29. Знакомство с родителями
Бай Юаньсю мгновенно сделал шаг вперед, заслоняя собой Сяо Цина, и с холодным лицом воззрился на разгневанного мужчину перед ними. Бородка мужчины мелко подрагивала - было очевидно, что он в бешенстве: - Среди бела дня! Да где это видано! Что за бесстыдство!
На этот выпад прямо в лицо Бай Юаньсю ответил с полным недоумением: - Простите, а вы, собственно, кто такой?
Эти слова стали искрой, брошенной в пороховую бочку. Мужчина перед ним едва не взлетел на воздух от ярости: - Я ТВОЙ ОТЕЦ!
Тайные наблюдатели из Демонической секты, притаившиеся в толпе, возмутились: «Да как он смеет так разговаривать? С ходу начал оскорблять?» Они уже были готовы выйти и проучить наглеца, защищая честь своего Защитника, как вдруг услышали ответ Бая: - Но вы же сами недавно сказали, что порог дома мне переступать запрещено? Забыли?
Адепты, уже начавшие движение, тихонько отступили в тень. Ладно, выходит, это не оскорбление. Это и правда его отец.
Бай Шуда, которому перевалило за пятьдесят, хватал ртом воздух так часто, что казалось, он вот-вот лишится чувств. Видя, что старик едва держится на ногах, один из адептов, замаскированный под разносчика чая, решил подсобить и подхватить его, чтобы тот не скончался прямо посреди улицы. Кто бы мог подумать, что этот с виду немощный старик в мгновение ока перехватит его руку и применит безупречный бросок через бедро!
Все присутствующие: - ???
Бай Юаньсю хмыкнул и помог ошарашенному адепту подняться. Всучив ему несколько серебряных монет, он одними губами прошептал: «Иди поешь и отдохни».
В Демонической секте существовало строгое правило: запрещено без дозволения Главы лезть в личную жизнь собратьев. И семейное прошлое Защитников, разумеется, входило в этот список. Раньше они просто хотели посплетничать об отношениях Бая и Сяо, а потом остались лишь из опасения, что тех кто-то обидит. Теперь же, когда Бай Юаньсю дал понять, что справится сам, они поспешили удалиться. В мгновение ока оживленная улица почти полностью опустела.
Бай Юаньсю: - ... «Да сколько же вас тут шпионило! В зале Сумрачной Птицы совсем с ума посходили с этой слежкой?!»
Впрочем, сейчас ему было не до того. Он снова встал живым щитом между Бай Шуда и Сяо Цином, заявив родителю: - Моё решение осталось прежним. Я ничего не изменю!
Бай Шуда уже немного поостыл. Услышав слова сына, он попытался заглянуть ему за спину, чтобы получше рассмотреть того самого человека, о котором Бай упоминал в письмах. Бай Юаньсю всё еще кипел от негодования. Заметив маневр отца, он начал играть в «перехват»: отец делает шаг в сторону - Бай тут же смещается вслед за ним, наглухо закрывая Сяо Цина от посторонних глаз.
Внезапно самодовольное выражение лица Бай Юаньсю застыло, и он крайне неохотно отошел в сторону.
Стоило ему уступить дорогу, как перед взором Бай Шуда предстало бледное и красивое лицо. Молодой человек, всем своим видом излучавший хрупкость, кротко улыбнулся Бай Шуда. Его руки неестественно сжались в кулаки от волнения, и, наконец, он, словно набравшись храбрости, произнес: «Здравствуйте, дядя». Голос его звучал так сладко, что у любого пожилого человека сердце бы невольно растаяло.
Бай Шуда опешил. Как говорится, не бьют того, кто улыбается, тем более когда улыбка такая искренняя и милая. Поэтому, какой бы сильный гнев ни бушевал в душе Бай Шуда, он не мог дать ему волю. Он лишь медленно выпрямил спину и сухо, без лишней теплоты, принял приветствие.
Бай Шуда посмотрел на Сяо Цина, затем покосился на стоявшего рядом надутого младшего сына. Его губы шевельнулись, будто он хотел что-то добавить, но в итоге он лишь холодно хмыкнул, взмахнул рукавом и развернулся, чтобы уйти.
Только когда силуэт Бай Шуда окончательно скрылся из виду, Сяо Цин облегченно выдохнул. Его обманчиво-послушная улыбка исчезла, он слегка опустил голову, погрузившись в свои мысли. Бай Юаньсю, наблюдавший со стороны, проследил за его взглядом и увидел те самые яркие, нежные цветы - теперь они были втоптаны в грязь и липли к земле неопрятными ошметками.
Бай хотел было сказать, что купит Сяо Цину новые, но тут вспомнил, что торговцами были лазутчики из секты. Теперь, когда они ушли, неизвестно, можно ли еще найти такие цветы. Пока он колебался, он заметил на макушке Сяо Цина прилипший лепесток. Бай Юаньсю, не задумываясь, протянул руку, но когда пальцы коснулись мягких волос, их шелковистая прохлада заставила его невольно задержаться и пару раз нежно погладить любимого по голове.
Когда Бай осознал, что делает, он увидел, что Сяо Цин смотрит на него широко раскрытыми глазами. Краска мгновенно залила лицо Бай Юаньсю. Сгорая от смущения, он уже хотел было как-то оправдаться, но Сяо Цин вдруг прикрыл глаза и едва заметно потерся макушкой о его ладонь.
В это мгновение вся тревога, бурлившая в душе Бая с момента появления отца, бесследно утихла. Он поправил прядь волос у виска Сяо Цина и, убирая руку, попутно переплел свои пальцы с его. Плечом к плечу они направились к восточной части города.
Бай Юаньсю очень давно не был в Юйлине. В свой последний приезд он так разругался с родными, что дело чуть не дошло до опрокидывания огромного обеденного стола. Конечно, опрокидывать собирался не он, а его отец.
Семья Бай была известна в округе как истинно образованная династия. Глава семьи, Бай Шуда, в молодости блестяще сдал экзамены и занял третье место (Таньхуа), но из-за давления со стороны недоброжелателей дослужился лишь до чиновника седьмого ранга и несколько лет назад ушел в почетную отставку. Впрочем, все понимали, что это лишь предлог: Бай Шуда был еще не стар, и сделал это, чтобы расчистить путь младшему поколению.
Его старший сын был ловок и гибок в делах - прирожденный чиновник. С его ясным умом и поддержкой семьи жены его ждало блестящее будущее. Средний сын, хоть и не смыслил в дворцовых интригах, с детства был влюблен в каллиграфию и живопись, и к нынешнему времени стал весьма именитым талантом. Но вот на Бай Юаньсю... система дала сбой.
- Только я научился читать, отец сразу завалил меня стопками классики - тяжеленные такие талмуды! - и заявил, что пока не дочитаю, обеда не получу, - ворчал Бай Юаньсю. Он дважды хмыкнул: - Но матушка и братья жалели меня, вечно таскали сладости втихаря. Когда отец об этом узнал, он целый день порол братьев розгами, у них вся спина была в лохмотьях. Скажи же, какой он бессердечный?
Рассказывая о детстве, Бай Юаньсю был необычайно эмоционален, проявляя живость, которая, казалось бы, не совсем вязалась с его образом грозного мастера. И хотя Бай всю дорогу болтал о семье, и Сяо Цин слышал многие из этих историй не в первый раз, тот слушал тихо и очень внимательно, не проявляя ни капли нетерпения.
Заметив на себе пристальный взгляд Сяо Цина, Бай Юаньсю смущенно потер щеку тыльной стороной ладони: - У меня что-то на лице? Сяо Цин ответил с самым серьезным видом: - Да. Подойди поближе, я вытру.
Ничего не подозревая, Бай Юаньсю полуприсел перед Сяо Цином, подставляя лицо. Они были почти одного роста, поэтому в обычное время их взгляды редко пересекались на разных уровнях - разве что в разгар яростной схватки. О такой идиллии раньше и мечтать не приходилось. Ощущая на щеке прохладное прикосновение пальцев, Бай Юаньсю подумал, что жизнь - штука непредсказуемая. Скажи ему кто пару лет назад, что он будет в такой близости с Левым Защитником, он бы, верно, содрогнулся от отвращения.
Под ярким солнцем они подошли к не очень большому, но уютному поместью. Бай Юаньсю, заприметив цель, ускорил шаг и внимательно осмотрел дверь. Потрогав новенькое, сияющее кольцо на воротах, он сразу всё понял. Он схватил кольцо и начал тарабанить - так быстро и громко, что у любого бы сердце зашлось.
И точно: не прошло и вдоха, как свежеокрашенная дверь распахнулась. Стоявший за ней мужчина зажимал одно ухо с крайне обиженным видом. Бай Юаньсю расплылся в ехидной улыбке: - Старший брат, какими судьбами?
Мужчина внутри сердито воззрился на него: - Ты это нарочно, да?! Несмотря на ворчание, он схватил Бая за запястье и прошептал: - Отец хотел заставить тебя подождать под дверью в назидание, но я подумал, что если помедлить еще немного, ты эту дверь просто разнесешь.
Бай Юаньсю выставил большой палец: - Никто не знает меня лучше брата.
После этого он представил брата и Сяо Цина друг другу. Дождавшись, пока они обменяются парой вежливых фраз, он заныл: - Брат, у меня уже ноги затекли стоять!
Под аккомпанемент бесконечного нытья Бая трое мужчин быстро дошли до главного зала. Как мастера боевых искусств, Бай и Сяо еще издалека услышали женский голос, который вел «массированную атаку». Голос был нежным, но напор - сокрушительным. В такой ситуации Бай Юаньсю не мог просто влететь в комнату с криком «мы всё слышим!», поэтому он лишь неловко улыбнулся Сяо Цину и продолжил идти за братом.
Как и ожидалось, переступив порог, они увидели, как глава семьи Бай Шуда и его супруга выясняют отношения. Впрочем, «выясняют» - громко сказано: госпожа Бай с лицом светлым, как луна, сурово отчитывала мужа, а тот вжался в кресло, стараясь стать как можно незаметнее. Услышав шаги, госпожа обернулась. Стоило ей увидеть вошедших, как её ледяной лик мгновенно потеплел.
- Что же вы так рано? Сказали же, что будете только к сумеркам, - она схватила Бай Юаньсю за руки, и радость в её глазах была так велика, что у уголков глаз проступили мелкие морщинки. - Скорее, скорее, присаживайтесь, отдохните.
Одной рукой она держала сына, другой - Сяо Цина, и, когда никто не видел, бросила испепеляющий взгляд на супруга. - Ну же, попробуйте это. Юаньсю говорил, что ты любишь сладости, их готовили с самого утра. Сказали, начинка из лепестков лотоса. - А вот это - рисовые лепешки только из печи. Хоть они и не сладкие, но такие мягкие и нежные, очень вкусные.
Сяо Цин смотрел на растущую перед ним гору угощений. С одной стороны, он понимал, что столько не съест, с другой - не мог отвергнуть такую искреннюю заботу. В конце концов он беспомощно взглянул на Бая. Бай Юаньсю специально помалкивал, давая Сяо Цину возможность пообщаться с семьей, но, поймав умоляющий взгляд, вмешался: - Матушка, а где моя порция?
Госпожа Бай удивилась: - Ты же вроде не ешь такое? Бай Юаньсю надулся и легонько потряс мать за руку: - Я так долго не был дома, соскучился по маминым угощениям.
С этими словами он развернулся и, схватив еще теплую лепешку, запихнул её в рот: - Мы с А-Цином разделим. Кстати, я...
Он не успел договорить. Боковым зрением он уловил какое-то движение, и в одно мгновение волосы на его теле встали дыбом. В углу зала невесть когда возникла взлохмаченная, неясная фигура. Она замерла там в тени, безмолвно наблюдая за всем происходящим в комнате.