Молодость

Неделя между Бахрейном и Джиддой пролетела быстрее, чем Виктория ожидала.

Ещё несколько дней назад ей казалось, что авария Арвида разделила её жизнь на «до» и «после». Первые часы после гонки она почти не могла думать ни о чём другом.

Перед глазами снова и снова вспыхивали кадры трансляции, скрежет металла о барьеры безопасности, клубы пыли и те несколько бесконечных секунд, за которые человек успевает представить себе самые страшные варианты развития событий. Но время, как это обычно бывает, постепенно сглаживало даже самые острые углы.

Новостные сайты переключились на другие темы, эксперты начали обсуждать подготовку к следующему этапу, а сама авария медленно превращалась в очередной эпизод длинного сезона Формулы-1.

Только для Виктории всё оказалось немного сложнее.

Потому что страх никуда не исчез.

Он просто изменил форму.

Теперь она больше не боялась за жизнь Арвида. Врачи сказали, что с ним всё в порядке. Команда работала над машиной.

Сам Арвид проводил дни на базе, готовясь к Саудовской Аравии с тем фанатичным упрямством, которое всегда появлялось в нём после неудач. Логика подсказывала, что причин для тревоги больше нет.
И всё же каждый раз, когда телефон подолгу оставался без новых сообщений, внутри неё что-то неприятно сжималось.

После Бахрейна между ними будто возникло расстояние, которого раньше не существовало.

Не географическое. К нему они давно привыкли.

Что-то другое.

Раньше Виктория почти всегда понимала, о чём он думает. Даже через экран телефона. Даже находясь за тысячи километров друг от друга.
Теперь же она всё чаще чувствовала себя человеком, стоящим перед закрытой дверью. Арвид по-прежнему отвечал на сообщения.

По-прежнему звонил. По-прежнему говорил, что всё хорошо. Но именно это бесконечное «всё хорошо» начинало пугать её сильнее всего.

Он словно перестал впускать её в те части своей жизни, где происходило что-то действительно важное.

Возможно, именно поэтому разговор о Джидде снова всплыл сам собой.

На самом деле Арвид говорил об этом ещё задолго до начала сезона.

Иногда в шутку напоминал, что она до сих пор должна ему поездку на гоночный уик-энд.
Иногда рассказывал о трассах, которые ей обязательно понравились бы.
Иногда просто говорил, что хочет показать ей свой мир не через экран телефона, а по-настоящему.

Каждый раз Виктория находила причины отказаться. Учёба. Работа. Деньги. Подготовка к поступлению в Нидерланды. Всё это было правдой.
И Арвид обычно принимал её объяснения без споров, хотя разочарование в его голосе всё равно проскальзывало.

Теперь же ситуация изменилась.

В один из вечеров он позвонил ей после очередного дня на базе. Голос звучал устало, как и всегда в последние недели, но где-то между короткими ответами и разговорами о подготовке к следующей гонке снова прозвучала знакомая фраза.

— Было бы здорово, если бы ты приехала.

Всего одна фраза.

Ничего особенного.

Он не просил.

Не настаивал.

Не ставил условий.

Именно поэтому отказаться оказалось намного сложнее.

После разговора Виктория ещё долго сидела перед ноутбуком, открыв сайты авиакомпаний. Цифры на экране не радовали. Она считала стоимость перелёта, сравнивала рейсы, открывала банковское приложение, потом снова возвращалась к билетам.

В какой-то момент перед ней лежал лист бумаги, исписанный суммами и пометками. Сколько она потеряет из-за пропущенных смен. Сколько придётся потратить на дорогу. Сколько останется после оплаты жилья в следующем месяце. Сколько ещё нужно отложить на переезд.

И чем дольше она считала, тем яснее понимала, что проблема давно перестала быть финансовой.

Деньги были лишь удобным объяснением.

На самом деле её пугало совсем другое.

Она собиралась увидеть мир Арвида.

Не фотографии.

Не трансляции.

Не красивые ролики в социальных сетях.

Настоящий мир.

Мир, частью которого он был каждый день.

И чем ближе становилась эта поездка, тем сильнее Виктория боялась того, что может там увидеть.

———

Самолёт приземлился поздно вечером.

Даже через стекло терминала Виктория сразу почувствовала разницу. Воздух здесь казался совершенно другим. Он словно обволакивал кожу ещё до того, как человек успевал сделать первый вдох.

После прохладной мартовской Софии Джидда встретила её жарой, светом и ощущением чего-то почти нереального.
Высокие пальмы вдоль дороги, подсвеченные фасады гостиниц, бесконечный поток дорогих автомобилей и огромное количество людей, приехавших сюда ради одного и того же события.

Гран-при Саудовской Аравии.

Виктория много раз видела эту трассу по телевизору. Знала особенности конфигурации, знала опасные участки, знала статистику прошлых гонок. Но всё это вдруг перестало иметь значение, когда знакомое название впервые превратилось в реальное место.

Теперь она была здесь.

Арвид встретил её в гостинице.

Не в аэропорту. Он не мог оставить команду посреди подготовки к уик-энду, и Виктория прекрасно это понимала. Поэтому всю дорогу от терминала до отеля она убеждала себя, что совершенно не волнуется.

Получалось плохо.

Когда двери лифта открылись на нужном этаже, сердце колотилось так, словно ей снова было шестнадцать.

Она увидела его раньше, чем он её.

Арвид стоял в конце коридора возле своего номера, что-то печатая в телефоне. В обычной чёрной футболке команды. Немного уставший. Немного осунувшийся после последних недель. Такой знакомый и одновременно такой далёкий.

Потом он поднял голову.

И улыбнулся.

Без той невидимой стены, которая словно возникла между ними после Бахрейна.

Виктория даже не успела ничего сказать.

Арвид просто подошёл к ней и обнял.

Крепко.

Так крепко, будто действительно скучал.

И на несколько секунд весь страх последних недель исчез.

Исчезли сообщения.

Исчезли тревожные мысли.

Исчезла авария.

Остались только его руки вокруг её плеч и знакомый запах его парфюма.

— Привет, — тихо сказал он.

— Привет.

— Я скучал.

Виктория почувствовала, как внутри становится неожиданно тепло.

Наверное, именно ради этих нескольких секунд она и проделала весь путь.

Остаток вечера прошёл спокойно. Они поужинали в гостиничном ресторане, немного поговорили о последних неделях, о Софии, о работе, об университете. Арвид выглядел расслабленнее, чем на последних звонках. Иногда даже смеялся. Иногда сам заводил разговор.

Но постепенно Виктория начала замечать вещи, которые раньше невозможно было увидеть через экран телефона.

Каждые несколько минут вибрировал его мобильный.

Появлялись новые сообщения.

Письма.

Напоминания.

Сообщения от инженеров.

От менеджера.

От пресс-службы.

Несколько раз ему приходилось отвечать прямо посреди разговора.

Потом кто-то позвонил.

Потом пришло уведомление о завтрашнем расписании.

Потом ещё что-то.

И впервые за всё время Виктория увидела не просто Арвида.

Она увидела пилота Формулы-1.

Человека, который принадлежал не только себе.

И не только ей.

Утром пятницы команда выдала ей гостевой пропуск.

Белая пластиковая карточка на шнурке выглядела почти смешно, учитывая количество усилий, которые потребовались, чтобы оказаться здесь.

Виктория долго рассматривала её в зеркале гостиничного номера.

Потом улыбнулась.

И отправилась на трассу.

Если честно, она ожидала совсем других эмоций.

Волнение.

Восторг.

Возможно, даже детский восторг человека, который впервые оказался внутри мира, который годами наблюдал по телевизору.

Но реальность оказалась сложнее.

Первые минуты паддок действительно напоминал исполнение мечты.

Повсюду были люди, которых она раньше видела только на экране.

Пилоты проходили мимо настолько быстро, будто куда-то постоянно опаздывали. Руководители команд разговаривали по телефону. Инженеры несли папки и ноутбуки. Журналисты готовились к съёмкам. Представители спонсоров проводили встречи прямо в коридорах между моторхоумами.

Мир Формулы-1 жил в каком-то собственном темпе.

Гораздо быстрее обычного.

Гораздо громче.

Гораздо интенсивнее.

Именно тогда Виктория впервые поняла, насколько сильно телевизионная картинка обманывает.

По телевизору всё выглядело организованным.

Красивым.

Почти стерильным.

В реальности паддок был хаосом.

Очень дорогим.

Очень эксклюзивным.

Но всё-таки хаосом.

Она шла между моторхоумами и ловила себя на странном ощущении.

Она знала этот мир.

Знала названия команд.

Знала фамилии инженеров.

Знала результаты прошлых сезонов.

Могла часами говорить о стратегии гонок.

Но при этом почему-то чувствовала себя здесь чужой.

Словно знание правил ещё не означало права участвовать в игре.

Позже она встретилась с Арвидом в хоспиталити команды.

Он выглядел счастливее, чем в последние недели.

Это было видно сразу.

Пару раз машинально касался её руки во время разговора.

Улыбался.

Наклонялся ближе, чтобы что-то сказать.

Однажды даже поцеловал её в висок перед тем, как снова уйти на очередное совещание.

И всё же большую часть времени рядом с ними постоянно кто-то находился.

Инженеры.

Менеджеры.

Сотрудники команды.

Кто-то задавал вопросы.

Кто-то приносил документы.

Кто-то обсуждал настройки машины.

Арвид всё время исчезал и снова возвращался.

Снова исчезал.

Снова возвращался.

И каждый раз Виктория напоминала себе, что именно ради этого он сюда приехал.

Но ближе к вечеру она вдруг поймала себя на мысли, что уже несколько часов наблюдает за одним и тем же.

Арвид здесь был своим.

Абсолютно своим.

Он здоровался с механиками по именам.

Шутил с инженерами.

Обсуждал что-то с другими пилотами.

Легко переходил из одного разговора в другой.

Словно являлся частью огромного механизма, который существовал задолго до неё.

И будет существовать после неё.

Виктория смотрела на него из другого конца хоспиталити и неожиданно почувствовала странное одиночество.

Не потому что Арвид сделал что-то неправильное.

Наоборот.

Он был добрым.

Внимательным.

Радовался её приезду.

Но именно это делало всё ещё сложнее.

Потому что проблема заключалась не в нём.

Проблема заключалась в ней.

Или, по крайней мере, ей так казалось.

В какой-то момент она вышла на улицу, чтобы немного побыть одна.

Солнце медленно опускалось за здания трассы. Где-то вдали уже слышались звуки подготовки к очередной сессии. Люди вокруг продолжали куда-то идти, разговаривать, работать, смеяться.

А Виктория вдруг поняла вещь, о которой раньше никогда не думала.

Арвид принадлежал этому миру.

Полностью.

Безоговорочно.

Он знал здесь каждого второго.

Здесь знали его.

Здесь он был именно тем человеком, которым должен был быть.

И впервые за всё время их отношений Виктория спросила себя:

а есть ли место для неё в этой жизни?

Ответа пока не было.

Но именно в этот момент появился вопрос, который позже уже невозможно будет забыть.