантиметров, не больше. И замер в воздухе.

Дейнерис смотрела на него, не дыша. Она чувствовала его тяжесть — не физически, а как-то иначе. Как будто держала на ладонях гору.

— Спасибо, — прошептала она.

Камень мягко опустился на землю.

Дейнерис выдохнула и упала на спину, глядя в небо.

— Я сделала это, — сказала она облакам. — Я реально сделала это.

День пятый. Ведение

Это случилось под вечер.

Дейнерис сидела на крыльце, перечитывая дневник матери, когда воздух вокруг неё вдруг стал тяжёлым. Она подняла голову — солнце садилось за горы, окрашивая небо в багрянец. Ничего необычного.

Но внутри неё огонь дёрнулся. Не ровно, как в последние дни — тревожно, как перед бурей.

Дейнерис закрыла глаза — и увидела.

Полуразрушенная церков. Тусклый свет сквозь выбитые стёкла. Каменные стены, покрытые трещинами. Запах пыли и старой крови.

И его.

Элайджа лежал на каменном полу, раскинув руки в стороны. Из его груди торчал кол — деревянный, грубо обструганный, вонзённый прямо в сердце. Глаза были закрыты. Он не двигался. Не дышал. Он выглядел мёртвым — но Дейнерис знала, что Первоначальных нельзя убить так просто. Кол парализовал его, запер в состоянии между жизнью и смертью.

Рядом с ним на полу — засохшие пятна крови. Лужа. Много крови.

Он был один. В заброшенной церкви. Оставленный теми, кто вонзил в него кол. Никто не пришёл за ним. Никто не вытащил оружие.

— Дейнерис, — его голос прозвучал в её голове — слабый, едва различимый, как шёпот сквозь толщу воды. — Если ты меня слышишь… знай: я не враг.

Она хотела спросить — почему она должна ему верить? Почему должна рисковать? Но видение уже таяло, как утренний туман. Последнее, что она увидела — его пальцы, слегка шевельнувшиеся на каменном полу.

Он был жив. Едва. Но жив.

Дейнерис открыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле. Ладони горели — не от огня, от напряжения. Она не знала, было ли это видение реальным или плодом её воображения. Но внутри, там, где пульсировала её сила, что-то шептало: «Это правда. Он там. Один. И он ждёт тебя».

Она встала.

— Прости, дом, — сказала она, оглядывая каменные стены, которые стали ей почти родными. — Мне нужно вернуться. Ненадолго. Я обещаю.

Через час она уже сидела за рулём, вжимая педаль газа в пол.

Заброшенная церковь, два часа ночи

Дейнерис не знала точно, где искать. Она объехала три старых церкви в окрестностях Мистик-Фоллс, прежде чем нашла нужную. Заброшенная, с обвалившейся крышей, заросшая плющом — та, где когда-то Дэймон запер Кэтрин в склепе.

Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — медью. Кровью.

Она прошла мимо скамей, мимо разбитого алтаря, спустилась вниз по каменным ступеням и замерла.

Он лежал там же, где и в видении.

Раскинув руки. С колом в груди. В луже засохшей крови.

Элайджа.

Дейнерис подошла ближе, опустилась на колени рядом с ним и осторожно коснулась его щеки. Кожа была холодной — не ледяной, как у мёртвого, а прохладной, как камень в тени. Вампирский покой.

— Элайджа, — позвала она. — Ты слышишь меня?

Никакой реакции.

Она посмотрела на кол. Дерево, грубо заточенное, торчало из груди прямо под ключицей. Достаточно близко к сердцу, чтобы парализовать, но не убить. Дейнерис обхватила древко обеими руками.

— Прости, — сказала она. — Сейчас будет больно.

Она вытащила кол одним резким движением.

Воздух наполнился звуком — низким, гортанным, похожим на стон. Элайджа выгнулся на камнях, его глаза распахнулись — чёрные, пустые, полные боли. Он закричал — не от страха, от того, что жизнь возвращалась в его тело слишком быстро, слишком жестоко.

Вены проступили на его лице, глаза налились красным — вампирская природа брала своё. Рана на груди начала затягиваться, медленно, но неумолимо.

Дейнерис отбросила кол в сторону и отползла на шаг, давая ему пространство.

Элайджа дышал — тяжело, прерывисто, как человек, который учится дышать заново. Он сел, прижимая руку к груди, и поднял на неё глаза.

— Ты пришла, — прошептал он.

В его голосе не было удивления. Только тихая, почти обречённая благодарность.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала Дейнерис.

Он усмехнулся — слабо, но искренне.

— Чувствую себя не лучше.

Он попытался встать, но ноги подкосились. Дейнерис подхватила его под руку, помогая удержать равновесие.

— Кто это сделал? — спросила она.

— Твои друзья, — ответил Элайджа. — Дэймон и Стефан. Я пришёл в Мистик-Фоллс, чтобы поговорить с тобой. Чтобы предупредить. Они не стали слушать.

— О чём предупредить?

Элайджа посмотрел на неё долгим взглядом.

— Клаус идёт сюда. Не за тобой — пока нет. Он не знает о твоём существовании. Но когда он узнает… когда почувствует твою силу… он захочет тебя. Не для ритуала. Для себя.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты — нечто новое, Дейнерис. Не человек. Не вампир. Не оборотень. Не ведьма. Ты — то, чего Клаус никогда не видел. А Клаус коллекционирует редкие вещи.

Дейнерис почувствовала, как по спине пробежал холод.

— И ты хочешь помочь мне?

— Я хочу помочь тебе выжить, — сказал Элайджа. — Потому что если Клаус найдёт тебя раньше, чем ты научишься себя защищать… он не остановится.

Он протянул руку.

— Позволь мне помочь тебе, Дейнерис. Не как врагу. Как союзнику.

Дейнерис смотрела на его руку долгую секунду.

Внутри неё огонь пульсировал — спокойно, ровно, без страха.

— Договорились, — сказала она, пожимая его ладонь. — Но если ты предашь меня, я сожгу тебя дотла. Не потому, что ты Первоначальный. А потому, что я — дракон.

Элайджа улыбнулся — впервые за эту главу. Тепло, почти нежно.

— Я и не сомневался, — сказал он.

Луна висела низко, жёлтая, тяжёлая. Дейнерис помогла Элайдже дойти до машины — он был слаб, но с каждой минутой восстанавливался. Кол не убивает Первоначальных, но оставляет их обессиленными на несколько часов.

— Тебе нужно уходить, — сказала она. — Спрятаться. Восстановить силы.

— А ты?

— Я возвращаюсь в горы. Мои тренировки не закончены.

— Я найду тебя, — сказал Элайджа. — Когда приду в себя.

— Знаю, — ответила Дейнерис.

Она села за руль, завела двигатель и посмотрела на него в последний раз. Он стоял на дороге, освещённый луной, и смотрел ей вслед.

— Береги себя, Дени, — сказал он, хотя она уже не могла его слышать.

Машина скрылась за поворотом, и Элайджа остался один.

Внутри него — тысячи лет одиночества, новая надежда и имя, которое он не забудет. Даже если она снова умрёт. Даже если мир сгорит дотла.

Конец одиннадцатой главы.