Демоническая секта по-прежнему безумна.

В зале Лазоревого Дракона Е Наньсюнь то и дело перелистывал древние фолианты. Его брови были нахмурены уже больше часа, и морщинка на переносице никак не желала разглаживаться.

Бай Юаньсю лениво зевнул: - Великий лекарь Е, ну сколько тебе еще нужно времени, чтобы всё подготовить?

Е Наньсюнь недовольно цыкнул: - Легко тебе говорить.

Он покосился на Бай Юаньсю, который, подперев голову рукой, полулежал на кровати и уплетал сухофрукты. Глядя на эту беззаботную картину, лекарь почувствовал, как внутри закипает раздражение.

Е Наньсюнь с хлопком положил перед Баем стопку исписанной бумаги, и лицо его стало непривычно серьезным: - Ты действительно всё обдумал?

Бай Юаньсю внимательно изучил содержимое записей. Поскольку он заранее готовил себя к худшему, прочитанное его не удивило. Он лишь кивнул: - Да, я всё решил.

Е Наньсюнь больше не стал его отговаривать. Глядя на невозмутимого Бая и понимая, какую цену тому придется заплатить, он решил просто выставить его за дверь: - Живо возвращайся к себе. Не смей лишний раз шевелиться. Придешь сюда через три дня в час Крысы.

Обычно Бай Юаньсю вел себя крайне беспечно, но в такие моменты не смел ослушаться. Он честно пролежал в постели три дня, не спуская ног на пол без крайней необходимости.

В полдень третьего дня Бай Юаньсю лежал в своем тихом, безлюдном домике. Его лицо было мертвенно-бледным. Ощущая боль, которая, казалось, вгрызалась в самые кости, он лишь радовался тому, что Сяо Цин в этот раз уехал надолго.

Спустя несколько часов над залом Лазоревого Дракона поднялся густой, резкий запах лекарств. Он был настолько едким, что птицы и звери в окрестном лесу в ужасе бросились врассыпную.

Время пришло. Е Наньсюнь помог Бай Юаньсю, который уже едва соображал от боли, выбраться из кадки для купания. Уложив его на каменное ложе с желобами, лекарь взял заранее приготовленный острый нож и решительно, одним точным движением, глубоко вонзил его прямо в грудь Бай Юаньсю!

Когда жизнь оказывается под угрозой, человеческие инстинкты берут свое - Бай Юаньсю дернулся, пытаясь вырваться, но почти в тот же миг остатками сознания заставил себя замереть.

Е Наньсюнь, стиснув зубы, пересилил себя и провернул рукоять ножа, заставляя и без того страшную рану раскрыться еще шире.

От этой вспышки боли Бай Юаньсю чуть не потерял сознание. Он дышал прерывисто и часто, как выброшенная на берег рыба, и лишь спустя долгое время прохрипел едва слышным шепотом: - Получилось?

Лоб Е Наньсюня был покрыт испариной. Он до смерти боялся, что одна ошибка отправит его друга прямиком к Янь-вану [владыке загробного мира].

Не дождавшись ответа, Бай Юаньсю понял, что рана всё еще недостаточно глубока. Он криво усмехнулся: - Что такое?.. Наш великий чудо-лекарь струсил?

- Заткнись ты, - Е Наньсюнь злобно зыркнул на Бая. - Побереги силы. И только попробуй мне не выдержать.

Бай Юаньсю перестал острить - главным образом потому, что у него действительно не осталось сил даже на дыхание.

Время словно растянулось до бесконечности. Бай Юаньсю даже не помнил, как выстоял. В памяти осталось только долгожданное «Готово!» от Е Наньсюня, после чего в глазах потемнело, и он провалился в небытие.

Когда он снова открыл глаза, яркий свет болезненно резанул по зрачкам. Он инстинктивно хотел поднять руку, чтобы прикрыться, но движение отозвалось резкой болью в груди, заставив его невольно вскрикнуть.

Этот звук мгновенно разбудил другого человека в комнате. Бай Юаньсю почувствовал холод на своей ладони. Переведя взгляд, он столкнулся с глазами, налитыми кровью от долгой бессонницы.

- Ты... - едва Бай открыл рот, как зашелся в кашле от сухости в горле. Кашель снова отозвался в ране, и глаза Бая мгновенно увлажнились. Ужасно больно.

Когда его напоили водой из чаши, он заметил, что рука, держащая сосуд, мелко дрожит. Присмотревшись, он вдруг улыбнулся: - Хей... Я ведь даже не плачу.

Сяо Цин ничего не ответил. Он молча опустил голову, и слезы одна за другой начали падать на постель, расплываясь темными пятнами на ткани.

Бай Юаньсю, стараясь игнорировать дергающую боль, потянулся рукой к лицу Сяо Цина. Под пальцами он ощутил мокрую от слез кожу.

Сил в руке было немного, но Сяо Цин послушно последовал за этим слабым движением и придвинулся ближе к кровати. Бай Юаньсю притягивал лицо Сяо Цина к себе, пока их лбы не соприкоснулись. Ощутив, что лоб Сяо Цина непривычно прохладен, он тихо вздохнул: - Глупыш.

Канон «Нефритовых Костей» в свое время был уничтожен не только из-за жестокости метода тренировок. Была еще одна причина. Этот канон подразумевает перерождение костей и мышц с помощью ядовитых насекомых и лекарственных ванн. Можно сказать, человек полностью меняет свою суть. Как следствие, практикующий эту технику на всю жизнь забывает о болезнях и недугах.

Из-за этой особенности в свое время один могущественный знатный род возжелал заполучить технику. Равновесие между двором и миром боевых искусств было нарушено, пролились реки крови. Чтобы трагедия не повторилась, правительство и мастера боевых искусств договорились полностью стереть след «Нефритовых Костей» с лица земли.

Трудно сказать, через что прошли женщина-основательница стиля и её преемник Дугу Цзюэ, но Бай Юаньсю это совершенно не интересовало. Он лишь помнил, как Глава секты обмолвился об этом, а затем Чжоу Сяосяо подтвердил его догадки - в тот миг кровь в жилах Бая словно превратилась в лед.

Говорили, что практикующий не знает болезней, но Бай Юаньсю помнил, как Сяо Цин много раз болел. В самый тяжелый раз он едва не расстался с жизнью прямо на глазах у Бая.

Тот, кто практикует «Нефритовые Кости», никогда не должен познать любовь. Если же он нарушит запрет - его ждет только смерть.

В итоге бедному Чжоу Сяосяо пришлось еще несколько раз пострадать, пока он не выложил все секреты, которые клялся хранить до гробовой доски. В этом мире нет ничего абсолютного, и «смертный приговор» канона - не исключение.

Вот только... цену за спасение мог заплатить лишь один человек - возлюбленный того, кто практикует технику. Нужна была всего одна капля крови. Капля сердечной крови того, кто прошел через те же муки от ядовитых насекомых, но чье сердце осталось неизменным и преданным.

Видимо, основательница стиля так и не смогла до конца вытравить из себя чувства. Всю жизнь терзаемая любовью, она всё же оставила в каноне эту лазейку. Но секрет этот был известен лишь тем, кто практиковал технику. Если бы Сяо Цин не проговорился, тайна ушла бы вместе с ним. Но по иронии судьбы Бай Юаньсю встретил Чжоу Сяосяо.

Бай Юаньсю вспомнил слова Чжоу: эта капля сердечной крови должна быть удивительного алого цвета, похожего на драгоценный камень под лучами солнца. Баю было очень любопытно посмотреть на «кровь-рубин», но в тот момент ему было слишком больно, а из-за потери крови он отключился раньше, чем успел хоть что-то увидеть.

Сейчас любопытство проснулось в нем снова, но спрашивать Сяо Цина было нельзя, поэтому он решил как-нибудь при случае расспросить Е Наньсюня.

Пока он раздумывал, Сяо Цин заговорил сам: - Я выпил то лекарство. Оно было горьким. Ужасно горьким.

Эти слова, полные неприкрытого желания пожаловаться и получить ласку, заставили Бай Юаньсю замереть. Он тут же отозвался: - И как эффект?

Сяо Цин лишь пристально смотрел на него, не отвечая. Бай Юаньсю только хотел удивиться, как почувствовал тяжесть на своих плечах. Он послушно улегся, и едва его голова коснулась подушки, как губы ощутили прохладу.

Сяо Цин выпрямился и со злостью в голосе бросил: - Эффект! Просто! За-ме-ча-тель-ный!

С этими словами он резко развернулся и вышел, оставив Бай Юаньсю в полном недоумении.

Вскоре у дверей послышались другие шаги - тяжелые и странные. Бай Юаньсю обернулся и увидел Е Наньсюня, который вплыл в комнату, словно призрак из дешевых страшилок. Под его глазами залегли густые черные тени.

Бай Юаньсю: - ...Я что, долго был в отключке?

Е Наньсюнь посмотрел на него с нескрываемой обидой: - Месяц.

Он встал у кровати и уставился на Бая, словно мстительный дух: - Честное слово, если бы ты не очнулся сегодня, Левый Защитник разнес бы мою лечебницу по бревнышку.

Бай Юаньсю лишился дара речи: - Да не может быть...

Сяо Цин всегда был образцом благовоспитанности. Е Наньсюнь пользуется авторитетом в секте и фактически спас Бая - Сяо Цин никак не мог позволить себе ничего подобного.

Видя это недоверие, Е Наньсюнь лишь холодно усмехнулся. Несмотря на летний зной, Бай Юаньсю почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Бай поспешил сменить тему и подробно расспросил о состоянии Сяо Цина. Получив подтверждение, что всё в порядке, он наконец-то с облегчением выдохнул.

- На этот раз и правда спасибо, - искренне сказал Бай Юаньсю. - Если бы не ты, даже не представляю, чем бы все закончилось.

Е Наньсюнь тоже заметно расслабился, но тут же картинно потер предплечья: - Хватит уже, не нагоняй жути, а то от твоей нежности аж мурашки по коже.

Бай Юаньсю ответил ему полным смирения взглядом и широко зевнул.

Увидев это, Е Наньсюнь не стал тратить время на пустую болтовню. Он взял ножницы, склянки с лекарствами и подошел к Бай Юаньсю, чтобы осмотреть рану и наложить свежую мазь.

К тому времени как он закончил, Бай Юаньсю уже провалился в глубокий сон.

Е Наньсюнь вышел из комнаты с пустым флаконом в руках, но стоило ему обернуться, как перед ним возник белый силуэт.

От неожиданности у лекаря дрогнули руки, он едва не выронил всё, что держал. В сердцах схватившись за грудь, он прошипел: - Да когда вы уже перестанете так пугать людей!

Сяо Цин тихо пробормотал «извини». Е Наньсюнь не стал церемониться и просто кивнул в ответ. Он понимал: это извинение было не только за нынешний испуг, но и за те вспышки гнева, что Сяо Цин позволял себе раньше.

Впрочем, Е Наньсюнь не собирался на него за это злиться - в такой ситуации подобное поведение было вполне объяснимо.

Когда лекарь уже собрался было взяться за перо, чтобы выписать рецепт, всегда молчаливый Сяо Цин внезапно заговорил: - Брат Е, по поводу того дела...

Е Наньсюнь повернулся к Сяо Цину и так же вполголоса ответил: - Не беспокойся. Хоть это больше и не требуется, я обещал тебе, что ничего не расскажу. Мое слово в силе.

Сяо Цин глубоко выдохнул и еще раз поблагодарил Е Наньсюня.

Когда он ушел, лекарь обнаружил на листе бумаги расплывшееся чернильное пятно. Он со вздохом отложил испорченный лист, и когда снова занес перо, почувствовал, как с души наконец-то свалился огромный камень.

Это был секрет, известный лишь Е Наньсюню и Сяо Цину.

Сяо Цин знал: если он полюбит Бай Юаньсю, то умрет. И он давно был к этому готов.

Год назад, понимая, что времени осталось немного, он попросил Е Наньсюня приготовить особое лекарство - средство, способное стирать воспоминания.

Он хотел, чтобы после его смерти Бай Юаньсю перестал помнить, что в его жизни вообще был такой человек. Чтобы он оставался всё тем же жизнерадостным и беспечным Баем.

Все окружающие должны были хранить этот секрет в строжайшей тайне, включая семью Бай Юаньсю.

Тем летом, когда Бай Юаньсю уехал далеко, чтобы спасти девушку, проданную родным братом, Сяо Цин получил записку. Эту записку принесла пестрая почтовая голубка, выпущенная Е Наньсюнем. В ней было всего несколько слов, но каждое так и веяло ледяным отчаянием.

Но обо всем этом Бай Юаньсю никогда не узнает.