Глава 7. Маскарад
Особняк Локвудов, ночь — бал-маскарад
Воздух в особняке Локвудов был тяжёлым, как перед грозой. Хрустальные люстры сияли, струнный квартет играл вальс, а дамы в шёлковых платьях кружились в танце, не подозревая, что их роскошные маски скрывают лица не только от посторонних глаз, но и от смерти, которая бродила среди них.
Дейнерис Гилберт ненавидела балы.
Она стояла у окна, сжимая в руке бокал с шампанским, которое так и не отпила, и смотрела, как тени пляшут на газоне. На ней было простое чёрное платье — без кринолинов, без пафоса, потому что она пришла сюда не веселиться. Она пришла смотреть.
— Ты выглядишь так, будто собралась на похороны, — заметил Джереми, подходя к ней. Его маска — серебряная, полуночная — скрывала верхнюю половину лица, но брата она узнала бы из тысячи.
— Может быть, так оно и есть, — ответила Дейнерис. — Только мы пока не знаем, кого будут хоронить.
Она перевела взгляд на танцпол. Там, под аккомпанемент скрипок, кружились Стефан и Кэтрин. Кэтрин в чёрном платье, с идеально выпрямленными волосами — точная копия Елены, если бы Елена была убийцей с пятисотлетним стажем. Стефан держался напряжённо, как струна, и Дейнерис видела, как его челюсти сжаты.
— Он ненавидит её, — прошептал Джереми.
— Ненависть — это не противоположность любви, — тихо ответила Дейнерис. — Это её обратная сторона. И она так же опасна.
Она хотела добавить что-то ещё, но в этот момент по залу прошёлся холодок. Не сквозняк — что-то другое. Чужое присутствие. Магия.
Дейнерис повернула голову и увидела женщину в серебристом платье — ту самую, которую Бонни заметила наверху. Ведьма. Чужая ведьма, которая смотрела на Кэтрин с выражением, похожим на страх и одновременно на что-то более сложное.
— Джереми, — сказала Дейнерис, не отрывая взгляда от незнакомки. — Кто это?
— Понятия не имею. Но Бонни сказала, что она опасна.
— Они все опасны, — усмехнулась Дейнерис. — Вопрос в том, на чьей она стороне.
Она хотела подойти ближе, но сильная рука схватила её за локоть.
— Не лезь, — сказал Дэймон, появляясь из ниоткуда, как всегда. Его маска была чёрной, без единого украшения — только прорези для глаз, в которых горел опасный огонь. — Твоя сестра уже где-то здесь, и мне нужна ты в целости.
— Мне плевать, что тебе нужно.
— Дейнерис. — Его голос стал тихим и опасным. — Я не шучу. Сегодня вечером мы убиваем Кэтрин. И я не хочу, чтобы ты или Елена пострадали.
— Тогда заприте нас в подвале.
— Хорошая идея. — Дэймон сделал знак Джереми. — Отведи её домой.
— Я никуда не пойду, — отрезала Дейнерис, вырывая руку. — Я остаюсь.
Она отошла от них, скрываясь в толпе, и почувствовала, как уголёк внутри неё разгорается. Не от страха — от предчувствия. Что-то должно было случиться сегодня. Что-то, что изменит всё.
Она только не знала, что это «что-то» уже стояло в дверях и смотрело прямо на неё.
Коридор второго этажа, час спустя
Когда началась суматоха — крики, беготня, тело девушки, упавшей замертво на мраморный пол, — Дейнерис уже была наверху.
Она видела, как Кэролайн ведёт Кэтрин в запечатанную комнату. Видела, как Бонни шепчет заклинание. Видела, как дверь закрывается, и чувствовала, как магия Бонни — сильная, древняя — запирает комнату вместе с вампиршей и братьями Сальваторе.
— Ты должна уйти, — сказала Бонни, выходя из тени.
— Я не могу.
— Здесь опасно.
— Здесь всегда опасно, — ответила Дейнерис. — Я привыкла.
Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент по её позвоночнику пробежал холодок. Тот самый — чужой, липкий, как паутина.
Она обернулась.
Женщина в серебристом платье стояла в конце коридора и смотрела на неё. Не на Бонни, не на запечатанную дверь — именно на неё, на Дейнерис.
— Кто ты? — спросила Дейнерис, делая шаг вперёд.
— Я Люси, — ответила ведьма. — А ты… ты не знаешь, кто ты на самом деле, да?
Дейнерис замерла.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты чувствуешь это, — Люси сделала шаг к ней. — Огонь внутри. Он растёт. Он хочет вырваться наружу. Но ты не знаешь, как его контролировать.
— Откуда ты…
— Я всё вижу, девочка. Магия не врёт. — Люси наклонила голову, рассматривая её, как редкий экспонат. — Ты не ведьма. Но и не человек. Что-то другое. Что-то, чего я никогда не встречала.
Она протянула руку, и Дейнерис почувствовала, как уголёк внутри неё дёрнулся — потянулся к Люси, как щенок к хозяину.
— Не трогай меня, — прошептала Дейнерис, отступая.
— Не бойся. Я не враг тебе. По крайней мере, сегодня.
Люси убрала руку и скрылась за поворотом, оставив Дейнерис одну в коридоре с сердцем, колотящимся где-то в горле, и тысячей вопросов, на которые у неё не было ответов.
Парковка особняка Локвудов, поздняя ночь
Всё закончилось так, как она и предполагала — кровью, криками и запертой в гробнице Кэтрин.
Дейнерис стояла на парковке, глядя, как Стефан и Дэймон уезжают в сторону старой церкви, увозя с собой тело женщины, которая пятьсот лет терроризировала этот мир. Ей было не жаль Кэтрин. Но ей было жаль того, что осталось после неё — выжженная земля, сломанные судьбы, мёртвые девушки на мраморных полах.
— Ты готова ехать домой? — спросила Елена, подходя к ней. Её платье было испачкано кровью — её собственной, той, что Кэтрин передала через связывающее заклинание.
— Да, — ответила Дейнерис. — Чем скорее мы уберёмся из этого места, тем лучше.
Она открыла дверцу машины — и в ту же секунду чья-то рука зажала ей рот.
Всё произошло слишком быстро.
Сильная, нечеловечески сильная рука обхватила её поперёк талии, оторвала от земли. Дейнерис попыталась закричать, но ладонь, пахнущая кожей и чем-то сладким — вербеной? — заглушила звук.
Она услышала приглушённый крик Елены — такой же отчаянный, такой же беспомощный.
— Не сопротивляйтесь, — раздался мужской голос. Низкий, спокойный, почти ленивый. С лёгкой хрипотцой, которую она не могла узнать. — Я не причиню вам вреда. Пока.
— Кто ты? — прохрипела Елена, пытаясь вырваться.
— Тот, кто ищет вашу семью уже очень долго.
Дейнерис рванулась, вцепилась ногтями в руку, сжимающую её лицо, и на секунду — всего на секунду — уголёк внутри неё полыхнул. Свет вырвался из её пальцев, обжигая кожу похитителя.
— О, — сказал мужчина, и в его голосе появился интерес. — А это интересно.
Удар по голове — и мир для Дейнерис померк.
Неизвестное место, неизвестное время
Дейнерис пришла в себя от холода.
Каменный пол. Сырой воздух. Запах плесени и чего-то ещё — древнего, как этот мир. Она попыталась сесть и поняла, что её руки связаны за спиной верёвкой, пропитанной вербеной. Кожа горела в тех местах, где верёвка касалась запястий.
— Елена? — прошептала она.
— Я здесь, — раздался голос сестры из темноты.
— Ты цела?
— Жива. Не знаю, можно ли это назвать «цела».
Дейнерис проморгалась, привыкая к темноте. Они были в подвале — старом, заброшенном, с низкими сводчатыми потолками и стенами, сложенными из грубого камня. Единственный источник света — тусклый фонарь на столе в углу.
— Зачем мы им? — спросила Дейнерис, пытаясь размять затёкшие запястья.
— Я — двойник, — тихо сказала Елена. — А ты… я не знаю. Может быть, на всякий случай. Чтобы у меня не было причин сбегать, пока они не сделают то, что задумали.
— Умно, — хмыкнула Дейнерис. — Но жестоко.
— Они не люди, — сказала Елена. — По крайней мере, тот, кто нас похитил. Я чувствовала его силу. Он стар. Очень стар.
Дейнерис замолчала, прислушиваясь к себе. Уголёк внутри неё тлел — не погас, несмотря на вербену, которая должна была блокировать любую сверхъестественную силу. Он просто… сжался. Спрятался. Ждал.
— Я что-то чувствую, — прошептала Дейнерис, не уверенная, хочет ли говорить об этом вслух. — Что-то внутри меня.
— Что именно?
— Не знаю. Магию. Силу. Я не могу её контролировать.
Елена молчала долгую минуту.
— Почему ты не сказала раньше?
— Потому что я не знала, что это. И до сих пор не знаю. — Дейнерис усмехнулась — горько, безрадостно. — Может быть, я схожу с ума. Может быть, это просто последствия всего, что случилось. А может быть… может быть, я никогда не была человеком.
В темноте было слышно только их дыхание и редкие капли воды, падающие с потолка.
— Мы выберемся, — сказала Елена. — Стефан найдёт нас.
— И Дэймон, — добавила Дейнерис.
— Да. И Дэймон.
Они замолчали. Дейнерис закрыла глаза и представила зелёный луг, лиловое небо и двоих мужчин, которые ждали её там, в снах, с распростёртыми объятиями.
«Где вы? — подумала она. — Почему вы не здесь? Почему вы не можете спасти меня?»
Ответа не было.
Только тишина.
И холод.
И верёвки, пропитанные вербеной, которые жгли её кожу, но не могли погасить огонь внутри.
Дом Гилбертов, два часа ночи
Джереми нашёл пустую машину сестёр на парковке особняка.
Сначала он подумал, что они ушли пешком — может быть, захотели проветриться, может быть, поссорились. Но когда он заглянул внутрь и увидел следы борьбы — порванное ожерелье Елены на сиденье, царапины на дверце — он понял.
— Их похитили, — сказал он, вбегая в особняк Сальваторе. — Дейнерис и Елена. Их нет.
Стефан побелел.
— Кто?
— Не знаю. Но они обе пропали. Машина стоит на парковке. Внутри следы борьбы.
Дэймон, который только что запер Кэтрин в гробнице и чувствовал себя победителем, сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Кэтрин говорила, что за ней кто-то идёт, — сказал он. — Тот, от кого она бежала 500 лет.
— Значит, он уже здесь, — тихо сказал Стефан.
Они переглянулись.
И впервые за много лет — возможно, впервые с 1864 года — братья Сальваторе не знали, что делать.
Потому что их враг был не Кэтрин.
Он был тем, кто создал Кэтрин.
И он только что забрал то, что они любили больше всего на свете.
Неизвестный подвал, три часа ночи
Дейнерис не спала.
Она сидела, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела на дверь — тяжёлую, дубовую, окованную железом. Елена уснула у неё на плече, утомлённая болью и страхом, и Дейнерис не стала её будить.
Она смотрела на свои связанные руки и думала о том, что видела в ту ночь на кухне — белый свет, исходящий из её пальцев, заживляющий раны Дженны. О том, как лопнула тарелка. О том, как мигнул свет. О том, как Люси смотрела на неё — с интересом, с удивлением, с чем-то похожим на уважение.
— Ты не человек, — прошептала она себе под нос. — И не ведьма. Тогда кто?
Никто не ответил.
Но внутри неё, глубоко-глубоко, уголёк разгорался чуть ярче.
Словно что-то просыпалось.
Словно кто-то звал её.
Словно ответ уже был рядом — нужно было только дождаться рассвета.
А рассвет в Мистик-Фоллс всегда приносил новые ужасы.
Конец седьмой главы.