Молодость

После отъезда Арвида Виктория неожиданно поняла одну простую вещь: прощание в аэропорту оказалось далеко не самой тяжёлой частью расставания.

Самым тяжёлым оказался понедельник.

Обычный, ничем не примечательный понедельник, который наступил независимо от того, что несколько дней назад она стояла в терминале аэропорта и изо всех сил старалась не расплакаться. Будильник прозвенел ровно в семь утра, автобус приехал почти по расписанию, преподаватель снова рассказывал что-то о курсовой работе, а в кафе возле университета по-прежнему пахло свежей выпечкой и кофе.

Первые несколько дней они с Арвидом разговаривали практически постоянно. Конечно, настолько постоянно, насколько это вообще было возможно, учитывая расстояние между ними и его расписание.

Виктория просыпалась и находила на телефоне сообщение, отправленное несколько часов назад: фотографию завтрака, смешное видео из гаража команды или короткое пожелание доброго утра.

В течение дня они обменивались сообщениями, голосовыми заметками и случайными фотографиями всего подряд — улиц, еды, погоды, людей, которых встречали по дороге. Иногда это были совершенно бессмысленные вещи. Арвид мог прислать снимок чашки кофе с подписью: «Ужасный кофе. Скучаю по твоему». Виктория отвечала фотографией переполненного автобуса и писала, что готова обменять весь этот транспорт на один день без лекций.

По вечерам они почти всегда созванивались. Иногда разговор длился десять минут, потому что Арвиду нужно было рано вставать на очередную встречу с инженерами. Иногда они проговаривали больше часа, обсуждая всё подряд — от университетских сплетен до настроек болида.

Один раз Виктория проснулась среди ночи и обнаружила, что видеозвонок всё ещё не завершён. Экран телефона давно погас, связь несколько раз прерывалась, но где-то на другом конце Европы по-прежнему слышалось его ровное дыхание. Она тогда улыбнулась в темноте, чувствуя себя немного глупо и совершенно счастливой одновременно.

Однако постепенно расстояние начало проявляться в мелочах.

Раньше квартира никогда не казалась ей особенно большой. Наоборот, временами она даже раздражалась из-за того, как мало в ней места. Но теперь пустые комнаты словно звучали иначе. Иногда Виктория включала музыку просто для того, чтобы избавиться от непривычной тишины.

Учёба и работа помогали отвлекаться. Более того, последние недели она всё чаще думала о Нидерландах. До переезда оставалось ещё достаточно времени, но Виктория прекрасно понимала, что деньги сами себя не накопят. Поэтому она брала дополнительные смены в кафе, откладывала часть зарплаты и почти каждый вечер пересчитывала свои расходы в бесконечной таблице на ноутбуке.

Арвид однажды увидел эту таблицу во время видеозвонка.

— Господи, — сказал он, вглядываясь в экран. — Это что такое?

— Мой план переезда.

— Это похоже на финансовый отчёт крупной компании.

— Потому что это серьёзно.

— Вик, тебе девятнадцать.

— Именно поэтому это серьёзно.

Она ожидала, что он рассмеётся. Но вместо этого Арвид несколько секунд внимательно рассматривал разноцветные строки и столбцы, после чего неожиданно покачал головой.

— Иногда я забываю, сколько всего ты держишь в голове одновременно.

— Это комплимент?

— Это восхищение.

Виктория только фыркнула, хотя где-то глубоко внутри ей стало приятно.

Подобные разговоры всё чаще напоминали ей о том, насколько разными были их жизни. Не потому, что кто-то из них был лучше или хуже. Просто они выросли в разных обстоятельствах.

Для Арвида перелёт между странами был частью обычной рабочей недели. Для неё каждая поездка всё ещё требовала расчётов, планирования и накоплений. Он привык жить среди людей, которые постоянно говорили на английском, немецком или итальянском, а Виктория до сих пор иногда ловила себя на том, что несколько минут подбирает нужное слово перед тем, как отправить сообщение.

Особенно её раздражал собственный английский.

В хорошие дни ей казалось, что она вполне свободно говорит на языке. В плохие — будто снова возвращалась в школу. Иногда она писала Арвиду длинное сообщение, перечитывала его пять раз, исправляла половину слов, а потом всё равно находила ошибку уже после отправки.

— Ты опять думаешь о грамматике? — спросил он однажды во время звонка.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Виктория, я прекрасно понимаю всё, что ты говоришь.

— Это не значит, что я говорю правильно.

— Это значит, что ты говоришь на трёх языках.

— На двух с половиной.

— На трёх.

— Нет.

— Болгарский, английский и язык паники, когда забываешь слово.

Она невольно рассмеялась, а Арвид довольно улыбнулся, явно считая свою шутку удачной.

В такие моменты расстояние словно исчезало. Не полностью, конечно. Но хотя бы ненадолго.

Именно поэтому тот вечер оказался особенно тяжёлым.

Смена в кафе затянулась почти до закрытия. Домой Виктория вернулась уставшая, с лёгкой болью в ногах и единственным желанием упасть в кровать. Она включила свет на кухне, бросила сумку возле двери и уже собиралась поставить чайник, когда её взгляд случайно остановился на спинке одного из стульев.

Там всё ещё висела серая толстовка Арвида.

Наверное, она видела её каждый день после его отъезда. Но раньше взгляд просто скользил мимо. Сейчас же Виктория неожиданно замерла посреди кухни.

Она осторожно провела пальцами по рукаву и вдруг почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается.

Все последние дни она была слишком занята, чтобы по-настоящему осознать его отсутствие. Учёба, работа, планы, разговоры, постоянные сообщения — всё это помогало заполнять пустоту. Но сейчас, стоя в тихой квартире, Виктория впервые позволила себе признать очевидное.

Она скучала.

———

Если для Виктории возвращение к обычной жизни означало университет, работу и бесконечные таблицы расходов, то для Арвида оно началось с запаха горячего асфальта, гула компрессоров и бесконечных совещаний, которые всегда предшествовали новому сезону.

Он прилетел на базу команды всего через несколько дней после отъезда из Софии и почти сразу погрузился в привычный ритм. Казалось, что за зиму здесь ничего не изменилось.

На экранах мелькали графики, цифры и телеметрия, а разговоры почти всегда сводились к одному и тому же вопросу: насколько хорошей получилась новая машина.

Проблема заключалась в том, что ответа пока никто не знал.

Во время первых тестов болид оставлял странное впечатление. В какие-то моменты машина выглядела конкурентоспособной и позволяла показывать достойное время, а уже через несколько кругов начинала вести себя совершенно иначе.
Задняя ось неожиданно теряла стабильность, баланс менялся от поворота к повороту, а инженеры после каждого заезда возвращались к данным с одинаково сосредоточенными лицами.

Сначала Арвид не придавал этому большого значения.

Тесты существовали именно для того, чтобы находить проблемы. В прошлом году тоже хватало сложностей, но команда постепенно справлялась с ними. Однако чем больше времени проходило, тем чаще он замечал одинаковое выражение на лицах инженеров.

Они просто выглядели обеспокоенными.

А это обычно было хуже.

Однажды вечером после очередного дня тестов Арвид задержался в гараже дольше остальных. Большая часть механиков уже разошлась, и только несколько инженеров продолжали изучать данные на мониторах. Он сидел на краю рабочего стола и листал телефон, одновременно пытаясь слушать разговоры вокруг.

На экране высветилось новое сообщение от Виктории.

Фотография чашки кофе.

«Сегодня клиент сказал, что у меня самый серьёзный взгляд в Софии».

Арвид невольно усмехнулся.

«Потому что ты выглядишь так, будто готова уволить половину города».

Ответ пришёл почти сразу.

«Я бы начала с тебя».

Улыбка ещё не успела исчезнуть с его лица, когда рядом раздался знакомый голос.

— Надеюсь, это не важнее телеметрии.

Арвид поднял голову.

Хельмут Марко стоял рядом с совершенно невозмутимым выражением лица.

Сколько бы лет ни прошло, этот человек умудрялся появляться абсолютно бесшумно.

— Зависит от того, насколько плоха телеметрия, — ответил Арвид.

Хельмут коротко усмехнулся и жестом предложил пройти в одну из переговорных комнат.

Такие приглашения никогда не были случайными.

Несколько минут спустя они уже сидели друг напротив друга за небольшим столом. За стеклянной стеной виднелась часть гаража, где инженеры продолжали обсуждать результаты дня.

Хельмут некоторое время молчал, просматривая распечатки.

Арвид терпеливо ждал.

За годы в академии Red Bull он давно усвоил одно правило: если Хельмут Марко молчит, перебивать его не стоит.

Наконец австриец поднял взгляд.

— Машина неидеальна.

— Это я уже заметил.

— Хорошо.

Он отложил бумаги.

— Потому что многие пилоты предпочитают сначала искать оправдания.

Арвид ничего не ответил.

— Но есть одна проблема, — продолжил Хельмут. — Остальные пилоты будут ехать на той же машине.

В комнате ненадолго повисла тишина.

Арвид прекрасно понимал, к чему идёт разговор.

— Мы работаем над настройками.

— Конечно.

— И над обновлениями.

— Конечно.

— Тогда в чём проблема?

Хельмут посмотрел на него так внимательно, что на мгновение Арвиду стало неуютно.

— Проблема в том, что этот сезон важнее предыдущего.

Вот и всё.

Хельмут не был человеком, который любил мотивирующие речи. Он никогда не обещал невозможного и никогда не пытался сделать ситуацию лучше, чем она есть.

— Ты провёл хороший дебютный сезон, — спокойно сказал он. — Седьмое место для новичка — серьёзный результат.

— Но?

— Но теперь все будут ждать большего.

Арвид отвёл взгляд к окну.

Он и сам это знал.

Прошлый сезон был историей о перспективном новичке.

Этот сезон должен был показать, действительно ли он способен стать чем-то большим.

— Ты знаешь, как устроена эта система, — продолжил Хельмут. — Если хочешь бороться за место в Red Bull, недостаточно быть быстрым. Нужно быть стабильным. Нужно быть сильнее давления. Нужно уметь справляться с плохими машинами, плохими уик-эндами и плохими решениями команды.

Он ненадолго замолчал.

— Макс не выигрывал чемпионаты потому, что ему всегда давали идеальную машину.

Арвид невольно усмехнулся.

— Это была очень высокая планка для сравнения.

— Именно.

Впервые за весь разговор Хельмут позволил себе лёгкую улыбку.

— Поэтому я и выбрал тебя.

После этих слов он поднялся из-за стола и направился к выходу.

Для любого другого человека такая фраза могла бы прозвучать как комплимент.

Для Арвида она ощущалась как дополнительный груз на плечах.

Потому что за ней скрывалось не только доверие.

Но и ожидания.

Огромные ожидания.

⸻

Позже вечером он созвонился с Викторией.

Она сидела на кухне в своей квартире, закутавшись в огромный свитер, и выглядела настолько по-домашнему, что Арвиду на секунду захотелось оказаться где угодно, только не в гостиничном номере.

— Ты выглядишь уставшим.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Тогда ещё хуже.

Она внимательно посмотрела на него через экран.

— Всё настолько плохо?

На секунду ему захотелось рассказать всё.

Про нестабильную машину.

Про разговор с Хельмутом.

Про ощущение, будто на его плечи постепенно кладут всё больше и больше ответственности.

Но вместо этого он лишь пожал плечами.

— Да нет. Просто много работы.

После разговора он ещё долго сидел в темноте гостиничного номера, глядя на огни города за окном.

Телефон лежал рядом.

На экране всё ещё было открыто их последнее сообщение.

«Я скучаю по тебе».

Он написал это несколько часов назад совершенно машинально.

И только сейчас понял, насколько это правда.

Впереди был новый сезон.

Новые ожидания.

Новые возможности.

Если всё сложится идеально, он мог получить шанс, о котором мечтал с детства.

Шанс оказаться в Red Bull.

Шанс бороться рядом с лучшими.

Шанс сделать следующий шаг в карьере.

Ещё несколько месяцев назад одна только мысль об этом заставила бы его улыбаться.

Теперь же вместе с волнением появилось что-то новое.

Странное чувство, которого раньше не существовало.

Впервые в жизни у него было что терять не только на трассе.