Глава 10. Тот, кто разбудит драконов
Дом Гилбертов, поздний вечер
Дейнерис никогда не любила чердак.
Даже в детстве, когда Елена таскала её туда смотреть старые фотографии, она чувствовала странную тяжесть в этом месте — будто воздух здесь был плотнее, будто стены хранили что-то, чему не полагалось выходить наружу. Но в последние дни её тянуло туда с необъяснимой силой. Словно что-то звало её. Словно кто-то шептал её имя из-за пыльных коробок и старых, забытых вещей.
Сегодня она не сопротивлялась.
Лестница на чердак скрипела под её ногами, как старая больная кошка. Дейнерис толкнула тяжёлую деревянную дверь и включила фонарик на телефоне. Свет выхватил из темноты горы коробок, сломанный стул, старый манекен для одежды — и запах. Странный, пряный запах, которого она никогда не замечала раньше.
Ладан. Или что-то похожее.
— Что ты ищешь? — спросила она себя шёпотом.
Ответа не было. Но ноги сами несли её в дальний угол чердака, к обитой железом коробке, которую Дейнерис никогда раньше не видела. Коробка была заперта на старинный замок — не тот, что открывается отвёрткой, а тот, что требует ключа. Дейнерис дёрнула замок, и тот неожиданно открылся.
Словно ждал её.
Внутри лежали письма. Старые, пожелтевшие, перевязанные кожаным шнурком. Дейнерис развязала его дрожащими пальцами и вытащила первое письмо.
Адрес был написан её матерью.
Не Грейсон Гилберт — биологической. Не Изабель — той, что родила Елену, а потом стала вампиром. Другой женщиной. Женщиной, которую Дейнерис никогда не знала, но чьё лицо иногда видела в снах.
«Моим дорогим друзьям Грейсону и Миранде Гилберт», — начиналось письмо.
Дейнерис затаила дыхание.
Она читала письмо за письмом, и мир вокруг неё медленно, но неотвратимо менялся.
«Мы не можем оставить её у себя. Враг слишком близок. Если они узнают, кто она на самом деле, они убьют её. Или хуже — используют».
«Она не человек, и это не проклятие. Это дар. Древний, как этот мир. Тот, кто разбудит драконов, — так называли её в пророчествах».
«За ней охотятся не только вампиры и оборотни. Есть те, кто старше, темнее, древнее. Они чувствуют её. Они ищут её. Вы должны спрятать её так, чтобы никто не нашёл».
«В последнем письме — адрес. Дом, где мы жили. Где она родилась. Где впервые открылись её глаза и увидели то, что не должны видеть люди. В подвале, за камином, есть тайная комната. Там книги. Там ответы».
«Храните её. Любите её. Она — надежда».
Последнее письмо было подписано одним словом, которое Дейнерис не могла прочесть. Буквы плясали, складывались в чужие символы, менялись на глазах. Но когда она коснулась подписи пальцем, бумага нагрелась — и буквы стали понятными.
«Элленара».
Имя матери, которой у неё никогда не было.
В конверте лежал листок с адресом. Незнакомым. Где-то в горах, в нескольких часах езды от Мистик-Фоллс.
Дейнерис сложила письма, сунула их в рюкзак, надела куртку и вышла в ночь.
Горы, несколько часов спустя
Дорога была долгой и опасной.
Её старая машина, которую она унаследовала от Джона Гилберта (и которую тайно ненавидела), с трудом карабкалась по извилистым горным серпантинам. Фары выхватывали из темноты камни, корни деревьев и иногда — чьи-то глаза, светящиеся на обочине. Дейнерис не знала, были ли это животные. Или что-то другое.
Она остановилась там, где кончилась дорога.
Дальше нужно было идти пешком.
Лес вокруг был плотным, древним, с деревьями, которым, казалось, было не меньше тысячи лет. Воздух пах мхом и холодной водой. Луна почти не пробивалась сквозь кроны, и Дейнерис шла практически на ощупь, доверяя только внутреннему чутью.
Она шла час. Может быть, два. Время потеряло значение.
А потом деревья расступились.
Перед ней стоял дом.
Старый, каменный, с заросшими плющом стенами и тёмными окнами, которые смотрели на неё как глаза мертвеца. Дом был большим, но не огромным — скорее уютным, если бы не запустение. Крыша местами просела, ступени крыльца покрылись мхом, но дверь была целой.
Дейнерис подошла ближе и положила ладонь на дерево.
И почувствовала, как дом вздохнул.
Не скрипнул. Не затрещал. Вздохнул — глубоко, протяжно, как спящий великан, который чувствует приближение своего хозяина.
— Я дома, — прошептала Дейнерис.
Дверь открылась сама.
Внутри дома
Пахло пылью, старыми книгами и чем-то ещё — тем же ладаном, что и на чердаке Гилбертов. Дейнерис включила фонарик и осмотрелась.
Гостиная. Камин, диван, кресла под белыми простынями. На стенах — портреты. Люди в старинной одежде, с серьёзными лицами и глазами, которые, казалось, смотрели прямо на неё. Одна из женщин была светловолосой.
Очень похожей на Дейнерис.
— Моя мать, — прошептала она, подходя ближе.
На портрете женщина улыбалась — не той улыбкой, которой улыбаются для художника, а той, которой улыбаются ребёнку. Она держала на руках младенца со светлыми волосами.
Дейнерис почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
— Ты была красивой, — сказала она портрету. — Жаль, что я тебя не помню.
Она отошла от портрета и начала исследовать дом. Комната за комнатой — пустые, застывшие в вечном ожидании. Кухня с посудой на столе, будто хозяева ушли на минуту. Спальня родителей — большая кровать под балдахином, выцветшие шторы, комод с резными драконами.
Драконами.
Дейнерис замерла, провела пальцами по дереву. Драконы были вырезаны искусно, почти оживали под её руками — с расправленными крыльями, горящими глазами, распахнутыми пастями.
— Что это значит? — прошептала она.
Но драконы молчали.
Она поднялась на второй этаж.
Детская.
Маленькая комната, которую она сразу узнала — не умом, а чем-то более глубоким. Кроватка с балдахином, игрушки на полках — плюшевый заяц, деревянная лошадка, кукла с отбитым лицом. Шторы с вышитыми звёздами.
И на спинке кроватки — вырезанный в дереве трёхглавый дракон.
Дейнерис опустилась на колени и коснулась его.
В тот же миг мир вокруг неё взорвался.
Видение
Она стояла на поле боя.
Небо было чёрным, полыхало алым — там, где драконы извергали пламя. Драконы были везде — огромные, с чешуёй, переливающейся как расплавленный металл. Они кружили над армиями, сжигали замки, разили хвостами, которые ломали стены, как картонные.
Она стояла в центре этого хаоса — маленькая фигурка в белом платье, с растрёпанными светлыми волосами. И драконы слушались её.
Не летели на неё — защищали. Окружали живым щитом, рычали на каждого, кто приближался. А она подняла руку, и пламя вырвалось из её ладони — не красное, как у драконов, а белое, ослепительное, как свет звезды.
— Тот, кто разбудит драконов, — раздался голос из ниоткуда. — Та, кто поведёт их в последней битве. Ты — не человек, Дейнерис Гилберт. Ты — дочь древней расы, той, что была до людей, до вампиров, до оборотней. Ты — дракон в человеческом обличье.
Дейнерис хотела закричать, спросить, что всё это значит, но видение схлопнулось, оставив её на полу детской, в холодном поту, с колотящимся сердцем.
Дракон на кроватке больше не был просто резьбой по дереву. Его глаза светились — тускло, красновато, но вполне реально.
— Я не сплю? — спросила она вслух.
Дракон не ответил.
Но где-то в глубине дома раздался гулкий, низкий звук — будто камень скользнул по камню.
Дейнерис встала, вытерла слёзы и пошла на звук.
Тайная комната
За камином — именно там, где говорилось в письме. Дейнерис нажала на резной камень, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход, ведущий вниз.
Лестница была каменной, ступени — стёртыми, будто по ним ходили тысячу лет. Дейнерис спускалась медленно, прижимая руку к стене, чтобы не упасть. Воздух становился всё плотнее, тяжелее — и в то же время чище, будто здесь, под землёй, дышать было легче, чем на поверхности.
Комната оказалась библиотекой.
Небольшой круглый зал с высоким потолком, уставленный стеллажами с книгами. Тысячи книг — старых, пыльных, написанных на языках, которых Дейнерис никогда не видела. Но некоторые были на английском.
Она подошла к ближайшему стеллажу и вытащила первую попавшуюся книгу.
«О природе драконьей крови и её проявлении в человеческих телах».
Она открыла её на первой странице и прочитала вслух:
— «Те, в ком течёт кровь древних, не умирают — они перерождаются. Каждая смерть — лишь сон, из которого они просыпаются в новом теле, с новыми воспоминаниями, но с той же силой. Их нельзя уничтожить, можно только запечатать. И когда приходит время — они возвращаются».
Дейнерис опустилась на пол, прижимая книгу к груди.
— Я возвращаюсь, — прошептала она. — Снова и снова. Тысячу лет. Может быть, больше.
Она начала листать дальше.
«Драконья кровь пробуждается в момент крайней опасности или крайней необходимости. Первые проявления могут быть слабыми, неконтролируемыми — искры, огонь, левитация предметов. Со временем, при должной тренировке, носитель может научиться управлять своей силой. Но есть цена: чем сильнее становится дар, тем сильнее его чувствуют другие. Охотники, собиратели, те, кто хочет использовать силу для своих целей».
Дейнерис вспомнила взгляд Элайджи. Его слова: «Я чувствую тебя». Вспомнила, как Кэтрин смотрела на неё — с узнаванием, со страхом, с чем-то ещё.
«Они все знают, — поняла она. — Они всегда знали. Я была последней, кто не понимал».
Она нашла другую книгу — поменьше, в кожаном переплёте, с выжженным на обложке символом трёхглавого дракона.
«Дневник Элленары».
Дневник её матери.
Дейнерис открыла его на первой странице и начала читать.
«Моя дочь родилась сегодня. В тот момент, когда она открыла глаза, за окном вспыхнула молния — хотя небо было чистым. Повитуха перекрестилась и убежала. Я осталась одна с ней, с этой маленькой девочкой, чьи глаза светились золотом, пока она не заплакала. Она не похожа на нас. Она похожа на них — на тех, кто жил до. Я боюсь её. Я молюсь, чтобы когда-нибудь она простила меня за этот страх».
Дейнерис перелистнула несколько страниц.
«Ей три года. Сегодня она подожгла куст во дворе, просто посмотрев на него. Она не поняла, что сделала — просто смотрела на цветы, а они загорелись. Муж хочет отдать её в монастырь, но я не могу. Она моя дочь. Даже если она — нечто большее».
Ещё несколько страниц.
«Ей пять лет. Сегодня она сказала мне: „Мама, во сне я летала. Там были драконы. Они говорили со мной“. Я спросила, что они сказали. Она ответила: „Они сказали, что я вернусь. Что я всегда возвращаюсь“. Я плакала всю ночь».
Последняя запись:
«Мы должны отдать её Гилбертам. Это единственный способ защитить её. Мы уходим в изгнание — если враги узнают, где мы, они найдут и её. Я оставляю ей этот дом. Эти книги. И надежду, что когда-нибудь она узнает правду и простит нас. Ты — не ошибка природы, моя девочка. Ты — её чудо. Береги себя. И береги мир. Он нуждается в тебе, даже если не знает этого».
Дейнерис закрыла дневник.
Она сидела в подземной библиотеке, прижимая к груди слова матери, которую никогда не знала, и плакала — тихо, беззвучно, как плачут во сне.
Внутри неё огонь пульсировал в такт сердцу.
— Я вернулась, — прошептала она. — Как и обещала.
Она поднялась на ноги и начала собирать книги — те, что казались ей важными. «О драконьей крови». «Пророчества о последней битве». «Древние символы и их значение». «Как пробудить силу внутри себя».
Она сложила их в рюкзак, взяла дневник матери и поднялась наверх.
Утро
Дейнерис вышла из дома, когда солнце уже поднялось над горами.
Дом за её спиной выглядел таким же старым и заброшенным, как и вчера. Но теперь Дейнерис знала — он живой. Он ждал её. Он будет ждать, сколько понадобится.
Она села в машину, завела двигатель и посмотрела в зеркало заднего вида.
На крыльце дома стояла женщина.
Светловолосая, в белом платье. Та самая, с портрета.
Мать.
Дейнерис замерла, сжимая руль так, что костяшки побелели.
— Мама? — прошептала она.
Женщина улыбнулась — той самой улыбкой, которой улыбаются ребёнку, которого любят больше жизни.
— Ты всё делаешь правильно, Дейнерис, — сказала она, и голос её прозвучал в голове Дейнерис, а не снаружи. — Иди. Спасай их. Спасай себя. А я всегда буду с тобой.
Она исчезла, как утренний туман.
Дейнерис выдохнула, вытерла слёзы и нажала на газ.
Машина покатилась вниз по горной дороге, увозя её обратно в Мистик-Фоллс — в город, где её ждали враги, друзья и судьба, от которой нельзя убежать.
Но теперь Дейнерис знала.
Она — не жертва.
Она — та, кто разбудит драконов.
Дом Гилбертов, вечер
Елена встретила её на пороге.
— Где ты была? — спросила она с тревогой. — Я звонила тебе сто раз.
— Искала ответы, — ответила Дейнерис, заходя в дом и скидывая рюкзак на пол. — И нашла.
— Какие ответы?
Дейнерис повернулась к сестре.
В её глазах горел огонь — не тот, который Елена видела раньше. Не искорки насмешки или вызова. А настоящий, глубокий, древний огонь.
— Я не человек, Лен, — сказала она. — Я никогда им не была.
Елена замерла.
— Что ты говоришь?
— Я — дракон. Или тот, в ком течёт кровь дракона. Не знаю точно. Но я не ведьма, не оборотень, не вампир. Я — что-то другое. Что-то, что было до них. Что-то, что просыпается.
— Дейнерис…
— Я знаю, что это звучит безумно. — Дейнерис слабо улыбнулась. — Но я была там. Я видела дом, где родилась. Я читала письма нашей матери — не Изабель, другой. Моей настоящей матери. Я видела драконов.
Елена подошла к ней и взяла за руки.
— Я верю тебе, — сказала она. — Потому что ты никогда не врала мне. По крайней мере, в важном.
Дейнерис посмотрела на неё с благодарностью.
— Спасибо, — прошептала она.
— Что ты будешь делать?
— Учиться. Контролировать это. И защищать всех вас. — Она помолчала. — Клаус идёт сюда. И он понятия не имеет, кто его встретит.
Она улыбнулась — той самой полуухмылкой, которую все знали, но теперь в ней было что-то новое.
Уверенность.
Сила.
И обещание, что тот, кто разбудит драконов, не даст миру сгореть.
Конец десятой главы.