Молодость

Виктория ненавидела аэропорты.

Раньше ей казалось, что это довольно красивые места. Огромные стеклянные здания, запах кофе, чемоданы, люди, которые куда-то спешат, табло с десятками городов, о которых она когда-то мечтала. В детстве аэропорт ассоциировался у неё исключительно с чем-то хорошим — с путешествиями, новыми впечатлениями и ощущением свободы.

Теперь аэропорт означал прощание.

Они сидели рядом уже почти сорок минут. До посадки оставалось совсем немного времени, но никто из них не хотел смотреть на часы.

Арвид держал её ладонь в своей, лениво поглаживая большим пальцем кожу на запястье. Жест был настолько привычным, будто они знали друг друга не несколько месяцев, а несколько лет.

Виктория смотрела в огромное окно терминала.

По взлётной полосе медленно двигались самолёты.

Один за другим.

Каждый куда-то улетал.

Каждый кого-то забирал.

Каждый кого-то оставлял.

Она чувствовала, как внутри постепенно растёт тяжёлое, неприятное ощущение.

Словно кто-то медленно затягивал узел под рёбрами.

Вчера они гуляли вдоль каналов.

Пили горячий шоколад.

Она привыкала к его присутствию рядом.

К тому, что можно поднять голову и увидеть его улыбку.

— О чём думаешь?

Голос Арвида прозвучал тихо.

Она повернула голову.

— Ни о чём.

Он усмехнулся.

— Врёшь.

— Немного.

— Тогда расскажи.

Виктория вздохнула.

— Я думаю, что всё это как-то несправедливо.

— Что именно?

— То, что ты живёшь в одной стране, я в другой. Что ты постоянно летаешь. Что я учусь. Что мы только нашли друг друга и уже должны снова расстаться.

Она произнесла это спокойно.

Но внутри всё болезненно сжалось.

Арвид смотрел на неё несколько секунд.

Потом чуть сильнее сжал её руку.

— Это не расставание.

— Арвид...

— Правда.

Он говорил серьёзно.

Без улыбки.

— Если бы я сейчас уезжал и мы не знали, увидимся ли снова — это было бы расставание. А сейчас я просто лечу домой.

Виктория опустила взгляд.

Она ненавидела это чувство.

И одновременно дорожила им.

Потому что именно оно доказывало, насколько сильно этот человек успел стать частью её жизни.

Когда по громкой связи прозвучало объявление о посадке, ей показалось, что кто-то резко выдернул её из реальности.

Вот и всё.

Так быстро.

Так глупо быстро.

Арвид поднялся первым.

Она тоже встала.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Я напишу после посадки.

— Я знаю.

— И позвоню вечером.

— Тоже знаю.

— И завтра.

Виктория невольно улыбнулась.

— Ты повторяешься.

— Потому что переживаю.

— Я тоже.

На мгновение в его взгляде появилось что-то очень тёплое.

Он осторожно коснулся пальцами её щеки.

— Всё будет хорошо.

Она кивнула.

Хотя сама не была в этом уверена.

Через несколько секунд Арвид наклонился и поцеловал её.

Но этого оказалось достаточно, чтобы сердце болезненно сжалось.

Потому что теперь этот поцелуй означал не начало.

А временный конец.

Он ушёл.

Растворился среди пассажиров.

А Виктория ещё долго стояла на месте.

Смотрела ему вслед.

До тех пор, пока он окончательно не исчез.

И только тогда поняла, насколько пусто вдруг стало вокруг.

⸻

Возвращаться домой оказалось намного тяжелее, чем она ожидала.

В Амстердаме все так же холодно и мрачно.

Трамваи продолжали ездить по своим маршрутам.

Люди продолжали куда-то спешить.

Город жил своей жизнью.

Будто ничего не произошло.

Но теперь она казалась другой.

Потому что ещё вчера здесь был Арвид.

Виктория медленно опустилась на диван и закрыла глаза.

Она никогда не считала себя особенно романтичным человеком.

Наоборот.

Всегда старалась мыслить рационально.

Но сейчас рациональность совершенно не помогала.

Потому что скучать по человеку оказалось намного больнее, чем она думала.

Телефон завибрировал спустя два часа.

Одно сообщение.

От Арвида.

"Сижу в самолёте. Уже скучаю."

Уже совсем скоро и сама Тори будет дома или не ?..
⸻

Ещё недавно Виктории казалось, что осень будет длиться вечно, но теперь по утрам город встречал её тонким слоем инея на велосипедных дорожках и серым небом, которое темнело слишком рано. В витринах магазинов уже появились гирлянды, на площадях начали устанавливать рождественские ёлки, а в кофейнях пахло корицей и горячим шоколадом.

Все вокруг будто готовились к празднику.

Только Виктория всё чаще ловила себя на том, что считает не дни до Рождества.

А дни до следующего звонка.

До следующего сообщения.

До следующего момента, когда увидит его лицо на экране телефона.

Это было странно.

Раньше её жизнь никогда не зависела от другого человека настолько сильно.

Нет, она не перестала учиться.

Не перестала работать.

Не перестала встречаться с друзьями.

Со стороны всё выглядело абсолютно нормально.

Время, когда она разговаривала с Арвидом.

И время, когда не разговаривала.

В такие дни она возвращалась домой совершенно выжатая, бросала сумку возле двери и первым делом проверяла телефон.

Иногда сообщение уже ждало её.

Иногда приходилось ждать самой.

И вот это ожидание оказалось самым сложным.

Потому что она прекрасно понимала: Арвид не игнорирует её.

Он работает.

Тренируется.

Участвует в мероприятиях команды.

Живёт своей жизнью.

Но понимание не отменяло чувств.

Иногда ей просто хотелось услышать его голос.

Хотя бы на пять минут.

Убедиться, что всё по-прежнему.

Что между ними ничего не изменилось.

Что расстояние пока не побеждает.

Однажды вечером она сидела в своей комнате, пытаясь готовиться к экзамену. Учебник лежал перед ней уже почти час, но одна и та же строчка упорно не хотела оставаться в голове.

Телефон молчал.

На часах было почти одиннадцать.

Арвид обещал позвонить ещё несколько часов назад.

Виктория несколько раз открывала их переписку.

Закрывала.

Снова открывала.

И чувствовала себя ужасно глупо.

Потому что прекрасно понимала, что ведёт себя как ревнивый подросток.

И всё равно ничего не могла с этим сделать.

Когда экран наконец загорелся входящим вызовом, она ответила практически мгновенно.

— Привет.

— Господи, ты злишься.

Арвид даже не поздоровался нормально.

Она невольно улыбнулась.

— Нет.

— Врёшь.

— Может быть немного.

На другом конце послышался тихий смех.

— Прости. Нас задержали после встречи с инженерами.

— Всё нормально.

— Виктория.

— Что?

— Ты расстроилась.

Она закусила губу.

Потому что он оказался прав.

И это раздражало ещё сильнее.

— Я знаю, что это глупо.

— Это не глупо.

— Глупо.

— Нет.

Он помолчал несколько секунд.

— Я тоже скучаю.

Именно эти три слова неожиданно выбили почву из-под ног.

Потому что она настолько привыкла скрывать свои эмоции, что каждый раз удивлялась, когда кто-то говорил о своих так открыто.

Особенно он.

Особенно Арвид.

Который обычно старался быть сильным для всех вокруг.

— Правда?

— Конечно.

— Ты говоришь это только чтобы меня успокоить?

—Тори.

В его голосе прозвучала мягкая усталость.

— Если бы я хотел тебя просто успокоить, я бы придумал что-нибудь красивее.

Она тихо рассмеялась.

И напряжение постепенно исчезло.

Как исчезало всегда, когда они слышали друг друга.

⸻

Елена окончательно поняла всё за несколько недель до Рождества.

Мать не задавала лишних вопросов.

Не устраивала допросов.

В один из вечеров они вместе украшали квартиру.

Из колонок играла рождественская музыка.

На кухне пахло выпечкой.

За окном медленно падал снег.

— Ты счастлива.

Виктория подняла голову.

Елена стояла возле ёлки, поправляя игрушки.

— Что?

— Ты счастлива.

— С чего ты взяла?

Мать усмехнулась.

— Я тебя родила.

Хороший аргумент.

Спорить было бессмысленно.

Елена несколько секунд молчала.

Потом добавила:

— Он хороший человек?

Виктория почувствовала, как сердце неожиданно дрогнуло.

Потому что это был первый раз, когда разговор стал настолько прямым.

— Да.

Ответ прозвучал слишком быстро.

И именно поэтому оказался абсолютно честным.

— Тогда я рада.

— Ты даже не знаешь его.

— Зато знаю тебя.

Елена улыбнулась.

— А ты так улыбаешься только когда кто-то действительно важен.

⸻

Арвид тоже боялся.

Только говорил об этом гораздо реже.

Даже самому себе.

В конце декабря он сидел дома вместе с Амилем.

Родители были заняты подготовкой к праздникам.

По телевизору шла какая-то рождественская программа.

Но ни один из братьев её не смотрел.

Амиль листал телефон.

Арвид отвечал на сообщения.

— Ты сейчас ей пишешь?

Арвид даже не поднял голову.

— Да.

— Уже третий час.

— И что?

— Ничего.

Амиль усмехнулся.

— Просто интересно.

— Тебе всегда слишком интересно.

— Конечно.

Младший брат откинулся на спинку дивана.

— Ты когда-нибудь выглядел таким счастливым раньше?

Арвид задумался.

Перед глазами неожиданно всплыла Амстердамская набережная.

Тёплые пальцы Виктории.

Её привычка постоянно сомневаться в себе.

И именно тогда он понял ответ.

— Нет.

Амиль посмотрел на него уже без улыбки.

Серьёзно.

— Тогда не упусти её.

Эти слова почему-то задели сильнее, чем должны были.

Потому что именно этого Арвид боялся больше всего.

Не проиграть гонку.

Не ошибиться на трассе.

Не оправдать ожидания.

⸻

За несколько дней до Рождества они снова разговаривали допоздна.

Оба устали.

Оба хотели спать.

Но никто не хотел завершать звонок первым.

— Мне кажется, я начинаю ненавидеть расстояние.

Призналась Виктория.

На другом конце линии воцарилась тишина.

— Мне тоже не нравится.

— Это нечестно.

— Знаю.

— Иногда ты находишься так далеко, что мне кажется, будто Амстердам вообще был сном.

Арвид долго молчал.

Потом тихо спросил:

— А если бы можно было всё изменить, ты бы пожалела?

— О чём?

— О нас.

Виктория почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

Потому что ответ появился мгновенно.

Без единой секунды раздумий.

— Никогда.

Наступила тишина.

Та особенная тишина, которая бывает только между двумя людьми, понимающими друг друга без слов.

— Я тоже.

Его голос прозвучал очень тихо.

Очень искренне.

— Тогда справимся.

— Даже если будет сложно?

— Особенно если будет сложно.

Виктория закрыла глаза.

За окном медленно падал снег.

До Рождества оставалось всего несколько дней.

До их следующей встречи — намного больше.

Но впервые за долгое время ей стало немного легче.

Потому что будущее всё ещё оставалось неизвестным.

Расстояние никуда не исчезло.

Страхи тоже.

Но теперь они были не по разные стороны этой истории.

А внутри неё вместе.

И, возможно, именно это имело значение больше всего.