Ловушка для Кляксы.

Сердечко всё ещё оставалась в том доме. Ей нужно было продумать план до конца. «Блин… спать хочется…» — подумала Сердечко. И легла в спячку на целый день. Монстры здесь могут спать столько, сколько им нужно. А нужно Сердечке много: она не спала несколько дней. Монстров вообще ничем не разбудить, пока они спят.

Сердечко сменила свое платьишко на белую ночнушку, оттёрла — нет, вылизала — кровь со стен и легла на деревянную старую кровать, покрытую червями. И заснула глубоким сном, наверняка видя во сне, как она сидит на троне…

************************************************

— Кто такая Звёздочка?! Почему у вас нет чёткого плана?! Мы же вроде к этому вашему королевству шли! Если тебе так хочется к этой Звёздочке, что аж не терпится, жёлтый бурундук, просто нарисуй мне карту! — гневно проорал Феликс. Он был уже на грани срыва, готовый зайтись истерическим хохотом.

— Не-а. Через Звёздочку как раз и идёт наш путь! Она находится прямо-о-о рядом с границей мира Замков! — радостно сообщил Клякса. Он подпрыгнул, съел какой-то невероятно уродливый цветок — «в подарок» к Звёздочке — и весело замимикал.

— Король — тот ещё сыр, — монотонно произнесла Джемми. Она откусила такой кусок камамбера, что Феликс поспешно зажал ноздри руками.

— Убери эту гадость! — глухим голосом пробурчал Феликс, подавляя рвоту, которая подступала к горлу от всего абсурда происходящего. Ему просто до одури хотелось домой. С деньгами. И спокойно жить. А вот насчёт НЕЁ… Феликс не знал, как поступить с ней, и об этом было даже думать больно. Лучше не вспоминать. Зарыть. Закопать. Спрятать. И это относится сейчас точно, явно не к Джемми.

— Не уберу. Я тут вообще не с вами.

— Как это ты вообще не с нами, если идёшь с нами?

— Я не знаю. Я просто сыр.

— Сыр?

— Сыр. Разве ты тоже не сыр? Раньше ты был хорошим, добрым, молодым сыром. Ты лежал на прилавке. Такой свежий. Но люди проходили мимо. Они выбирали другое. Ты негодовал от несправедливости, а потом тебя выкинули. И ты испортился. Твой срок истёк. И тогда ты стал непригоден для употребления.

— Ты на что намекаешь?! — покраснел от злости Феликс. — Что ты вообще несёшь, дура?!

— Ничего. Я просто говорю то, что сама думаю. Разве у людей не принято выражать своё мнение? Мне кажется, таких запретов никто не ставил. Очнись, ты находишься в другом мире. Кто вообще говорил тебе, что здесь нельзя быть странным?

— Ну, я не знаю… — пробормотал Феликс, беспомощно уставившись в пустоту. Он пытался занять себя тем, что разглядывал корову, которая была мармеладной и имела голову курицы. Та корова, кажется, какала. Бабочками.

— Тебе так интересны биологические процессы? — с тем же пофигизмом усмехнулась Джемми, снова подняв голову. Каким-то образом она умудрялась даже не спотыкаться, хотя под ногами лежали кучи всякой хрени. Но мы-то знаем, что грязные ботинки Феликса обязательно сделают своё дело…

«Да как она это делает?» — подумал Феликс. Почему она достаёт какой-то абсурд и, боже, бьёт в самую цель?! Феликса это жёстко бесило и раздражало. Будто его оставляют голым перед собственными чувствами и страхами. Ему это очень не нравилось.

— Хей, хей, э-эй! Как вернётся Сердечко, я тоже принесу ей чай! Думаю, мой новый вкус ей понравится!

— Какой вкус, повтори, а то я забыла?.. — спросила Джемми.

Клякса набрал в несуществующее жёлтое брюхо побольше воздуха, раскрыл огромный рот, являя миру чёрную пустоту и малиновый язычок. Он уже был готов распинаться про чай со вкусом термоядерной чёрной малины и 400 тонн сахара, как вдруг Феликс зажмурился от резкой вспышки. Из тени с оборванными листками нот они вышли на свет. Пол здесь был прозрачным — будто из медуз. Свет был везде. Ослепительно.

— Ты когда-нибудь замечала, Джемми, эту локацию со странными символами и обрывками букв? — спросил Клякса.

— Это называется ноты, сыр. В принципе, это такой же предмет, как и сыр. Но если подумать: кто мы? А что есть сыр? Если сыр — это предмет, то можем ли мы быть просто предметами? Мы дышим, мы живём, а сыр? Сыр выделяет сок, он плавится, но не так, как мы. Но почему? Что вообще представляет собой физика на этой планете и для чего она была создана? Если сыр — это сыр, то почему его назвали сыром? Потому что он сырой?

— Спасибо за ответ, Джемми! Ноты… вот как это называется! Ха-ха-ха! Я определённо запишу это в словарь человеческих слов. Поговаривают, ходят слухи, что там жил человек!

— И где ты такое услышал?

— В саге про драконов!

По сценарию Феликс должен был что-то заметить, но от такого уровня абсурда и экзистенциального кризиса он просто выпал в осадок и передумал что-либо замечать.

И тут он всё-таки заметил. Потому что должен был. На них мчался огромный единорог.

— У меня гормоны! И-го-го-го-ха-ха!!! — заржал единорог, сверкая своими каблуками. Откуда у единорога каблуки?!

— Эй! Ты чуть меня не сбил! — возмутился Феликс.

— Вау! Единорог! Можно потрогать твой хвост? — восхищённо ахнул Клякса.

— Только аккуратно. У меня там гормоны!

— Какие к чёрту гормоны? — не понял Феликс.

— Я прочитал, что гормоны — это когда твой голос меняется на лошадиный! А я лошадь!

— Ты единорог, — отрезал Феликс. — Хоть я и не понимаю, почему ты вообще разговариваешь.

— И-ГО-ГО-ГО-ХА-ХА-ХА!!! БРРРР!!! Я ЛОШАДЬ!

— Единорог!

— Лошадь!

— Единорог!

— Лошадь!

— Сэндвич! — проорал Клякса. — Я нашёл у тебя в хвосте сэндвич!

— Сэндвич?! ДАЙ, ДАЙ, ДАЙ, ДАЙ, ДАЙ, ДАЙ!!! — взревел единорог.

Он резко оглянулся, будто не хотел, чтобы его сэндвич с карамелью и тунцом кто-то увидел.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Клякса, глупо поморгав ресничками.

— Как меня зовут?! Меня зовут Тишина. А-А-А-Р-А-О-О-А-О-А-О-А-О-А-О-А!!! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — заорал и заржал единорог так, что все в радиусе пятисот километров чуть не оглохли!

Феликс был окончательно в истерике. От бессилия он просто сполз на пол по какому-то столбу и закрыл смуглое лицо длинными пальцами.

— Эй, Феликс! Ты что, расстроен из-за того, что я не дал тебе чай?! Феликс, ответь! — запричитал Клякса.

Единорог тем временем перестал орать. На его лошадиных скулах тотчас появился розовый румянец, глаза смущённо опустились, а сам он встал на задние копыта — да-да, именно так — прямо как сурок!

— Этот сэндвич… вся моя жизнь… — проговорила лошадь, грустно глядя на бутерброд. — Я вынужден хранить его, так как это подарок моей будущей невесте. Но… ПОГАНЕЦ!

Из глаз Тишины брызнули слёзы, а сам он так топнул копытом, что сыр Джемми улетел куда-то в стратосферу.

— Ч-что?! Что случилось, Тишина? — испугался Клякса.

Джемми, вальяжно раскинувшись на внезапно появившемся шезлонге, уже хрустела сырными палочками, явно потеряв интерес к происходящему. Её белые волосы (она перекрасила их, пока остальные спали) переливались в розово-неоновом свете, словно бриллианты.

Лошадь возмущённо фыркнула в её сторону, но быстро вернулась к своей драме:

— Мне… очень тяжело это говорить… Просто во мне… столько эмоций!

Слёзы покатились градом прямо на медузный пол. Но Кляксе было плевать на лужу (ведь он и сам жидкий, как лужа), поэтому он наплевал на страдающего Феликса и бросился утешать «единорога».

— Ну-ну… что у тебя случилось?..

— Просто… есть одна девушка… она единорог… — конь (или лошадь, Феликс уже сам запутался в его биологии) густо покраснел, но продолжил делиться горем: — А я обычная лошадь. Она невероятно красивая. Словно из самых прекрасных сказок про принцесс. Когда она рыгает, из её рта вылетают свежие бамбуковые листья!

— Ну и что дальше? — потребовал продолжения истории Клякса. Он успокаивающе похлопал лошадь по спине и протянул ей платочек, которым недавно вытирал свои жёлтые сопли.

— Её звали Маа. Я специально притворился единорогом, чтобы… чтобы она меня полюбила. И тогда всё получилось. Мы сыграли свадьбу. Но прямо во время церемонии полил жуткий дождь. Мой фальшивый рог размок, и она увидела мой настоящий, уродливый облик. Мне стало так стыдно… Хотелось сквозь землю провалиться. Я-то думал, что смогу быть с ней… Мне всегда говорили, что я урод. Но я не думал, что настолько…

— Что это за у вас индийские драмы? — угрюмо поинтересовался Феликс, так и не поднимая лица от ладоней.