Ловушка для Кляксы.

Они забрели ну совсем-совсем не туда! Долина цветов давно кончилась, и герои даже не успели заметить, как локация плавно перешла в какой-то гастрономический кошмар.

Под ногами исчезла трава, исчезло пение птиц, исчезли последние остатки адекватности.

Вокруг выросли стены из сыра. Самого настоящего, блин, сыра! Бесконечный, пожелтевший коридор, усыпанный дырками, из-за которых у любого трипофоба случился бы инфаркт. И пол, к слову, тоже был из него! Феликс шёл и буквально чувствовал, как его кроссовки вязнут в этом молочном продукте.

— Феликс, не топтай едууу!!! Еда — это святое! — в панике вскричал Клякса, расширив свои и без того огромные спиральные глаза так, будто Феликс только что наступил на младенца.

— И что? Ты тоже как бы стоишь на сыре, — возразил Феликс.

Он лениво окинул Кляксу своим фирменным, томным, заплывшим от вечного недосыпа синяками чёрным взглядом. Парень выглядел так, будто не спал со времён создания этой вселенной.

— Что мы здесь делаем? Неужели здесь поблизости где-то есть Кэти?

— Нет, здесь нет Кэти! — радостно выдал Клякса, поправив цилиндр.

— Тогда что мы здесь делаем?!

— Я просто захотел сыр. Да и здесь есть ингредиенты, которые дает мне Джемми для чая. Ням! — чудовище с абсолютно счастливым видом откусило кусок стены. Прямо вместе с обоями, если бы они там были.

Феликс посмотрел на него, и его левый глаз мелко задергался. Что за идиотизм? Почему он не может просто найти эту девчонку, забрать свои сто тысяч баксов, раздать долги и пойти домой залипать в телефон? Но Клякса был его единственным навигатором. Без этого жёлтого недоразумения Феликс никогда бы в жизни не признался, что давно бы потерялся в этом дебильном, сюрреалистичном пространстве.

— Феликс, не бойся! — Клякса вёл себя так, будто их недавней крупной ссоры вообще не существовало.

Он решил не париться и просто врубил режим золотой рыбки — забыл всё через три секунды. А ведь он хотел доверить Феликсу какой-то важный секрет? Видимо, парень растерял последние капли доверия, и монстрик решил найти себе другого компаньона. Ну или вариант попроще: разум покинул Кляксу вместе с переваренным сыром.

— Знаешь, почему мы здесь? Через это место можно найти Кэти! Это одна из локаций! Здесь живёт моя лучшая подруга по имени Джемми! Она невероятно крутая, мудрая и добрая! Тут ещё долго идти, так что скорей, прибавим ходуууу!!!

Они поплелись по коридору. По дороге Феликс успел смачно обматерить какую-то подозрительную тень, мелькнувшую мимо. В итоге они вывалились в огромную комнату. Стены и пол тут, конечно же, тоже были СЫРНЫМИ. А прямо из сырных дыр на полу росли причудливые, кислотные цветки. Клякса тотчас подлетел к ним, его глаза загорелись восторгом, и он в один мах проглотил всю клумбу разом.

— Чего?! Ты же сказал, это для чая?!

— Ну, мой рот работает как карман или рюкзак, я могу выплюнуть всё, что поглочу! — он дурашливо похлопал длинными ресничками, строя невинную рожицу. — Внутри меня абсолютная пустота и чистота, не волнуйся! Мой чай тоже попробуееешь!!!

Феликса знатно передёрнуло от мысли о чае, побывавшем в желудке монстра. Но тут его внимание привлекла та самая тень... которая оказалась вообще не тенью.

Это был то ли человек, то ли жертва неудачного краша операционной системы. Тело вроде мужское, но выглядел он так, будто сбежал из дешёвой инди-хоррор игры, которую кодили на коленке за доширак. Его текстуры шли дикими глистами. Идеальная 3D-моделька мужчины без лица, которая просто передвигалась сплошным глитчем. Когда она двигалась, её лагало так сильно, что у Феликса заболели глаза. Ей явно не хватало оперативной памяти.

— Это что за жертва киберпанка?! — Феликс устало вздохнул и потёр переносицу. — Эй, лагающий, у тебя есть кофе? Мои нервы уже не вывозят.

В ответ моделька заговорила глубоким, пугающе сексуальным мужским басом, который из-за багов превратился в зажёванную пластинку:

— Я. Ка… ка-ка-ка-ка-ка-ка…

И тут этот цифровой кошмар резко замер. Оказалось, что это был монстр, но сейчас он сам выглядел как испуганный пятилетний ребёнок. Откуда-то из глубин сырного лабиринта послышался тяжёлый, уверенный топот. Монстр в панике зажал уши руками, со свистом залагал всем телом, бросился в стоящую посреди комнаты клетку и запер её изнутри на ключ, судорожно дрожа в углу.

— Что за... — начал было Феликс, нащупывая в кармане хоть какое-то оружие.

И тут на пороге показалась ОНА.

Гроза всех местных монстров, самая сырная пофигистка и настоящая итальянская дива в одном флаконе. Она. Сама Джемми.

Её длинные ванильно-рыжие волосы драматично развевались на ветру, которого здесь, к слову, вообще не существовало. Идеальное белое лицо застыло в выражении такого глубокого пофигизма, какому позавидовал бы даже каменный сфинкс. Чисто железобетонная мимика.

Одета Джемми была с иголочки: ослепительно белая рубашка (от которой у Феликса чуть не вытекли глаза), лениво свисающий вниз чёрный галстук, стильный пиджак (в карманах которого, of course, лежал сыр) и модные чёрные брюки. Короче, икона стиля этого гастрономического дурдома. В данный момент она просто... ела сыр. Прямо всухомятку.

— Маасдам, — лениво кинула Джемми вместо приветствия.

Она приподняла густые нежно-рыжие ресницы и скептически оглядела Феликса с ног до головы.

— Твой прикид — 4/10 по шкале Чеддера.

— Эй! — Феликс аж поперхнулся от такой дерзости. — У меня вообще-то самый… мужчинский образ! Поняла, глупая школьница?!

— Школьница? — её вечно открытый рот и задумчивые, полные абсолютного пофигизма глаза ещё раз медленно просканировали парня. — Я вовсе не школьница. Мне восемнадцать. Кстати, у тебя ширинка расстёгнута. Это тоже часть твоего «мужчинского» образа?

ФАТАЛИТИ. Счёт 1:0 в пользу сырной дивы. Феликс почувствовал, как земля (то есть сыр) уходит у него из-под ног.

— Чего?… — парень в тупике уставился на свои штаны, пришёл в тихий ужас и начал так судорожно и торопливо застёгивать молнию, что запутался в собственных ногах и с грохотом полетел на сырный пол.

— ДЖЕММИИИИИ!!! — тут же оглушительно проорал Клякса, наплевав на упавшего товарища. — ПРИВЕЕЕЕТ!!! Я ТЕБЯ ТАААК ДАВНО НЕ ВИИИДЕЛ!!!

Жёлтый монстрик реактивным снарядом бросился к ногам Джемми, намертво обнимая её своими длинными, жидкими лапками-макаронами. Девушка даже не шелохнулась.

— Я думаю, тот сыр на полу — твой напарник? — меланхолично спросила Джемми, указав взглядом на распластавшегося Феликса.

— Оу… ну типа того! — Клякса задорно отлепился от её брюк. — Мы направляемся в локацию замка принцесс!!! Но по дороге мы остановимся у тебя.

— Замок принцесс… — Джемми задумчиво зажевала очередной кусок маасдама. — Его король тот ещё сыр… Надо его свергнуть. Или можно просто выкупить за сыр… Но ведь чем больше ты борешься, тем сильнее ты становишься… Чем сильнее становишься ты, тем больше добиваешься своей цели… А когда ты её, наконец, добился… — она сделала глубокую паузу, её голос ушёл в какой-то экзистенциальный астрал. — У меня так было. Я подумала: а собственно… зачем? Для чего? Что дало мне это? Стоил ли этот замок потраченного пармезана?..

Пока Джемми ловила экзистенциальный кризис на ровном месте, Клякса вспомнил про своего недотёпу-компаньона.

— Феликс, вставай! Нам ещё долго идти, а ты тут со своими ширинками на полу валяешься!!! — закричал монстр и бесцеремонно залез парню прямо на бок.

— Слезь с моего бока, жёлтый бурундук!… — прохрипел Феликс, пытаясь вдохнуть.

— Ты кого бурундуком назвал, ходячая бессонница? — вызывающе произнесла Джемми.

Она дождалась, пока Феликс наконец-то поднимется с кои-то веки застёгнутой ширинкой, и смерила его ледяным взглядом.

— Чем больше живёшь — тем больше жуёшь! Это мой девиз, пармезан. Но здесь… царят совсем другие правила.

Она пафосно, словно в замедленной съёмке, взмахнула своими ванильно-рыжими волосами и уставилась в потолок. Её глаза мгновенно подёрнулись дымкой, будто под лобную кость напустили тумана. Это придавало ей вид человека, который вечно витает в каких-то далёких космических фантазиях. Впрочем, так оно и было — Джемми круглосуточно находилась на своей собственной волне где-то в стратосфере.

Они прошли сквозь сырную дверь и оказались… в максимально странном месте. Здесь вокруг раскинулась бесконечная, звенящая пустота, в которой лениво плавали разноцветные облака, учебники по геометрии за седьмой класс и ожившие геометрические фигуры всех цветов радуги. Сами герои в этот момент приключений цепочкой шли по длинному, прозрачному стеклянному мосту, под которым не было абсолютно ничего, кроме космического сюрреализма.

— Нам предстоит очень длинная дорога, — авторитетно заявил Клякса, с неприкрытым фанатизмом во взгляде уставившись на Джемми. — Но когда я вернусь… о-о-о, я сделаю свой фирменный авторский чай!

— Какой на этот раз вкус? — монотонно спросила Джемми. Она лениво опустила руки глубоко в карманы пиджака, а во рту меланхолично держала сырный крекер, даже не пытаясь его разжевать.

— Серо-буро-малиновый-ядерный-трёхъярусный-баббл-гамо-вкусный-невкусный-зелёно-поносный-супер-мега-шипер-сахарно-солёный-острый-пепельный-сливовый-ананасово-помидорный-цветочный-огуречно-железный миииикс! — на одном дыхании выпалил Клякса, едва не потеряв от восторга свой цилиндр. — Этот чай — лучшее искусство в мире! И на этот раз сахара там намного больше! Раньше было всего сорок килограмм, а сейчас целых восемьсот!!!

Феликс, который шёл следом и краем уха слушал этот рецепт массового поражения, мысленно перекрестился и пообещал себе никогда, ни при каких обстоятельствах не пить ничего из рук этого жёлтого маньяка, если он, конечно, планирует дожить до своих ста тысяч баксов.

— Это уже двойной сахарный диабет! — выпалил Феликс и тут же чуть не улетел в стратосферу, потому что в этой локации резко, словно по щелчку тумблера, выключилась гравитация.

Парень заболтал ногами в воздухе, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за какое-нибудь пролетающее мимо фиолетовое облако или учебник по геометрии за седьмой класс.

— Non c'è gravità! — монотонно произнесла Джемми, даже не поведя бровью, пока её ванильно-рыжие волосы начали живописно парить вокруг головы. — Это ноль из десяти по шкале Пармезана.

Она абсолютно невозмутимо зависла в позе лотоса прямо в невесомости. Её руки всё так же лениво покоились в карманах пиджака, а изо рта по-прежнему победоносно торчал сырный крекер, который теперь нарушал все законы физики. Клякса рядом с ней радостно крутил сальто, превратившись в летающий жёлтый блинчик, и, кажется, был на седьмом небе от счастья.

Нужно ухватиться за что-нибудь!!! Хватайтесь за ближайшие предметы! — скомандовал Клякса, хотя сам даже не пытался ничего делать.

— АААААА, НЕЕЕЕТ!!! — Феликс закричал так громко, что его голос сорвался на ультразвуковой девчачий визг.

Парень отчаянно грёб руками воздух, пока Джемми прямо в полёте умудрилась каким-то магическим образом достать и открыть пачку чипсов. Она абсолютно невозмутимо парила спиной вперёд и просто жрала, хрустя на всё геометрическое пространство. Клякса тем временем плотно прицепился к её талии, зажмурив свои спиральные угольные глаза и выдавая ультра-милый звук: «МИМИМИМИ!!!»

В этот момент гравитация, видимо, решила издевательски включиться обратно, и они со свистом полетели вниз! Феликс настолько испугался неминуемой смерти на стеклянных осколках, что мёртвой хваткой вцепился Джемми в ногу. Рыжая дива среагировала мгновенно: она грациозно ухватилась за какую-то верёвку, свисающую сверху, планируя изящно перепрыгнуть на верхний мост. Но Феликс весил явно больше, чем чашка маасдама, и безбожно тянул их всех вниз, нарушая весь пафос момента.

В итоге Джемми и Клякса кое-как запрыгнули на безопасный мост, а несчастный Феликс с криками улетел прямо в огромную, крутящуюся чёрную дыру, похожую на космическую воронку.

— Нет! — с неподдельным ужасом вскричал Клякса. — Джемми! Мы должны его спасти!

— Чем больше живёшь, тем больше гниёшь… Так работают правила этого места, — философски отозвалась Джемми, отряхивая брюки. — Мы не можем оставить его гнить, поэтому… заберём. Я строго придерживаюсь твоего плана, солнышко.

Джемми в кои-то веки тепло улыбнулась и задорно подмигнула жёлтому монстрику. И в следующую секунду они оба без раздумий прыгнули следом в эту бездну.

Внизу их встретила кромешная, удушающая темнота. А дальше произошло кое-что абсолютно неожиданное…

И тут… резко со звуком «ВКЛ» врубается свет! Они с размаху приземляются посреди огромного, грохочущего ночного бара. Вокруг сверкает неоновый свет, гремит дискотека, народ разрывает танцпол, везде столики, уютные кабинки, пафосная барная стойка… Короче, тусовка века! Вот только Феликса в этой толпе нигде не было видно.

— Ого! — восхищённо воскликнул Клякса, поправляя свой цилиндр. — Да тут целое заведение! Эй, друг дракон, не подскажешь, что это за место?

Жёлтый дракончик с огромными, грустными выпученными глазами, который уныло сидел на ближайшем стуле, тяжело вздохнул и ответил:

— Мы тут годами торчим. Мы застряли. Поэтому мы объединились и создали здесь своё собственное место, чтобы хоть как-то было весело… Но это фальшивое веселье всё равно никогда не заглушит экзистенциальную боль в моей груди… Все тут веселятся через жуткую боль! Включая меня.

— Бедненький, — сочувственно протянул Клякса и мягко положил лапку на плечо дракончика (который вообще-то был динозавриком, но какая к чёрту разница). — Мы вам обязательно поможем. Правда, Джемми?! Джемми?! Феликс?! Блин, да где носит этих двоих?

Монстрик протиснулся через огромную, дико смеющуюся и развлекающуюся толпу монстров и внезапно увидел… ЭТО.

Прямо в самом центре танцпола стояла... обычная ласточка. Правда, одетая в мощные, толстые рэперские цепи, кепку козырьком назад и растянутую майку. Птица бешено и технично читала хардкорный рэп, а сзади неё стояло гнездо с яйцами. Короче, мать чисто на битах защищала своих будущих детей!

А прямо рядом с ней зажигала… сама Джемми. Она вообще не обращала внимания на то, что находится в центре внимания и на неё пялится весь клуб. Джемми уже успела снять свой пафосный пиджак и лениво обвязала его рукавами вокруг талии. Оставшись в ослепительной рубашке с галстуком, она с абсолютно каменным лицом лениво резала пармезан... прямо в воздухе! Да, невесомость кончилась, но она как-то научилась это делать!

— È un posto sulla scala di Maasdam 10/10. E qui sei pieno zero! — высокомерно кинула Джемми ласточке, даже не прерывая свой кулинарный перформанс. (Перевод для непосвящённых: «По шкале Маасдама это место 10/10. Ну а вот ты — полный ноль!»).

— Джемми!!! — Клякса в шоке захлопал ресничками. — Что ты творишь?! Ты же пришла спасать Феликса!

Но Джемми была слишком занята пармезаном и рэп-батлом, поэтому Кляксу даже не заметила. Тогда монстрик завертел головой и посмотрел в другую сторону заведения.

Там, у барной стойки, Феликс уже третью минуту знатно материл местного баристу. Причина была катастрофической: в баре не было кофе.

— Вы вообще нормальные?! КАК МОЖНО НЕ ПРОДАВАТЬ КОФЕ?! — орал парень, чей левый глаз уже не просто дёргался, а бился в конвульсиях от этой вселенной.

Бариста, который был самой настоящей прямоходящей рыбой, лениво протирал стакан (который он секунду назад помыл своей же чистой рыбьей слюной) и монотонно бубнил:

— У нас тут только коктейли, соки и персики.

— ВЫ В СВОЁМ УМЕ?! ЭТО ЧТО ЗА БАР ВООБЩЕ?! Я поставлю вам самую низкую оценку на Флампе! У вас будет ноль звёзд!

— У нас тут только коктейли, соки и персики, — всё так же флегматично повторяла рыба.

— Вы… да вы издеваетесь?!

— У нас тут только коктейли, соки и персики.

— А еда?! Жрать у вас есть что-нибудь?!

— У нас тут только коктейли, соки и персики.

— ХА-А-А, ДА БО-О-ОЖЕ-Е-Е МО-О-ОЙ… — Феликс просто закрыл лицо руками, готовый разрыдаться от бессилия посреди этого неонового ада.

На другом конце бара, прямо в эпицентре неонового безумия, ласточка в массивных золотых цепях резко взмахнула крылом, прибавила басов и выдала на микрофон свой самый разрывной, материнский рэп-хит:

— Йоу! Чирик-чирик, залетаю на бит!
Моё гнездо на танцполе стоит!
Я мамочка года, пернатая власть,
Разинула клюв — и качаю я класс!
Пока ты там режешь свой кислый сырок,
Мои пацаны совершают рывок!
Вылупятся скоро, порвут этот зал,
А ты — Маасдам, твой пофиг завял!
Эй, бариста-рыба, налей мне червя,
Мои яйца в тепле, и банда со мной!
Слышишь мой флоу? Это ласточкин бой!
Раунд, пернатые, крылья долой!

Толпа монстров просто взорвалась от восторга! Жёлтый дракончик-динозаврик от такой читки даже забыл про экзистенциальную боль в груди и начал бешено крутить брейк-данс на голове.

Джемми на секунду замерла в воздухе с занесённым над пармезаном ножом. Она медленно повернула свою каменную голову к ласточке, её нежно-рыжие ресницы дрогнули. Оценив масштаб трагедии и уровень панчей, Джемми лениво засунула кусок сыра обратно в карман пиджака и монотонно произнесла:

— Это было… 9 из 10 по шкале Чеддера. Твои дети будут гордиться тобой, птица.

Тем временем на барной стойке Феликс, у которого от этого рэпа и бесконечных «коктейлей, сок и персиков» окончательно поехала крыша, просто схватил один из персиков, швырнул его в рыбу-баристу и закричал:

— ДА КАКОЙ РЭП?! КАКИЕ ЧЕРВИ?! ДАЙТЕ МНЕ ПРОСТО РАСТВОРИМЫЙ ТРИ В ОДНОМ, ИНАЧЕ Я СДОХНУ В ЭТОМ ГНЕЗДЕ!!!

И тут… Джемми делает глубокий вдох, расправляет плечи и на весь неоновый клуб начинает петь настоящую драматическую итальянскую оперу! Без микрофона, чисто на безупречном оперном вокале.

Весь рэп-батл мгновенно затих. Ласточка замерла с открытым клювом. Звуки неоновой дискотеки растворились в воздухе. Джемми пела с такой оглушительной, разрывающей сердце болью и с такой безграничной, чистой любовью, что у всех присутствующих мгновенно потекли слёзы из глаз.

Монстры рыдали навзрыд. Лающий глитч-монстр в клетке судорожно всхлипывал. Унылый жёлтый дракончик закрыл лицо лапками и зарыдал в три ручья, почувствовав, как его экзистенциальная тоска наконец-то нашла выход. Даже у Феликса, стоявшего у барной стойки с персиком в руке, покатилась по щеке скупая мужская слеза. Он сам не понимал почему, но его чёрный заплывший взгляд стал влажным.

А Джемми вела потрясающую, высокую мелодию на чистом итальянском:

O, mio dolce e amato Parmigiano!
Perché ti sei sciolto così presto nel mio piatto?
Il mio cuore è vuoto come un buco di Maasdam...
La vita senza di te è solo muffa e tristezza!
Piango per te, mio formaggio, mio unico amore!

Для всех монстров в баре это звучало как величайшая песнь о разбитом сердце, потерянной родине и вечной боли бытия. И только Клякса, который идеально знал итальянский, стоял посреди танцпола, утирал слёзы цилиндром и переводил этот шедевр в своей голове:

(«О, мой нежный и любимый Пармезан! Почему ты так быстро расплавился в моей тарелке? Моё сердце пусто, как дырка от Маасдама... Жизнь без тебя — это просто плесень и грусть! Я плачу по тебе, мой сыр, моя единственная любовь!»)

Когда Джемми взяла финальную, пронзительную высокую ноту, которая заставила завибрировать даже рыбью слюну на стаканах баристы, в баре повисла секундная тишина. А затем… заведение просто взорвалось!

Все захлопали, закричали, ласточка уважительно сняла кепку, а рыба-бариста от избытка чувств молча протянул Феликсу идеальный, горячий, откуда-то доставленный кофе. Джемми же просто вернула лицо в режим 100% пофигизма, лениво стряхнула невидимую пылинку с рубашки и подмигнула Кляксе.

Клякса плакал в три ручья, размазывая слёзы по своим жёлтым щекам, как вдруг… гравитация снова издевательски сделала «вжух» и перевернулась!

Всех присутствующих резко потянуло вверх. Но монстры в баре не растерялись — они поняли, что это их единственный шанс. С дикими криками радости, танцуя прямо в воздухе и обнимаясь, вся толпа беглецов полетела к потолку, где как раз зиял огромный неоновый выход. Они наконец-то выбрались на свободу! Птица-рэпер, унылый динозаврик, лагающий монстр — все они вылетели наружу, ликуя и празднуя своё спасение...

И тут произошёл сущий кошмар.

Едва оказавшись на свободе, все эти несчастные монстры мгновенно, с оглушительным звуком «хлоп», взорвались. Прямо в воздухе. По сырным стенам потекла густая тёмная кровь. Секунду назад здесь была шумная толпа, а теперь — абсолютная, звенящая, мёртвая пустота. Никого не осталось.

Клякса застыл, его угольные спиральные глаза панически сузились.

— Ч… что… К-как это?… — заикаясь, прошептал монстрик.

Джемми даже не моргнула. На её безупречном белом лице не дрогнул ни один мускул. Она лениво поправила галстук и монотонно произнесла:

— Они слишком много пробыли там, внутри. Видимо, сам этот мир посчитал, что их уже давно не существует, и просто устранил этих монстров как системную ошибку. Не волнуйся. Не стоит оно того.

— Н-но… …эх… — Клякса шмыгнул носом, его голос дрожал от подступающей ярости и боли. — Это жестоко! И подло! Я ненавижу того, кто это сделал! Я не знаю, кто он такой — тот, кто вечно требует еды, но… Это ужасный человек!!! Он просто взял и по щелчку пальцев убил их всех… А ведь они могли спокойно жить и радоваться! Они только-только начали радоваться! И их тут же уничтожили...

— Non c'è niente da fare. È così che funziona. Come ho detto... più vivi, più marcisci. Questo è il mistero della grande putrefazione, — произнесла Джемми на своём идеальном, холодном итальянском.

— Что?! — Феликс, который только что допил свой выстраданный кофе, впал в полный ступор. — Я ничего не понял. Слышь, ты почему базаришь на китайском?

— Она сказала… про тайну великого гниения… — обречённо выдохнул Клякса.

Жёлтый монстрик медленно подошёл к одиноко торчащему из сырного пола сапфировому камню и уныло уселся на него, свесив лапки.

— Это… чем больше ты здесь живёшь, тем больше ты гниёшь в этом проклятом месте. И самое страшное — так случается вовсе не с монстрами. А с обычными людьми.

— Что конкретно случается? — Феликс нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Чем больше проводишь здесь время… тем больше гниешь, — повторила Джемми, всё ещё сохраняя своё каменное, непроницаемое лицо. — Чем больше человек торчит тут, тем сильнее он забывает о настоящей реальности. Он утопает в виртуальных мечтах, даёт волю эскапизму, прячется от проблем… И тогда его тело здесь буквально начинает разлагаться. Его кожа покрывается гнилью.

Откуда ты вообще взял кофе? — Клякса подозрительно прищурил свои спиральные угольные глаза, глядя на дымящуюся кружку в руках парня.

— А... — Феликс замялся, отводя взгляд в сторону сырной стены. — Я просто настолько сильно его хотел, что насыпал в кружку обычную грязь из-под ног и мысленно представил, что это эспрессо. И оно сработало.

— Чего-о-о? — Клякса в шоке захлопал ресницами, медленно отодвигаясь от Феликса.

— Неважно, забей.

И тут же физика этого мира снова показала им средний палец. Гравитация перевернулась с ног на голову! Кто-то явно баловался с настройками вселенной, как малолетний геймер. Насчет малолетнего — это, кстати, было пророчество. Гравитационное поле штормило каждые две секунды: Феликс то резко взлетал к сырному потолку, как бракованный воздушный шарик, то с размаху падал обратно вниз, раз за разом утыкаясь лицом в пол и буквально целуя грязный пармезан под ногами.

— Кто-то намеренно меняет гравитацию! — сурово провозгласил Клякса, изо всех сил цепляясь за сапфировый камень, пока его цилиндр опасно накренился. — Ему это просто так с рук не сойдёт!

— Честно говоря, его давненько тут не было, — Джемми внезапно хищно оскалилась, умудряясь удерживать равновесие даже в условиях тотального хаоса. — Интересно… Неужели это тот самый гном, который объявился здесь три года назад?

— Гном?! — Феликс, в очередной раз смачно поцеловав пол, сплюнул сырные крошки. — Это всё дурацкие проделки какого-то гнома?!

— Да, гнома.

И словно по команде, прямо под их ногами максимально палевно и суетливо пробежало мелкое существо. Оно злобно, противно хохотало на всю локацию, судорожно сжимая в крошечных ручках беспроводной джойстик от приставки и яростно тыкая по кнопкам. При ближайшем рассмотрении этот монстр оказался... младенцем-гномом с пухлыми щеками и бородой.

Феликсу этот цирк окончательно надоел. Парень изловчился, поймал мелкого вредителя за шиворот и поднял в воздух. В ту же секунду младенец заголосил невероятным, утробным мужским басом, от которого задрожали стены:

— Вы дебилы! Фу! Немедленно отпустите меня!

— Из-за тебя умерли те несчастные монстры из бара! — праведно провозгласил Клякса, подлетая ближе. В его голосе звенела настоящая, искренняя детская боль. Он ведь действительно хотел спасти тех бедолаг. — Если бы не ты со своей дурацкой гравитацией, они могли бы спокойно жить в том заведении, дожидаясь безопасного момента для побега! А не разорваться на кровавые клочки на свободе!

— Простите-е-е-е! — резко заревел младенец, растеряв весь свой пафос. — Я больше так не бу-у-уду!

Прямо в процессе плача у него из подгузника внезапно отросли длинные, непропорциональные взрослые ноги. Гном-переросток ловко вывернулся из рук Феликса и смешно припустил по коридору, сверкая пятками:

— Мама-а-а-а!!! Спасите-е-е-е!!! Хны-ы-ы-ы...

Он забился в самый дальний, тёмный угол сырной комнаты, повернулся ко всем спиной и принялся обиженно рыдать, размазывая сопли по бороде.

Джемми, не тратя времени на драму, хладнокровно подобрала оброненный им джойстик. Она достала из кармана кусок сыра, щедро намазала им пластиковый контроллер и протянула Кляксе. Жёлтый монстрик, мгновенно позабыв про обиду, яростно заглотил девайс целиком, аппетитно хрустя всеми своими несуществующими тридцатью тремя зубами. Проблема с гравитацией была решена самым радикальным кулинарным путём.

Пока вокруг творился этот высококлассный абсурд, Феликс на секунду выпал из реальности. Из-за всех этих сумасшедших приключений, летающих баров, поющих див и лагающих монстров он чуть вообще не забыл, зачем он здесь.

Точно. Кэти. Деньги. Долги.

Парень удивлённо нахмурился, поражаясь сам себе — как он вообще умудрился удержать в голове имя этой девчонки среди бесконечного сырного потока? В его сознании на мгновение вспыхнул образ родного дома: тот самый нуарный, мрачный, вечно серый и грязный город, задыхающийся от криминала и безысходности. И контраст между тем холодным, жестоким, но реальным миром и этим шизофреническим, сладко-сырным пространством эскапизма казался настолько абсурдным, что Феликсу захотелось то ли истерично заржать, то ли окончательно сойти с ума, лишь бы не возвращаться к своим долгам.

Тут из самой глубины утробы Джемми раздалось такое мощное, утробное урчание, будто внутри неё проснулся голодный вулкан.

— Я голодная, — абсолютно спокойно объявила она, потирая живот.

— Чего?! — Феликс чуть не выронил свою кружку с кофейной грязью. — Но ты же жрала этот чёртов сыр всю дорогу! Без остановки!

— И что-о-о-о?! — Джемми лениво протянула гласную, взглянув на него так, словно Феликс только что совершил преступление против человечества, посчитав её калории.

— Я тоже голодный! — радостно поддакнул Клякса, взмывая в воздух.

— Да ты вообще съел чуть ли не целый джойстик… А, нет, погоди, целый! Ты сожрал целый пластиковый контроллер! С кнопками и проводами! — Феликс уже просто орал, окончательно теряя остатки рассудка.

— Мне плевать, — Клякса дурашливо отмахнулся лапкой. — Пойдём к Звёздочке?

— Какой ещё Звёздочке?! — парень схватился за голову. — Вы что, оба с ума сошли? А как же Кэти?! Мои деньги?! Мой долг?!

— Просто, Феликс… — Клякса внезапно смутился, его жёлтые щёки залились густым, ярко-розовым румянцем. Монстрик скромно опустил взгляд в сырный пол и застенчиво затеребил край своего цилиндра. — Ну я просто не могу упустить шанс встретиться со Звёздочкой!… Хи-хи….

Клякса от переизбытка чувств начал мило танцевать ножками прямо в воздухе, забавно прыгать и кружиться от абсолютного, чистейшего счастья. Феликс обречённо вздохнул, понимая, что его мнение в этой компании весит примерно ноль грамм по шкале Чеддера.

И вот так, оставив позади плачущего гнома-младенца и кровавые ошмётки монстров, эта троица направилась навстречу… какой-то загадочной Звёздочке.

Я подарю ей самые лучшие цветы в мире… Нам нужны маки! — торжественно объявил Клякса.

В ту же секунду его жёлтое тельце содрогнулось, он смачно, на весь стеклянный мост рыгнул, и из его рта — магия безотходного производства — пушечным ядром вылетел роскошный, свежий букет алых маков.

— Пошли! — лениво скомандовала Джемми.

Она мёртвой хваткой схватила Кляксу за жидкую лапку, и этот максимально странный дуэт абсолютно глупо, вприпрыжку поскакал дальше по прозрачному мосту прямо в сторону неведомой Звёздочки. Феликс, у которого от такого парного заезда окончательно сдали колени, споткнулся, с грохотом повалился лицом в пол и лишь беспомощно протянул трясущуюся руку вслед уходящему цирку:

— Сто-о-о-ойте-е-е… Подождите меня-я-я-я-я…

А на другом конце этой вселенной, глубоко в тени, царило совсем другое безумие.

Сердечко думала.

Она сидела прямо на холодном, липком, окровавленном полу, а её тонкие пальцы методично, с тихим, мерзким хлюпаньем выковыривали остатки глаз из пустых, потемневших век свежего трупа. В её движениях не было спешки. Был только холодный, извращённый расчёт.

Она прекрасно знала, что делает. Она знала весь план Кляксы до мельчайших деталей. Но мешать этому жёлтому недоразумению она не станет — это было бы слишком скучно. Пытаться переубедить Кляксу или встать у него на пути — штука абсолютно неведомая для всей здешней жизни и банальная до тошноты. Слишком предсказуемо для её изысканного вкуса.

Завтра наступал дедлайн. Ей нужно было принести Солнцу свежего человека. Но человека у неё не было. Тот труп, который она сейчас лениво потрошила ножом на полу… О, она убила его чисто ради развлечения. Мимолётная вспышка ярости, минутная слабость — она просто сорвалась на нём, как срываются на невинную игрушку, когда внутри всё выжигает от скуки.

В голове Сердечка медленно, как гнойный нарыв, созревал идеальный, кинематографичный план. Она подыграет. Она временно объединится с Солнцем. А затем, когда наступит идеальный момент, она безжалостно свергнет его самого с этого фальшивого трона.

Тогда… о, тогда она наконец-то обретёт абсолютную власть над людьми! Она сможет стереть старые чертовы законы и создать свои собственные правила. Сердечко закинула голову назад, её лицо исказила жуткая, маниакальная гримаса. Она будет безжалостно управлять монстрами — точно так же, как это делало Солнце. Она будет ломать их, давить, уничтожать тысячами по щелчку пальцев, просто чтобы упиваться этим первобытным, божественным чувством тотального контроля над их жалкими жизнями!

— Ха-ха-ха!!! — её безумный, леденящий кровь хохот эхом разнёсся по тёмному залу, заглушая капающую с потолка кровь.