28. Мне важен только ты
Чувствуя, как спину обдает прохладой, Бай Юаньсю хотел только одного - закрыть лицо руками от стыда. Ну как он мог! Сяо Цин всего лишь хотел осмотреть его рану, а он из-за одного слова навоображал себе невесть что!
Прикосновения пальцев к спине заставляли его ерзать. Сглотнув, он запинаясь пробормотал: - Да там ерунда, наверное... Может, не сто- С-с-с! - Он зашипел от боли. - Не дергайся, - прервал его Сяо Цин прежде, чем тот успел обернуться. - Нужно нанести мазь.
Бай Юаньсю послушно затих. За его спиной Сяо Цин, нахмурившись и плотно сжав губы, предельно осторожно касался пальцами огромного багрового кровоподтека.
Бай Юаньсю с детства рос слабым ребенком. Будучи младшим в семье, он получал всё, что желал - родители и старшие братья в нем души не чаяли. Он панически боялся боли. Там, где у другого остался бы красный след, у него неизменно расцветали жуткие синяки. Видя серьезную на вид рану, домашние сразу начинали его ласкать и утешать. А ребенку того и надо было: он начинал рыдать еще громче, пока голос не садился. С годами родные привыкли оберегать его пуще прежнего. Он рос красивым и ласковым мальчиком, и за годы безграничной любви стал весьма изнеженным.
Когда он подрос, отец попытался переломить его строптивый нрав. Но мальчик вырос и перестал подчиняться приказам, что доводило отца до рукоприкладства. Бай Юаньсю обладал строптивым характером: побои отца лишь заставили его выбрать путь, отличный от того, которым шли его братья. Он всё так же боялся боли, но заниматься боевыми искусствами без травм невозможно. Его дед постоянно подшучивал над этим, и Бай, не желая уступать, из упрямства делал вид, будто ничего не произошло. Но эта игра в «железного человека» породила другую проблему.
Бай Юаньсю не умел терпеть. Внешне он казался невозмутимым, но внутри всё вопило от боли. Напряжение должно было находить выход, и со временем это проявилось странным образом - через глаза. Постепенно слезы стали течь сами собой, совершенно ему не подчиняясь.
Об этой особенности знали немногие. Когда он впервые получил ранение после вступления в Демоническую секту, его лицо было залито кровью и слезами, и он так жалобно всхлипывал, что не на шутку напугал главу зала Лазурного Дракона. Вспоминая лицо Е Наньсюня в тот момент, Бай Юаньсю подумал, что последние три года он, должно быть, хорошо скрывался и ни разу не плакал при Сяо Цине. Иначе... Бай содрогнулся от одной мысли об этом, как вдруг услышал сзади тихий вопрос: - Больно?
Бай Юаньсю поспешно затряс головой: - Нет, ни капельки не больно.
На самом деле он чуть не умирал от боли! Спину словно припекало раскаленным железом, а правую руку он не мог даже приподнять, но при этом не смел показать и тени дискомфорта.
Убедившись, что Сяо Цин ничего не заподозрил, Бай Юаньсю только облегченно выдохнул, как вдруг услышал: - Ну, раз не больно - хорошо. Сейчас я разотру тебе запекшуюся кровь, иначе синяк будет сходить несколько месяцев.
Бай Юаньсю: - !?
Он стремительно обернулся и уставился на Сяо Цина умоляющими глазами: - Да не стоит, правда! Просто ушибся немного, само заживет.
Сяо Цин промолчал, лишь одарил его долгим, немигающим взглядом. Под этим веским взором Бай Юаньсю чувствовал, как остатки его уверенности тают, и, наконец, стиснув зубы, сдался: - Ладно, ладно... - Он надул губы. - Твоя взяла, сделаю как скажешь.
В итоге, когда флакон с лечебным маслом опустел, Бай Юаньсю уже едва соображал от боли. Он шмыгал носом, из глаз градом катились слезы. Чем сильнее он пытался сдержаться, тем пуще рыдал. Вид у него был самый что ни на есть жалкий: будь у него на макушке уши, они бы точно поникли.
Внезапно он почувствовал, как чего-то мягкое едва коснулось его спины, а прежде чем он успел осознать это, лоб обдало внезапной прохладой. Бай Юаньсю ошеломленно коснулся своего лба. Это что сейчас было... Сяо Цин его поцеловал?
Бай Юаньсю подумал: «Да быть не может». Сяо Цин всегда был крайне застенчивым; раньше, когда они оказывались в интимной близости, он краснел от любого случайного сближения, так как же он мог?.. В следующий миг он замер, не сводя глаз с юноши: в этот краткий миг он успел заметить, что шея и кончики ушей Сяо Цина вспыхнули пунцовым цветом.
Поддавшись необъяснимому порыву, Бай Юаньсю попытался схватить его за запястье, но рука соскользнула по широкому рукаву халата, и он лишь уцепился за край ткани. Глядя в глаза Сяо Цина, в которых, казалось, не было ни капли волнения, Бай Юаньсю чувствовал, как внутри него бушует океан эмоций. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг неподалеку раздался голос: - Левый Защитник, то, что вы просили найти, я...
Голос внезапно оборвался. Порыв ветра пронесся мимо застывшего адепта секты, мимо Сяо Цина и мимо Бай Юаньсю, на котором едва держалась распахнутая одежда.
Картина в этой глухой лесной чаще предстала следующая: вечно безжалостный Левый Защитник Демонической секты стоит перед неким мужчиной с холодным и отрешенным видом. А этот мужчина сидит на земле в полураздетом виде, демонстрируя яркие красные следы на коже (от растирания мазью); глаза его полны слез, а лицо в разводах. Он робко цепляется за рукав Левого Защитника, словно в нижайшей мольбе пытается его удержать.
Адепт в ужасе завопил: «А-а-а, я ничего не видел!», и в несколько прыжков скрылся в густых зарослях, оставив после себя совершенно ошарашенных Сяо Цина и Бай Юаньсю.
Бай Юаньсю посмотрел на Сяо Цина, чувствуя полнейшую растерянность - он не знал, с чего начать разговор. Но, как обычно, язык сработал быстрее мозга: - Ты когда маску успел надеть?
Сяо Цин приподнял край серебристо-белой маски и привычным движением убрал её: - Только что.
Бай Юаньсю: - ... Бай Юаньсю искренне добавил: - Если когда-нибудь решишь уйти из секты, подавайся в воры-домушники. Состояние сколотишь.
- Цыц, - Сяо Цин высвободил руку и подошел к Баю, чтобы помочь ему запахнуть одежду. - Не паясничай.
Ветерок шелестел листвой. Сяо Цин присел перед Бай Юаньсю, бережно стирая остатки слез с его лица. От такой нежной заботы у Бая снова защемило в носу. Он часто заморгал, пробормотав глухим голосом: - Тебе не кажется... что я выгляжу жалко и позорно?
Сяо Цин поднял на него взгляд: - Я будто в первый раз вижу, как ты плачешь.
Бай Юаньсю вмиг округлил глаза: - А? Неужели он и раньше давал слабину? Когда?! Всё, репутация погибла.
Сяо Цин промолчал. В голове у Бая воцарился хаос, сердце тревожно колотилось. После долгого молчания Бай Юаньсю вдруг спохватился: - Тот парень сейчас... судя по одежде, он из зала Сумрачной Птицы?
Сяо Цин коротко подтвердил, и они продолжили сидеть друг напротив друга в немом оцепенении. Бай Юаньсю: - Кажется, добром это не кончится. Сяо Цин: - ...Угу.
Как выяснилось позже, их предчувствие не обмануло.
Бай Юаньсю провожал взглядом торговца шпильками, который как бы случайно прошел мимо них. Вена на его лбу начала весело пульсировать. «Ну надо же, они уже даже не притворяются! Прут напролом!» С тех пор как они покинули старую резиденцию секты, это повторялось уже невесть какой раз. Поначалу эти «разведчики» шпионили издалека, но постепенно наглели всё больше. Недавно маленькая цветочница преследовала их два квартала, улыбаясь мило и невинно.
Бай Юаньсю помнил, как эта девчушка, подперев щеки ладошками, трогательно спрашивала, не хотят ли они купить цветы для своих возлюбленных. Сердце просто таяло. И что в итоге?! Оказалось, это был взрослый адепт секты, мастерски владеющий искусством сокращения костей! Это уже переходит всякие границы! Наглость несусветная!
Бай Юаньсю сжимал в руках букет цветов, еще покрытых росой. Он тщательно очищал каждый стебель от колючек и вручал Сяо Цину. В душе он вовсю ругался, но руки продолжали свое дело. Чувствуя на себе десятки любопытных взглядов, Бай Юаньсю уже был готов начать скрежетать зубами от ярости, как вдруг услышал негромкий вопрос: - Что, тебя это так задевает?
Он повернул голову. Сяо Цин шел рядом, спокойно прижимая к себе охапку цветов. Сейчас на нем не было маски Левого Защитника, но его лицо само напоминало маску - на нем не читалось ровным счетом ничего. Он смотрел вперед. Улица шумела, но для него она будто не существовала. В его глазах прохожие, торговцы и лавки, вероятно, ничем не отличались от камней или придорожной травы.
Бай Юаньсю помнил их самую первую встречу - Сяо Цин держался точно так же. Тогда перед ним были трое дюжих разбойников, один из которых уже тянул грязную руку к его лицу, а Сяо Цину было всё равно.
Бай Юаньсю внезапно задумался: Сяо Цин попал в секту в четырнадцать лет, два года спустя его лицо было изуродовано, потом он долго скрывал его под повязками, а став Защитником - и вовсе не расставался с маской. В цзянху даже ходили слухи, будто Левый Защитник Демонической секты - это сложный механический голем. Он был слишком загадочен. Никто не видел его лица, никто не знал его мыслей. Он всегда носил белое, словно призрак, у которого нет привязанностей в этом мире.
Раньше, когда их связывала лишь общая служба, Бай сотни раз обвинял его в напускном хладнокровии. Но теперь он понял: Сяо Цин действительно притворялся, но не «ледяным принцем». Напротив - он изо всех сил старался казаться «нормальным», обычным человеком.
Бай Юаньсю почувствовал укол в сердце. Он сделал два шага, обходя Сяо Цина, и крепко взял его за руку. Поймав взгляды двух дровосеков, попивавших чай из огромных чаш, он ослепительно улыбнулся им и не отводил глаз до тех пор, пока те испуганно не отвернулись. Затем он слегка наклонился и запечатлел невесомый поцелуй на щеке Сяо Цина.
- Плевать на них. Мне важен только ты.
В этот погожий день конца весны юноша в синих одеждах, залитый солнечным светом, казался ярче самого светила. Сяо Цин завороженно замер. Он почти бессознательно разжал руки, роняя цветы, и потянулся к улыбающимся губам Бая. Но дотронуться не успел.
Яростный выкрик, подобно летнему грому, оглушил их обоих: - БАЙ ЮАНЬСЮ!