16
Помотала головой, прогоняя наваждение. Не помогло. Передо мной все так же на кровати лежал не паладин, а грех в чистом виде. Только я хоть и ведьма, но сегодня, увы, придется творить добро.
— Чон Чонгук, я намерена поставить тебя на ноги. Даже если ты против, — выдохнула я категорично.
А после случайный взгляд, как салазки с ледяной горки, скользнул с мужского лица на злополучное одеяло. Приподнятое такое, позитивненькое. По центру кровати.
М-да... Судя по всему, я паладина уже слегка приподняла... Пусть он при этом и лежал.
— Я? Против? — удивленно протянул Чонгук и изогнул одну бровь. Провоцируя так, приподнял, с намеком на продолжение.
А вдруг ведьма все же передумает.
Но я была такая правильная — аж зубы от самой себя свело.
— Вот и отлично. Тогда давай отдыхай. Сон — лучшее лекарство... — с этими словами я решительно поднялась, собираясь удра... чинно выйти с гордо поднятой головой из мужской спальни. В общем, сделать хоть что-то по-ведьмински.
Но и этого мне сотворить не дали. Остановили всего тремя словами:
— Побудь со мной...
И, пока я подыскивала колкий ответ в духе «Ну уж нет, со мной ты будешь засыпать настолько активно, что мы оба до утра глаз не сомкнем», Чонгук добавил:
— Хотя бы всю мою жизнь...
Вот умеет же кто-то ввести в ступор без всяких заклинаний. От такого предложения я растерялась вовсе, потерялась в чувствах, затерялась меж надеждой и реальностью и, много еще чего «-терялась» по дороге к достойному ответу паладину. Кажется, даже и вовсе посеяла саму себя, как иные зеваки — кошелек.
Но все же спустя безразмерно долгое мгновение собралась с мыслями и произнесла:
— Жизнь? Я была с тобой в посмертии!
— Ну да, обычно порядок слегка другой. Сначала свадьба, век вместе, потом кончина. Но как уж получилось...
— Век с инквизитором для ведьмы звучит как угроза, — выдохнула я, понимая: нужно ответить хоть что-то, но только не то, что думаю.
А все потому, что мои мысли в голове метались сумасшедшими белками и я сама еще не знала точного ответа. Ведьмина суть была только «за» провести с паладином ночь. Или две... Не дольше. Для зачатия новой ведьмочки этого хватит.
Но Чонгук хотел большего. Я же привыкла жить вольно, никому не подчиняясь...
Но какая-то часть меня, та, что глубже и едва ли не сильнее самой магии, вдруг встрепенулась в тихом «А может, попробовать?».
— А как насчет века с тем, кто тебя любит? — упрямо произнес паладин тоном человека, который для себя все решил.
— Поживем — увидим, — отозвалась я, не говоря ни да, ни нет, и все же нашла в себе силы выйти из спальни, чтобы в коридоре, плавно закрыв за собой дверь, с отчаянием врезаться спиной в стену.
Затылок прижался к холодным камням, но, увы, это не помогло остудить голову.
Как же было все просто до паладинового «всю мою жизнь»! Зачем?
Я уже было решилась на то, чтобы зайти как-нибудь ночью в его спальню и на следующее утро покинуть замок, а теперь — ни за что! Потому что после этого признания Чонгука сил уйти навсегда может не остаться.
И если он не отправит меня на костер — есть же и другие инквизиторы. И обвинение вромельской ведьмы в чернокнижии. А главное, тот, кто меня подставил, — все еще не отвендеттен, жив, и, что-то мне подсказывает, не успокоится, пока не проводит меня на костер. Так что...
За укрывательство ведьмы и самого Чонгука будут ждать застенки.
Не зная, что делать с этим всем, решила выбить клин клином: мысли о паладине заботами о замке. И направилась проведать Матильду.
Вот только оказалось, что, пока я была у лорда, настал вечер, а с ним — ушла домой и вся прислуга. И поломойка тоже. Это мне очень не понравилось. Да, магии во мне не было пока ни капли. Но опыт-то я никуда не дела, и он мне подсказывал: рано Матильда поднялась с постели, ой, рано... но не бежать же за ней по снегу в выселок.
А вот отправиться на кухню можно... И не зря я туда заглянула! Тормунд сегодня расстарался. Осетрина с хреном, раковый суп, пирожки с почками...
Правда, по итогу я чувствовала себя, как повар, весь день готовивший кушанья к балу на несколько сотен персон, но под вечер разругавшийся с хозяином и решивший тому отомстить: съесть все или хотя бы понадкусывать! И таки съела!
Когда я встала из-за стола, в голову пришла мысль: у меня есть все шансы войти в историю единственной ведьмой, которую поймал инквизитор, но при этом я не спалилась на костре, а просто зажралась! До потери пульса.
Сыто икая, я дошла до своей спальни, где меня уже ждала ба, которая тем временем дрессировала голубя. За день птица отлично научилась притворяться мертвой, незаметно вытаскивать из кармана моего платья, висевшего у входа, амулет, а главное — хватать в лапы клубок и таскать его в указанном направлении.
— Я так полагаю, проблема с перемещением решена? — глядя на это, уточнила я у Урувиги.
— Не совсем, но мы с Паскивалем над этим работаем.
— Ты назвала голубя Паскиваль? — хмыкнула я, ибо имечко было помпезным: величайший полководец древности, расширивший границы империи вчетверо.
— Почему я? — меж тем удивилась ба. — Он сам это имя выбрал, когда я перечисляла варианты.
М-да, а наша птичка явно высокого полета...
Впрочем, голубиные амбиции померкли перед проблемами, которые были куда как серьезнее. Урувига на этот раз, без лишних призрачных ушей рядом, выпытала у меня все, что случилось в Грозовом ущелье, и вынесла вердикт:
— Паршиво все это...
А то я не знала!
— А что-нибудь еще можешь добавить? — хмыкнула ба.
— Ну, раз ты душу инквизиторскую украла у Смерти, значит, костлявая вновь вышла на охоту за той ведьмой, что ее провела.
— Думаешь, эта колдовка кого-то нового, вместо Чонгука, найдет?
— Скорее всего, — согласилась бабуля.
Я же вздохнула, уставившись на звездное небо, которое было видно из окна.
Какого-то несчастного было заранее жаль. Но спасти всех я не могла. Самой бы выкрутиться...
А я вместо того, чтобы искать того, кто меня подставил, сижу тут, в замке...
Но идей не было никаких. Да и сил тоже. Потому решила набраться хотя бы последних и лечь спать.