Осколки света в её глазах

Лес у поместья Локвудов, закат

Воздух был тяжёлым.

Дейнерис Гилберт стояла на краю поляны, вцепившись пальцами в ремешок спортивной сумки, и смотрела, как солнце медленно тонет за верхушками деревьев. Небо над Мистик-Фоллс полыхало багрянцем — таким густым, будто кто-то пролил ведро крови и размазал его по небосводу широкими, небрежными мазками.

— Ты уверена, что хочешь остаться? — спросил Джереми, стоявший за её спиной.

— Нет, — честно ответила Дейнерис. — Но я хочу понять, что здесь происходит. А для этого нужно быть там, где это происходит.

Она повернулась к нему, и он увидел в её глазах тот самый огонь — не импульсивный, не мальчишеский, а холодный, расчётливый. Огонь человека, который привык встречать опасность лицом к лицу, потому что бегать было просто не в её характере.

— Если начнётся что-то странное, — сказал Джереми, — ты уходишь. Не геройствуешь. Не лезешь в драку. Просто разворачиваешься и бежишь.

— Бежать — это скучно, — усмехнулась Дейнерис.

— Дени.

— Ладно-ладно. — Она подняла руки в притворной капитуляции. — Бежать, не геройствовать, не лезть. Запомнила.

Они оба знали, что она не запомнит. Но Джереми промолчал, потому что спорить с сестрой, когда та уже приняла решение, было бесполезнее, чем учить кота плавать.

— Где Елена? — спросила Дейнерис, меняя тему.

— Уехала в Дьюк с Дэймоном и Алариком. Какие-то архивы, какие-то документы. Сказала, что вернётся завтра.

— Значит, мы остаёмся охранять крепость. — Дейнерис хлопнула брата по плечу. — Не скучай, мелкий. И следи за Тайлером. От него сегодня какой-то странный флюидит.

— Флюидит — не слово.

— Теперь слово. Я придумала.

Она развернулась и пошла в сторону шумной компании, собравшейся у карьера. Музыка гремела так, что вибрировали кости. Пахло костром, дешёвым пивом и молодостью — той опасной смесью беспечности и жажды жизни, которая заставляла нормальных людей не замечать монстров, бродящих прямо под носом.

Карьер, вечер

Кэролайн Фобс сидела на одеяле в окружении подруг и улыбалась.

Эта улыбда была идеальной — той самой, которую она оттачивала годами соревнований по чирлидингу и бесконечных попыток понравиться всем вокруг. Но Дейнерис видела то, что скрывалось под маской. Тонкие синие вены, пульсирующие под глазами. Слишком ровную осанку — как у манекена, который боится пошевелиться, чтобы не сломаться. И запах. Странный, сладковатый запах, который Дейнерис не замечала раньше, а теперь, когда знала правду, не могла не замечать.

Кэролайн пахла смертью.

— Привет, красавица, — сказала Дейнерис, плюхаясь рядом. — Как спалось в гробу?

— Дейнерис! — шикнула Кэролайн, но в её голосе не было настоящего возмущения. Только усталость. — Не при всех же.

— А кто здесь «все»? — Дейнерис обвела взглядом компанию. — Эбби, которая думает только о своём парне? Зак, который уже накидался в стельку? И Мэтт, который…

Она запнулась, потому что Мэтт Донован как раз подошёл к ним с двумя пластиковыми стаканчиками и смотрел на Кэролайн так, будто она была единственным источником света в этой темноте.

— Привет, — сказал Мэтт, протягивая один стакан Кэролайн. — Ты сегодня какая-то бледная. Всё в порядке?

— В полном, — ответила Кэролайн, беря стакан. Её пальцы дрожали. — Просто мало спала.

Дейнерис перевела взгляд с подруги на Мэтта и обратно. Она видела, как Кэролайн смотрит на его шею — не на лицо, не на глаза, а на тонкую кожу над ключицей, где пульсировала сонная артерия. Как расширяются её зрачки. Как облизываются губы — быстро, нервно, словно она сдерживала себя из последних сил.

— Мэтт, — сказала Дейнерис, резко вставая. — Иди принеси нам ещё напитков. А то этот пойло закончилось.

— Но я только что…

— Иди, я сказала.

Мэтт подчинился — не потому, что испугался, а потому, что Дейнерис умела говорить так, что ослушаться было невозможно. Когда он отошёл, девушка опустилась на колени перед Кэролайн и заглянула ей в глаза.

— Ты справляешься? — спросила она тихо, чтобы никто не слышал.

— Да, — выдавила Кэролайн. — Нет. Не знаю. Я хочу… — она сглотнула, — я хочу его кровь, Дени. Я смотрю на него, и всё, о чём я могу думать, это как он пахнет. Как тёплый мёд. Как жизнь.

— Ты не сделаешь этого, — твёрдо сказала Дейнерис. — Потому что ты сильнее, чем тебе кажется.

— А если я не смогу остановиться?

— Тогда я тебя остановлю. — Дейнерис сжала её плечи. — Ударом по лицу, если понадобится. Клянусь своей новой кроссовками.

Кэролайн слабо улыбнулась, и Дейнерис вдруг поняла, что готова разорвать любого, кто посмеет сделать этой девушке больно. Даже если эта девушка теперь — чудовище.

Руины Локвудов, час спустя

Тайлер Локвуд стоял в подвале старой усадьбы и смотрел на стены.

Цепи. Ржавые, тяжёлые цепи, вмурованные в камень. И следы — глубокие борозды, выцарапанные в граните, словно кто-то с нечеловеческой силой царапал стены, пытаясь вырваться на свободу.

— Выглядит как место для пыток, — раздался голос за спиной.

Тайлер вздрогнул. Дейнерис стояла на нижней ступеньке лестницы, подсвечивая себе телефоном, и рассматривала подвал с профессиональным любопытством человека, который видел слишком много странного, чтобы удивляться.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он резче, чем хотел.

— Ищу тебя. Твоя мать сказала, что ты пошёл проветриться. А я подумала: «Проветриться в подвал? Звучит как отличный план для серийного убийцы».

— Уходи, Дейнерис.

— Не уйду, пока не узнаю, что это. — Она подошла ближе и провела пальцами по одной из царапин. — Когти. Большие. И очень острые. У тебя дома завелась крупная кошка, Тайлер?

— Я сказал, уходи.

В его голосе было что-то такое, что заставило девушку наконец посмотреть ему в глаза. Тайлер был напуган. Не так, как боятся обычные люди — паука, экзамена, разбитого сердца. Он боялся так, как боятся собственного тела, которое в любой момент может перестать подчиняться.

— Ты знаешь, что здесь произошло, — сказала она не вопросом. — И ты знаешь, что это как-то связано с твоим дядей.

— Не лезь, Дейнерис. Пожалуйста.

Она смотрела на него долгую секунду. Тайлер Локвуд всегда казался ей просто мышцами и тестостероном — типичный школьный хулиган, который пинает младших и спит с девушками, потому что больше нечем заняться. Но сейчас, в полумраке подвала, он был просто мальчишкой, который боялся темноты.

— Ладно, — сказала она неожиданно мягко. — Не буду лезть. Но если понадобится помощь — ты знаешь, где меня найти.

Она развернулась и пошла к выходу, но на ступеньках остановилась.

— Тайлер? — окликнула она, не оборачиваясь.

— Что?

— Что бы ни происходило в твоей семье… это не определяет тебя. Помни об этом.

Она ушла, оставив его одного в подвале с цепями и следами когтей.

Лес, полночь

Полная луна висела над деревьями, как огромный хирургический светильник — безжалостный, холодный, всё видящий.

Дейнерис не пошла на вечеринку. Вместо этого она забралась на ветку старого дуба на краю территории Локвудов и сидела там, вжавшись спиной в кору, и смотрела на то, что разворачивалось внизу.

Сначала всё было тихо. Слишком тихо. Даже сверчки замолкли — будто сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то.

А потом раздался крик.

Дейнерис не сразу поняла, что это человеческий голос. Он был слишком низким, слишком гортанным, чтобы принадлежать человеку — скорее раненому зверю, которого раздирает изнутри что-то огромное и незнакомое.

Она спрыгнула с дерева, приземлившись на четвереньки, и побежала на звук. Листья хлестали по лицу, ветки царапали руки, но она не чувствовала боли — только адреналин, разгоняющий кровь быстрее, чем любая тренировка в спортзале.

Она выскочила на поляну за секунду до того, как это произошло.

Сначала она увидела Мэйсона Локвуда. Он стоял на коленях посреди поляны, обнажённый, дрожащий, и на его спине… лопалась кожа. Буквально — расходилась по швам, как переспелый плод, и оттуда, из-под человеческой плоти, пробивалась шерсть. Серая, жёсткая, пахнущая лесом и кровью.

— Нет, — прошептала Дейнерис, отступая на шаг. — Нет, нет, нет…

Хруст.

Мэйсон сломался — его тело выгнулось в неестественной дуге, позвоночник треснул с сухим, тошнотворным звуком, и из него, как бабочка из кокона, вырвалось нечто.

Волк.

Не просто волк — чудовище. Размером с пони, с желтыми глазами, горящими в темноте, и пастью, полной клыков, которыми можно перекусить человеческую руку, как морковку.

Девушка замерла.

Она не боялась — странное дело, но страха не было. Только ледяное, кристально чистое понимание: она смотрит на то, чего не должна была видеть. На тайну, которую её предки — основатели этого города — пытались скрыть целых полтора века.

Волк повернул голову. Его жёлтые глаза встретились с её голубыми.

И в этот момент из-за деревьев вылетела Кэролайн — нет, не Кэролайн, а что-то другое, такое же хищное, но более… человеческое. Она отвлекла волка на себя, и Дейнерис использовала эту секунду, чтобы броситься в кусты и спрятаться за упавшим стволом.

Сердце колотилось где-то в горле. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать, и смотрела сквозь листву, как Кэролайн и волк кружат друг вокруг друга.

— Отойди от неё! — раздался голос Стефана.

Вот в этом и заключалась магия Мистик-Фоллс: на поляне, где минуту назад бились два монстра, теперь стояли трое. Стефан оттащил Кэролайн от волка, и они скрылись в лесу, оставив чудовище одного.

Волк стоял посреди поляны, дышал тяжело и часто, а потом, словно почувствовав, что опасность миновала, сорвался с места и исчез в темноте.

Дейнерис выдохнула.

Она лежала под деревом, трясясь всем телом, и смотрела на луну, которая всё так же холодно и равнодушно сияла над Мистик-Фоллс, будто ничего не случилось.

Но что-то случилось.

Мир сдвинулся с оси.

Дом Гилбертов, три часа ночи

Дейнерис сидела на кухне, обхватив кружку с чаем, и смотрела в одну точку на стене. Волосы её были в листьях, на коленке — глубокая царапина, в которую набилась земля, но она не замечала ничего.

Дверь открылась, и вошла Елена.

— Ты в порядке? — спросила она, увидев сестру. — Что случилось? Я звонила тебе десять раз.

— У меня сел телефон, — глухо ответила Дейнерис. — Лен, я видела волка.

— Какого волка?

— Настоящего. Огромного. С жёлтыми глазами. Мэйсон Локвуд превратился в него.

Елена замерла. Медленно опустилась на стул напротив.

— Ты уверена?

— Я видела, как его кожа… — Дейнерис запнулась, сглотнула ком в горле. — Лен, у нас в городе оборотни. Самые настоящие, мать их, оборотни.

— Ты не должна была этого видеть, — тихо сказала Елена.

— Но я видела. И теперь не могу забыть. — Дейнерис подняла на неё глаза — усталые, красные, но всё ещё светящиеся тем самым огнём, который не мог погасить ни один монстр. — Что нам делать?

— Я не знаю, — честно призналась Елена. — Но мы что-нибудь придумаем.

Дейнерис кивнула. Взяла кружку, сделала глоток — чай давно остыл, стал горьким и противным.

— Знаешь, — сказала она, глядя в окно на убывающую луну, — я думала, что вампиры — это предел. Что ничего страшнее быть не может. А теперь оказывается, что есть ещё и звери, которые могут разорвать тебя за секунду.

— Ты боишься?

— Должна бы. Но нет. — Она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то пугающее — не детское, не подростковое, а взрослое, почти фаталистическое. — Наверное, я просто устала бояться.

Она поставила кружку на стол, встала и направилась к лестнице.

— Лен? — окликнула она с порога.

— Да?

— Береги их. Стефана. Дэймона. Кэролайн. Всех этих чудовищ. Потому что, кажется, в этой войне мы — люди — на стороне слабых.

Она ушла, оставив Елену одну на кухне.

За окном занимался рассвет — бледный, робкий, каким бывает утро после ночи, полной ужаса.

Но девушка не смотрела на него.

Она сидела на кровати, прижимая колени к груди, и считала удары собственного сердца.

Один, два, три.

Я жива, — думала она.

Четыре, пять, шесть.

Я жива.

Семь, восемь, девять.

И пока я жива, я буду бороться.

За себя.

За своих.

За этот проклятый город, который никогда не узнает, сколько раз его спасали монстры.

Конец третьей главы.