Демоническая секта по-прежнему безумна.

Гора Юньхуа была высокой, а ущелья за ней - глубокими, поэтому эхо разносилось великолепно. Бай Юаньсю поначалу решил, что где-то что-то взорвалось. Бай Юаньсю и Сяо Цин сорвались с места, несясь вверх по склону, как вдруг услышали чей-то зычный крик: - Болочунь, а ну выходи!

Сяо Цин: - ?

Бай Юаньсю: - Какой еще ананас?

Они с Сяо Цином переглянулись. Бай сделал жест «идем», Сяо едва заметно кивнул. Оба одновременно оттолкнулись от земли, и когда они приземлились на территории Демонической секты, перед собравшимися предстали уже те самые внушающие трепет Левый и Правый Защитники.

Бай Юаньсю подскочил к главе зала Лазоревого Дракона, облаченному в темно-зеленые одежды: - Что стряслось?

Тот нахмурился: - Понятия не имею. Старейшина Сюцзянь из школы Юньхуа внезапно ворвался к нам, он... Эй, ты чего делаешь?

Бай Юаньсю просунул палец в щель под маской, потирая ноющую скулу: - Слишком торопился, когда надевал маску, и со всего маху по ней себе же и заехал.

Глава зала Лазоревого Дракона, Е Наньсюнь: - ...

Хоть он и понимал, что момент неподходящий, Е Наньсюнь не удержался от ворчания: - Ты можешь хоть немного следить за имиджем? Тут столько людей! Посмотри на Левого Защитника - какой статный, какой невозмутимый.

Бай Юаньсю проследил за его взглядом. Сяо Цин стоял чуть в стороне, заложив руки за спину. Его белые одежды сияли в лучах редкого утреннего солнца, края халата плавно колыхались сами по себе, закручивая вокруг него остатки тумана в маленькие вихри.

И вот этот самый преисполненный величия Левый Защитник совсем недавно утыкался ему в плечо и сонно бормотал, что не выспался.

Баю вдруг стало смешно. Подавив улыбку, он ответил: - Ой, брось. Мне такому никогда не научиться.

Пока Бай Юаньсю и Е Наньсюнь шушукались, из леса выметнулась черная тень. Она перелетела через головы собравшихся и приземлилась впереди всех адептов секты. Это был огромный тигр, раза в два больше обычного. А на его спине восседал Глава Демонической секты.

Глава соскользнул с тигра, его лицо не выражало абсолютно ничего. Он лениво спросил старейшину Юньхуа: - Чего тебе от меня надо?

Сухопарый старейшина Сюцзянь смотрел на него с такой яростью, что казалось, из его глаз сейчас полыхнет пламя: - Болочунь! Твоя секта довела моего любимого ученика до беспамятства! Если мы не расквитаемся за это, я от тебя не отстану!

В этой накаленной до предела атмосфере в голове Бай Юаньсю крутилась только одна мысль: «Так нашего Главу зовут Болочунь?» (кит. Боло - ананас, чунь - весна).

Ананас. Весенний.

Перед глазами Бая почему-то всплыла картина: у Главы вместо волос - верхушка ананаса, и он с каким-нибудь странным акцентом представляется окружающим. Бай не выдержал и прыснул.

Этот смешок стал последней каплей для старейшины Сюцзяня: - Ах ты щенок! Ты над чем смеешься?!

Бай Юаньсю тут же ощетинился - он и так недолюбливал этого старика, а тут еще и повод подвернулся: - Смеюсь над тем, что ты старый. Мало того что старый, так еще и мастерства не хватает.

Старейшина Сюцзянь сразу понял намек: на прошлых состязаниях Бай Юаньсю, используя технику самой школы Юньхуа, свел бой с ним вничью. Для человека, посвятившего жизнь пути меча, это было несмываемым позором. Упоминание об этом в сочетании с накопленной злобой привело к тому, что старейшина, наплевав на приличия, выхватил меч и бросился на Бая.

Бай Юаньсю, опасаясь, что старик зацепит кого-то из своих, мгновенно оттолкнул окружающих волной внутренней силы. Отразив удар, он сам перешел в контратаку, оттеснив противника на несколько шагов.

Бай не собирался убивать его, поэтому бил не в полную силу, но это лишь сильнее распаляло старейшину. Постепенно приемы Сюцзяня становились всё более коварными, он начал метить в уязвимые места ниже пояса. Мастера боевых искусств обычно чтут кодекс чести и не опускаются до грязных уловок без крайней нужды. Бай Юаньсю на мгновение замешкался и едва не пропустил удар.

Увернувшись от очередного выпада, он холодно усмехнулся: - И это лидер праведных школ? Не боишься, что люди засмеют?

Разъяренный старейшина вдруг коснулся рукояти меча, и оттуда вылетела горсть тончайших, как волосок, игл. Взмахом кисти он направил эти почти невидимые глазу снаряды прямо в Бай Юаньсю. Бай лихорадочно начал отбиваться мечом, но из-за слишком близкой дистанции и одновременной атаки старейшины одна игла всё же проскочила защиту.

Когда игла, отливающая зловещим синим блеском, уже почти вонзилась в шею Бая, чья-то широкая ладонь возникла сбоку. Легким движением пальцев игла была перехвачена в миллиметре от кожи.

Сяо Цин, который появился за спиной Бая почти одновременно с Главой, увидев, что угроза миновала, промолчал и тихо отступил назад.

А Глава секты, зажав иглу между пальцами, принялся вертеть её, совершенно не заботясь о яде. Он посмотрел на старейшину Юньхуа, и его голос стал таким холодным, что, казалось, воздух вокруг застыл: - Адептов моей секты Саньсин не так-то просто обидеть. Этими штучками... ты решил сегодня окончательно покончить со школой Юньхуа своими же руками?

Глава секты не был ханьцем. Статный и высокий, в обычное время он казался расслабленным, но сейчас, когда он нахмурился, его янтарные глаза наполнились дикой, хищной силой. Давление его ауры было почти осязаемым.

Старейшина Юньхуа невольно отступил. Он уже собирался, пересилив страх, снова завести речь о своем ученике, как вдруг рядом бесшумно возникла фигура в дымчато-пурпурном - глава школы Юньхуа.

Глава школы, Цзы Юань, не стала бросаться в бой, а лишь спокойно спросила старейшину, из-за чего весь этот шум. При упоминании о причине у старейшины Сюцзяня покраснели глаза. Он с ненавистью уставился на сторону Демонической секты, процедив сквозь зубы: - Кто-то из них отравил моего ученика.

Теперь, когда главы обеих сторон были на месте, старейшина выложил всё как на духу. Оказывается, его ученик влюбился в кухарку из Демонической секты. Старейшина запрещал им видеться из-за вражды фракций, но влюбленный юноша его не слушал. Два дня назад он снова тайком пробрался к секте, а на обратном пути упал без чувств в горный ручей. Если бы не патруль, он бы просто утонул той же ночью. Когда его притащили в школу, выяснилось, что он отравлен, и яд этот явно имел отношение к Демонической секте.

Закончив рассказ, старейшина яростно выкрикнул: - Если бы не эта демоническая ведьма, мой ученик не попал бы в такую беду!

Е Наньсюнь тут же огрызнулся: - Да ты кретин! То, что ты принял за улику - это мое противоядие! И кого ты там ведьмой назвал? Да ты сам выглядишь как сморщенный сушеный финик!

Бай Юаньсю добавил: - Ага, мозги у него уже совсем усохли от старости.

Старейшина Сюцзянь чуть не лопнул от злости. Глава секты похлопал Бая по спине, и тот послушно замолчал.

После недолгого разбирательства стало ясно, что всё это - ошибка старейшины Юньхуа. Глава Цзы Юань принесла извинения, пообещав прислать дары, но люди в Демонической секте понимали: на этом история не закончится. Ошибка старейшины - дело одно, но то, что ученик Юньхуа отравился, поев еды из секты - неоспоримый факт.

Что касается яда... Как только Бай Юаньсю услышал описание симптомов, он сразу понял: это тот же самый яд, которым был отравлен Сяо Цин в подземелье на Снежной горе! Об истинной подоплеке того дела знали только трое: Бай Юаньсю, Сяо Цин и Глава секты. Они знали, что узел в душе юноши по имени Чжоу Сяосяо развязан, и у него нет причин вредить секте.

Неужели...

Тогда Чжоу Сяосяо сказал, что отправится на поиски правды о своем происхождении, и обещал вернуться, чтобы извиниться перед главой зала Сумрачной Птицы. Но теперь яд, который мог изготовить только он, снова появился в секте. Неужели этот юноша раскопал какую-то новую тайну?

Бай Юаньсю немного подумал об этом, но голова быстро разболелась. Он закинул руки за голову и лениво замер, ожидая распоряжений Главы. Он был уверен, что это дело поручат Е Наньсюню - тот мастер по части трав и ядов, ему и карты в руки. Но внезапно раздался знакомый холодный голос: - Я займусь этим.

Бай Юаньсю в изумлении обернулся. Сяо Цин сделал два шага вперед, представ перед Главой. Из-за маски было невозможно понять, какое у него выражение лица.

Даже по пути к залу Белого Тигра Бай Юаньсю всё еще терялся в догадках. Левый Защитник Сяо Цин всегда был волком-одиночкой, нелюдимым и молчаливым, за что в былые годы и получил прозвище «Ледяной Ракшас». Что на него нашло? Зная характер Сяо Цина, сложно было представить, что он добровольно вызовется за кем-то приглядывать или что-то расследовать.

Бай Юаньсю как бы невзначай спросил: - Мы же только вернулись. Зачем ты сразу берешься за работу, которая требует отъезда?

Сяо Цин даже через маску почувствовал на себе взгляд Бая. Он лишь мельком глянул на него в ответ, но не произнес ни слова. Бай не хотел казаться назойливым, поэтому тоже замолчал.

Зал Белого Тигра располагался на склоне горы. Раньше здесь было тренировочное поле школы Юньхуа, но адепты Демонической секты не имели привычки тренироваться толпой, поэтому это просторное место отдали под нужды кухни и хозблока. На широкой платформе из серого камня возвышалось здание, похожее на большой храм. «Похожее» - потому что архитектура была весьма странной: издалека казалось, будто множество залов просто слепили в один ряд. Из здания вился легкий сизый дым. На первый взгляд могло показаться, что это обитель алхимиков, варящих пилюли бессмертия, но дразнящие ароматы еды мгновенно возвращали в мир смертных.

Ноздри Бай Юаньсю затрепетали, глаза загорелись: - Это же карп под соусом с кедровыми орешками!

Когда они вошли туда, где запах был самым сильным, они увидели женщину с простым пучком волос в светло-зеленом рабочем костюме, которая лихо подбрасывала еду на огромной железной сковороде. Она ловко полила рыбу с хрустящей корочкой ярко-оранжевым соусом, поставила сковороду на плиту и замахала руками Баю и Сяо: - Левый Защитник! Правый Защитник!

Бай Юаньсю махнул ей в ответ, и они прошли в небольшую пристройку в другой части здания, усевшись за стол. Вскоре женщина вошла к ним, сияя от радости: - Какими судьбами вы оба к нам пожаловали?

Бай Юаньсю уже открыл рот, чтобы начать с вежливых приветствий, но его опередил ледяной голос спутника: - Кое-кто подозревает, что еда, которую ты готовишь, отравлена.

Бай Юаньсю: - ???

Это было настолько прямолинейно?