7
В следующий миг во двор спустилась на своей косе, точно ведьма на метле, госпожа Смерть. Она сошла на землю тихо.
С ее появлением как будто кто-то выпил вокруг все звуки. Ветер умолк. Метель прекратилась, будто на нее накинули покрывало.
А фигура, сотканная из мрака и холодного лунного света, в развевающихся, бесконечно длинных одеяниях, пошла дозором вокруг. Её лицо было скрыто глубоким капюшоном, откуда виднелась лишь бездна черноты. В длинных, тонких костях фаланг пальцев была зажата коса, лезвие которой почти касалось снега.
Госпожа Смерть.
Я, прижавшись к ледяному камню стены, затаила дыхание, молясь разом свету и тьме, чтобы все обошлось. Вот капюшон чуть склонился на бок, когда костлявая остановилась напротив того места, где хоронились призраки. Чернобалахонница словно в раздумьях постояла. Мое сердце замерло...
Зависло на ниточке, готовой оборваться, и... Пошло дальше, когда Смерть повернулась, чтобы пойти дальше.
Не знаю, сколько еще Смерть была здесь. По ощущениям — вечность. Я замерзла так, что не чувствовала ног.
Но когда она наконец-то отбыла, то вышла из своего укрытия и, подойдя к ба, выдохнула:
— Все, ее больше нет.
— Угу, это, конечно, хорошо, — вместо Урувиги отозвался мужской сипловатый голос. — Только и нас скоро не будет. — Ты зачем, колдовка, нас вообще сюда вселила? А? И вообще, ведьма, какого демона ты в замке забыла? Где экономка?
Нет, я этого покойника от Смерти спасла, а он мне тут претензии предъявляет!
Никогда не думала, что можно разом быть холодной, как труп, и кипеть так, что аж пар из ушей, от злости. Но я это сумела совместить. Так что мои босые ноги коченели, а лицо наливалось жаром. Вот сейчас еще из носа как польет водопад соплей — так вообще совмещу враз три агрегатных состояния Лалиса Манобан.
Решив, что простуда — оно нам не надо, я бросила:
— Сейчас приду — и продолжим, — а после развернулась на пятках и потопала к себе. Готовиться к спору, а заодно и одеваться. Все же вести диспут, а заодно попытаться вернуть ба в ее чучельное тело, в теплом плаще с меховым подбоем и сапожках куда комфортнее, чем разутой и полураздетой.
Так что я, поднявшись в спальню, натянула на себя плащ, длинные гольфы, на батистовые панталоны — шерстяные рейтузы. Последние добавили мне чувства уверенности, защищенности и тепла поболее, чем иному рыцарю его ржавенький доспех. Ночную сорочку сменила на свитер и вся такая экипированная, с варежками вместо оружия, повторила свой спуск с лестницы. На этот раз уже не несясь во двор так, что волосы назад.
Правда, те у меня едва не встали дыбом, когда я поняла всю глубину тех неприятностей, в которые наша троица — я, ба и призрачный рыцарь — угодила. Ибо выяснилось, что, во-первых, сил на снятие заклинания спаяния и нового запечатывания у меня все же не хватит: резерв хоть и не был выбран досуха, но изрядно потрачен. Во-вторых, снег снова пошел, а это значит, границы сугроба все больше размывались. Ну а, в-третьих, завтра с утра придет дворник и все уберет. Так что у ба и дохлого рыцаря есть шикарные шансы, как у картошки, залечь под снегом до весны...
Меня это не устраивало, поэтому, тяжко вздохнув:
— Что ж, раз магии нет, будем страдать ерундой, — засучила рукава, напялила рукавицы и... начала-таки валять. Правда, не дурака, а снеговика.
Правда, дух сначала не понял моей задумки и попытался возмутиться, но ба его урезонила: дескать, хочешь дожить (хоть ты и сдох уже давно) до утра — не суйся под руку ведьме.
— Это разве ведьма? — фыркнул призрачный.
Вот не помри он давно, я бы точно его после этих слов на тот свет лично отправила. Усомниться во мне!
— А ты разве рыцарь⁈ — фыркнула в ответ ба. — На пожилую женщину руку поднял.
— А вы, госпожа призрачная, на меня вс! И когти, и крылья, и клюв! А я свой замок охранял, — парировал дух.
— Выкидывая из окна мое белье? — уточнила я, толкая очередной снежный ком.
— А как мне прикажете вас, пришлых не леди, из лаборатории моей обожаемой покойной жены выпроваживать⁈ Это надругательство над ее памятью — поселять чужих женщин в любимой комнате Валиеты⁈
— Здесь еще один дух есть? — простонала я. Только кладбища на выгуле мне для полного счастья не хватало!
— Увы, кроме меня призраков в замке никогда не было. Это я, дурак, связал себя с замком и теперь вечный его житель, — вздохнул рыцарь, но потом поправился: — Не было до вас, неуважаемая госпожа Сова.
— У совы имя есть! Меня зовут Урувига, и я бабушка той, кто сегодня спасла вас, мужлан, от ледяной бездны. Поверьте, вам бы вечный холод той не понравился. Он куда хуже, чем жить вечность в этих стенах. К слову, неплохой объект для вселения выбрали, крепость куда надежнее совиного чучела будет, — фыркнув, закончила ба.
— Вам-то, госпожа Урувига, откуда доподлинно известно, что там, за Гранью? Оттуда души не возвращаются, — кажется, услышав только часть сказанного, сварливо протянул дух.
— Это потому, что у них таких внучек, как у меня, нет, — гордо отозвалась бабуля. — Моя же меня украла из-под носа у самой костлявой!
— Украла?.. — ошарашенно переспросил рыцарь. — А ваша уважаемая внучка любую душу вот так... спереть... в смысле вернуть может? — с замиранием произнес он.
«Ого, я уже и уважаемой стала. Интересно, скоро до леди дойду?» — иронично хмыкнула я про себя.
— Жену что ли вернуть хочешь? — меж тем без обиняков спросила Урувига.
— Если бы... Своего правнука. Чонгук, глупец, свою добровольно отдал... И теперь живой, но мертвый душой.
— К-к-как⁈ — от такого заявления я аж поперхнулась и замерла на месте. Значит, лорд вовсе не бессердечный, а бездушный!
Зато теперь, кажется, стало понятно, почему от него веет холодом. Но каково это — жить без души?..
— А вот так. Влюбился по молодости в юную деву. Та уверяла, что смертельно больна... но если кто-то взамен ее души отдаст свою на алтаре, то она сможет жить... Ну вот мой потомок и отдал. Добровольно возлег на каменюку, дал той лгунье приковать себя и нож в сердце вонзить...
— Да не меняет госпожа Смерть одну душу на другую! — возмутилась бабуля, которая кое-что понимала в загробной канцелярии: как-никак сама проходила в той как «утерянная накладная».
— Вот и Чонгуку костлявая примерно это же сказала и доживать век обратно в этот мир отправила. Только без души, — вздохнул рыцарь. — Смерть, правда, еще что-то про подделку служебных документов и вертихвостку, которая уже который раз вместо себя других подсылает, добавила...
— Ведьма! — разом выдохнули мы с ба. Потому как о такой магии, запретной, прекрасно знали. Темная то сила была, разъедавшая тело и душу...
— Она самая. Да только, когда мой внук это понял, поздно было...
— Он поэтому инквизитором стал? — догадалась я.
— Да, поэтому. А ведь первым паладином империи был. Лучшим охотником на нечисть... Замок вот этот, родовой наш, его дедом за долги проданный, выкупил, восстанавливать начал. А потом случилась с ним та бедовая девка. После нее и обряда того, мой потомок даже не чувствует ничего. И я не о возвышенном, вроде любви. Даже холода и жажды. Этот мир для него — серость бытия, которое он вынужденно влачит, — протянул дух и, помолчав, резко выдохнул, словно готовясь прыгнуть с обрыва, спросил: — И раз вы, юная госпожа, уже бывали в бездне, может...
— Даже не заикайся, старый хрыч! Моя Лалиса в тот раз чуть сама не сгинула!
— Тогда я расскажу Чонгуку, что твоя Лалиса ведьма! И сгорит она на костре! — тут же взбеленился дух.
Собранный было снеговик зашатался, грозясь развалиться. А я столько сил на него потратила! Полные сапоги начерпала. Варежки вымочила.
— Эй, я вообще-то здесь! — возмутилась я разом и разброду, и шатанию, и тому, как мне угрожают в третьем лице. — А ну прекратить и шантаж, и саморазрушение. У меня сил никаких нет.
— Магических? — тут же обеспокоился рыцарь.
— Нервных! — припечатала я. — Магии, впрочем, тоже. Так что все угрозы оставьте на завтра. Я сейчас на них не реагирую, потому что нечем.
С этими словами я с чувством воткнула в бока снеговика ветки-руки, а после напялила и глиняный горшок, найденный у стены драконятни.
Снеговик получился добротный. Правда, ни глаз, ни рта углем выкладывать я не стала, как и искать нос-морковку. А вот остатками магии передвинуть свое творение поближе к черному входу, чтоб его точно никто не задел, — передвинула. На этом, заявив, что все остальные проблемы я буду решать завтра, подхватила с земли остатки чучела, выброшенные из окна мокрые чулки, носки, рукавицы и отправилась в замок.
Правда, оказавшись внутри, я поняла, что настолько устала, что перед восхождением на третий этаж стоит немного отдохнуть. Да вон хоть в той комнате на первом этаже, дверь в которую приоткрыта и в щель видны отблески огня...
На эти отсветы я и направилась. Благо сделать нужно было чуть больше дюжины шагов...
Зала, небольшая, в зеленых тонах, всего с парой окон, выходивших во двор так, что был виден мой снеговик, оказалась теплой и уютной. Огонь в камине облизывал остатки некогда огромного полена.
Сначала вытянула перед огнем руки. Пальцы в насквозь мокрых варежках озябли. Потом заметила, что лепнина, украшавшая каминную полку, с острыми листочками. Ну точно маленькие крючки. Отчего бы на такие и не повесить рукавицы. А заодно и носки, и чулки, что принесла с улицы. Мою-то спальню призрак выстудил, распахнув окно. Когда я еще там все растоплю, согрею?.. А тут немного повисит — и все уже сухое будет...
Решив не мелочиться, под это дело стянула мокрые сапоги, и сняла гольфы, и привесила их к остальному белью. Получилась целая гирлянда. Я глянула на нее, потом подняла с пола отложенную сову и уделила внимание уже чучелу. Увы, починке оно не подлежало. Придется бабуле завтра подыскать новое вместилище.
А пока — спать. Только дождусь, пока носки просохнут, посижу вот на этом симпатичном диванчике... Сама не заметила, как на том веки смежились и я задремала...
А разбудил меня звук хлопавших крыльев.
Не поняв сразу, что к чему, вскочила, глянула в окно и увидела, как дракон тяжело, устало, приземляется на расчищенный во дворе снег.
Стоп! Как⁈ Уже сугроб убрали?
Испугавшись, что и моего снеговика вместе с ним могли, я схватила сапоги, натянула их, прыгая по коридору, и выскочила на улицу, чтобы узнать: мое творение цело!
А еще кем-то украшено! Теперь у трехшарого были не только руки-ветки и ведро на макушке, но и рот с глазами из угольков. И даже морковка. Только не там, где нужно.
Кто-то воткнул ее не в верхний ком, а в самый нижний.
И сейчас эту явно мужскую особь снеговика и обозревал вернувшийся лорд. Причем сначала отчего-то Чон посмотрел наверх. Я проследила за мужским взглядом, который упирался в распахнутое окно башни.
Упс... Я его вчера что, закрыть забыла?
А потом взор лордейшества опустился и до снеговика, словно бездушный брюнет без подсказок определил, кто стоит за авторством этого «шедевра».
И вот, что странно, хозяин замка, разглядывая мое снежное творение, хитро, по-плутовски так, улыбался.
И удивительное дело, мне показалось в этот момент, что бывший паладин разом скинул с десяток лет, если не больше. Он был точно мальчишка-хулиган, радовавшийся проказе, даже если и не сам ее творил.
Ну разве способен на подобные эмоции тот, у кого нет души?
Нет, определенно призрак врет.
Задумавшись над этим, я не заметила, как лорд, до этого созерцавший снеговика, глянул в сторону и увидел меня.
Я замерла на миг, застигнутая врасплох. Сглотнула, отчего-то не в силах пошевелиться. Никогда со мной такого не случалось. А тут...