Глава 9. Катерина
Особняк Сальваторе, утро
Дейнерис проснулась от того, что кто-то ходил по комнате.
Она открыла глаза и увидела Елену, которая расхаживала взад-вперёд, сжимая в руке блокнот, исписанный мелким почерком.
— Ты чего не спишь? — спросила Дейнерис, садясь на кровати.
— Не могу, — ответила Елена, не останавливаясь. — Клаус. Кэтрин. Всё это. Я должна что-то делать. Не могу просто сидеть и ждать, пока они решат мою судьбу.
— Никто не решает твою судьбу, Лен. Ты сама её решаешь.
— Тогда почему я чувствую себя пешкой?
Дейнерис встала, подошла к сестре и взяла её за руки, заставляя остановиться.
— Потому что ты привыкла всё контролировать. А сейчас — не можешь. Это нормально. Но это не значит, что ты пешка.
Елена посмотрела на неё — в её глазах была такая усталость, что у Дейнерис сжалось сердце.
— Я пойду к Кэтрин, — сказала Елена. — Она знает о Клаусе больше, чем кто-либо. Я заставлю её рассказать.
— Это опасно.
— Всё, что мы делаем, опасно, — Елена высвободила руки. — Но я не могу позволить страху управлять мной. Если я начну бояться — я проиграю.
Дейнерис хотела возразить, но не смогла. Потому что Елена была права.
— Тогда я иду с тобой, — сказала она.
— Нет. Ты нужна здесь. Если что-то пойдёт не так — ты будешь моим запасным планом.
— Не нравится мне это слово — «запасной план».
— Мне тоже. — Елена слабо улыбнулась. — Но у нас нет выбора.
Она ушла, а Дейнерис осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри неё разгорается уголёк. Не от страха — от бессилия. Она не могла защитить сестру. Не могла пойти с ней. Не могла даже использовать свою магию — вербена всё ещё блокировала её.
«Ты должна научиться контролировать это», — сказала она себе. — «Иначе ты всегда будешь бесполезна».
Она села на край кровати, закрыла глаза и попыталась достучаться до огня внутри. Не через боль, не через страх — через спокойствие. Через принятие.
«Я не боюсь тебя, — мысленно обратилась она к своей силе. — Ты — часть меня. Я — часть тебя. Мы одно».
Уголёк дрогнул. Тепло разлилось по венам — не обжигающее, а ровное, как дыхание.
Дейнерис открыла глаза и посмотрела на свои ладони. Они слегка светились — едва уловимым белым светом, который был виден только ей.
— Я научусь, — прошептала она. — Клянусь.
Склеп под старой церковью, час спустя
Кэролайн не хотела везти Елену к Кэтрин. Дейнерис видела это по её лицу — по тому, как подруга сжимала руль, как её глаза бегали от дороги к зеркалу заднего вида.
— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросила Кэролайн в который раз.
— Нет, — ответила Елена. — Но других идей у меня нет.
Дейнерис сидела сзади и молчала. Она не спорила, не предлагала альтернатив. Потому что понимала: иногда единственный способ выжить — это идти прямо в пасть к зверю.
Машина остановилась у старой церкви. Елена вышла, взяла из багажника бутылку с кровью и книгу Петровых.
— Я буду ждать, — сказала Кэролайн. — Но если через десять минут не выйдешь — я вхожу.
— Договорились.
Дейнерис осталась в машине. Она смотрела, как фигура сестры исчезает в темноте склепа, и чувствовала, как уголёк внутри неё пульсирует тревогой.
— Она справится, — сказала Кэролайн, заметив её взгляд.
— Знаю, — ответила Дейнерис. — Но это не значит, что я не волнуюсь.
Они замолчали. Тишина в машине была тяжёлой, как перед грозой.
— Дейнерис, — вдруг сказала Кэролайн. — Ты в последнее время… другая. Что-то случилось?
Дейнерис помолчала, подбирая слова.
— Я не знаю, — наконец ответила она. — Может быть, ничего. Может быть, всё.
— Ты пугаешь меня.
— Я сама себя пугаю, Кэролайн. — Она посмотрела на подругу и слабо улыбнулась. — Но я разберусь. Обещаю.
Кэролайн кивнула, не настаивая.
Им обеим было достаточно того, что они есть друг у друга.
Склеп: разговор с Кэтрин
Елена вошла в темноту и сразу же почувствовала присутствие Кэтрин. Та стояла в тени, прислонившись к стене, и улыбалась своей хищной, всё знающей улыбкой.
— Принесла угощение? — спросила она, глядя на бутылку с кровью.
— Расскажи мне о Клаусе, — сказала Елена, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — И это твоё.
Кэтрин жадно выпила кровь, а затем начала рассказывать.
Она говорила о Болгарии, о том, как родила дочь, которую у неё отняли. Об Англии, о Клаусе — красивом, опасном, нечеловеческом. О том, как узнала, что должна стать жертвой.
— Он хотел мою кровь, — сказала Кэтрин. — Кровь двойника Петровой. Чтобы снять проклятие, которое не даёт вампирам и оборотням жить в своё удовольствие.
— И ты сбежала, — сказала Елена.
— Я сделала то, что должна была. Как и ты сделаешь, когда придёт время.
— Я не такая, как ты.
— Все мы такие, Елена. — Кэтрин наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. — Ты просто ещё не поняла этого.
Она рассказала о Роуз и Треворе — о том, как они помогли ей, но она использовала их. О том, как повесилась, чтобы стать вампиром. О том, как бежала следующие пятьсот лет.
— И теперь ты хочешь отдать меня Клаусу, — сказала Елена. — Чтобы он наконец оставил тебя в покое.
— Я хочу жить, — просто ответила Кэтрин. — И я сделаю для этого всё. Как и ты. Как и любой другой.
Елена смотрела на неё и видела не врага. Она видела отражение того, кем могла бы стать, если бы выбрала страх вместо любви.
— Что ему нужно для ритуала? — спросила она.
Кэтрин перечислила:
— Двойник — это ты. Вампир — чтобы пожертвовать. Оборотень — чтобы убить. Ведьма — чтобы провести ритуал. И лунный камень.
— Дэймон убил Мэйсона, — сказала Елена. — Оборотня нет.
— Клаус найдёт другого. Он всегда находит.
В этот момент в склеп ворвался Стефан.
— Не верь ей, Елена, — сказал он. — Она лжёт. Как всегда.
Кэтрин улыбнулась.
— Я не лгу, Стефан. Ты просто не хочешь слышать правду.
Она повернулась к Елене.
— Твой выбор, дорогая. Бежать и смотреть, как умирают твои друзья. Или принять свою судьбу.
Стефан вывел Елену из склепа, и Кэтрин осталась одна в темноте.
Но перед тем, как дверь закрылась, она тихо произнесла:
— Передай привет своей сестре. Скажи ей, что я помню.
Елена замерла на пороге.
— Что ты помнишь?
— Её. — Кэтрин улыбнулась той же загадочной улыбкой. — Не в этой жизни. В другой. Передай ей: Катерина не забыла.
Елена хотела спросить ещё, но дверь захлопнулась.
Особняк Сальваторе, кухня, вечер
Дейнерис сидела за столом, сжимая в руках кружку с чаем, и смотрела на огонь в камине. Елена вошла в комнату, и сестра сразу поняла — что-то случилось.
— Ты в порядке? — спросила Дейнерис.
— Нет, — ответила Елена, садясь напротив. — Но это неважно.
Она помолчала, а потом сказала:
— Кэтрин просила передать тебе кое-что.
— Мне?
— Она сказала, что помнит тебя. Не в этой жизни. В другой. И что Катерина не забыла.
Дейнерис замерла.
Внутри неё уголёк полыхнул так ярко, что на секунду ей показалось — она видит его свечение собственными глазами.
— Что это значит? — спросила Елена. — Что она имела в виду?
Дейнерис хотела рассказать всё. О снах. Об Элайдже. О том, что она — не человек, не ведьма, а чья-то переродившаяся душа, которую ищут уже тысячу лет.
Но слова застряли в горле.
— Я не знаю, — солгала она. — Может быть, она просто пытается нас поссорить. Это в её стиле.
Елена посмотрела на неё долгим взглядом — тем самым, которым старшая сестра смотрит на младшую, когда знает, что та врёт, но не хочет давить.
— Ладно, — сказала Елена. — Может быть, ты права.
Она встала и вышла из комнаты, оставив Дейнерис одну.
А Дейнерис сидела и смотрела на огонь, чувствуя, как внутри неё всё переворачивается.
«Кэтрин знает, — подумала она. — Она знает, кто я. Или кем я была. Но откуда? И зачем она сказала это Елене?»
Ответов не было.
Была только темнота за окном и огонь внутри.
Дом Мартинов, ночь
Дейнерис не могла спать.
Она вышла из дома и пошла в лес, сама не зная зачем. Ноги несли её туда, куда-то в темноту, где между деревьями мерцал чужой, незнакомый свет.
Она вышла на поляну и увидела дом. Небольшой, аккуратный, с ярко освещёнными окнами.
И поняла — здесь живут те, кого она искала, сама не зная об этом.
Она подошла к двери и постучала.
Дверь открыл мужчина — средних лет, с усталыми глазами и цепким, оценивающим взглядом.
— Джонас Мартин, — представился он. — А ты, должно быть, Дейнерис Гилберт.
Она не удивилась, что он знает её имя.
— Вы колдун, — сказала она.
— Да. Как и мой сын Лука.
— Я знаю, что вы работаете на Элайджу.
Джонас не ответил. Он просто отступил в сторону, приглашая её войти.
Внутри дома было тепло и уютно — камин, книги, запах трав. Лука сидел за столом и читал старый фолиант. Увидев Дейнерис, он поднял голову и нахмурился.
— Папа? — спросил он.
— Всё в порядке, — ответил Джонас. — Она пришла сама.
Дейнерис села на стул, не дожидаясь приглашения.
— Я знаю, кто я, — сказала она. — Не всё. Но достаточно. Элайджа рассказал мне.
— Тогда ты понимаешь, почему мы здесь, — сказал Джонас.
— Вы хотите помочь ему заполучить лунный камень. Уничтожить проклятие.
— Мы хотим, чтобы Клаус никогда не смог принести двойника в жертву, — поправил её Лука. — Это разные вещи.
— Для меня — нет, — сказала Дейнерис. — Моя сестра — двойник. Если вы поможете Элайдже, вы поможете и Клаусу. Прямо или косвенно.
Джонас и Лука переглянулись.
— Ты многого не понимаешь, — наконец сказал Джонас. — Но ты права в одном: мы не враги. Мы просто пытаемся выжить, как и все.
Дейнерис встала.
— Тогда докажите это. Помогите нам защитить Елену.
Джонас покачал головой.
— Мы не можем. Нас связывает договор с Элайджей. Если мы нарушим его — он убьёт нас.
— Тогда научите меня, — сказала Дейнерис. — Моей силе. Как контролировать её.
Джонас посмотрел на неё долгим взглядом.
— Твоя сила — не ведьмовская, — сказал он. — Я не знаю, что это. И не знаю, как её контролировать.
— Но вы попробуете.
— Попробую, — нехотя согласился Джонас. — Но не сегодня. Сегодня иди домой и поспи. Завтра будет тяжёлый день.
Дейнерис кивнула и вышла в ночь.
Лука проводил её взглядом.
— Она опасна, — сказал он отцу. — Ты чувствуешь?
— Да, — ответил Джонас. — Очень опасна. Но опасна не для нас. Для Клауса.
Дом Гилбертов, три часа ночи
Дейнерис вернулась домой, когда все уже спали.
Она сняла обувь в прихожей, на цыпочках прошла в свою комнату, села на кровать и долго смотрела в окно на луну.
Внутри неё пульсировал огонь — не уголёк уже, а настоящее пламя, которое требовало выхода.
— Я узнаю, кто я, — прошептала она в темноту. — Я узнаю, откуда эта сила. И я научусь её использовать.
Она легла и закрыла глаза.
И в ту же секунду провалилась в сон.
Ей снова приснился луг. Лиловое небо. И двое мужчин, стоящих на холме.
Но теперь она знала их имена.
Элайджа.
Клаус.
Они ждали её.
Она пошла к ним.
И не обернулась.
Конец девятой главы.