27. Сбрасывая маски
Тогда Глава бросил эту фразу, оставив Бая в полном замешательстве, и как тот потом ни выпытывал подробности, Глава прикидывался глухим. На следующий день, когда Бай Юаньсю окончательно его достал, он лишь бросил через плечо: «Сначала разберись, кто для тебя Сяо Цин», и сбежал. Бай после этого несколько дней ходил сам не свой, погрузившись в раздумья.
Глава бегал от Бая, Бай бегал от глав залов, которые насмехались над его слезами... Вся верхушка секты на горе Юньхуа играла в кошки-мышки, носясь туда-сюда так, что у простых адептов голова шла кругом. Бай Юаньсю тогда сидел на крыше, перебирая в голове всё подряд: он вспомнил даже мельчайшие складки на одежде Левого Защитника при их первой встрече. И когда от мыслей уже начала раскалываться голова, он вдруг заметил подозрительную фигуру.
Решив, что это шпион, пробравшийся в секту, Бай мгновенно скрутил пришельца. Позже выяснилось, что это был ученик соседнего ордена Юньхуа. Оказалось, парень влюбился в девушку из Демонической секты, но его учителем был один из тех двух невыносимо консервативных старейшин Юньхуа. Тот старик, упрямый и суровый, твердил, что союз праведника и «демона» - против воли небес. Он избил ученика так, что тот десять дней не мог встать с кровати. Но стоило парню чуть окрепнуть, как он, наплевав на всё, снова примчался к границам секты.
Видя такую преданность, Бай Юаньсю задал ему один вопрос. Ученик удивился, но не стал расспрашивать в ответ. Он задумался и описал свои чувства.
- Я просто не могу оставить её, - застенчиво улыбнулся парень. - Когда ем - думаю о ней, когда тренируюсь - думаю о ней. Засыпаю с мыслями о ней, а утром первое, что приходит в голову - снова она.
- Я не знаю, как она ко мне относится, но пока она не прогонит меня, я не сдамся, - он глуповато улыбнулся Баю. - Наверное, это и есть то, что вы называете любовью.
На Бай Юаньсю снизошло озарение. Он помог хромому ученику добраться до места, а сам прямиком направился к Главе. Глава в это время изволил почивать после обеда. Когда Бай выудил его из кучи сосновых иголок, тот едва не полез в драку. В итоге он лишь швырнул Баю заготовку для нового меча и велел немедленно идти её испытывать.
Перекованный меч по-прежнему был из темной стали, но тот, кто держал его, уже не был прежним Бай Юаньсю. ...Нет, пожалуй, всё-таки был.
Сейчас, выслушав душевные излияния Бая, Глава Демонической секты почувствовал, что у него чешутся руки - так хотелось отвесить оболтусу тумака: - Ты что, дурак? Какой толк в твоем страхе?
Он продолжал тискать лицо Бая, словно это был свежеприготовленный маньтоу: - В этом мире есть только два типа людей: те, кого ты можешь отпустить, и те, кого - нет.
- Те, кого можешь отпустить - не держи. А тех, кого не можешь - всеми силами заграбастай себе. Ты что, боишься, что он не захочет тебя видеть или не любит? - Глава с нескрываемым разочарованием воззрился на Бай Юаньсю. - Свяжи его, запри на замок, и плевать, любит он тебя или ненавидит.
Бай Юаньсю: - ...?
Что-то в этом совете было явно не так. - Разве это... порядочно? - попытался возразить Бай. Он хотел сказать, что это было бы крайне неуважительно по отношению к другому человеку. Его с детства учили совсем иному. На этот вопрос Глава лишь с бесстрастным лицом вынес вердикт: - Жители Срединных земель - ходячая проблема.
Бай Юаньсю: - ... Ну, ладно.
Глава всю ночь читал Бай Юаньсю «лекцию», делясь опытом в мельчайших подробностях. Напоследок он всучил ему увесистый сверток. Хотя Бай был уверен, что это ему не пригодится, он побоялся перечить, чтобы снова не получить нагоняй, и молча принял подарок.
Бай Юаньсю был человеком забывчивым. Уходя из секты, он еще думал, что надо бы припрятать эти вещи где-нибудь, а когда всё уладится, вернуть их Главе. Но стоило ему выйти за ворота, как он напрочь об этом забыл.
На этот раз Бай не мчался сломя голову, как в прошлые поиски. Он неспешно ехал на запад, и если видел по пути какую-нибудь диковинку или забавную вещицу, то покупал её и бережно упаковывал, чтобы потом показать Сяо Цину. Сначала он думал ограничиться парой подарков, но каждый раз, останавливаясь у лавок с безделушками, он представлял: «О, это точно понравится А-Цину», «А вот это наверняка покажется ему интересным». В итоге покупок становилось всё больше. Он выехал верхом, но к тому моменту, как он добрался до самых западных границ империи Цзин, его коню пришлось обзавестись напарником, чтобы вместе тянуть целую повозку.
Запад империи - край бесконечных горных цепей и буйной зелени. В конце весны леса здесь сияли таким густым изумрудным цветом, будто были вырезаны из драгоценного нефрита. Бай Юаньсю уверенно правил повозкой, выбирая тропы, которые со стороны казались совершенно непроходимыми. Вскоре среди лесной чащи показался величественный дворец из синего камня.
В горах было прохладно, а из-за тени исполинских деревьев казалось, что ты попал в иной, дышащий холодом мир. Почти все адепты уже покинули Демоническую секту, остались лишь немногие, кто не пожелал пускаться в путь. Старая резиденция была высечена прямо в недрах горы: кроме главного зала, все помещения находились в «утробе» утеса. Снаружи не было видно ни души, отчего место казалось мрачным и зловещим.
Опасаясь, что кони и повозка застряют в пещерах, Бай Юаньсю спешился и пошел дальше один. Путь его был причудлив: тропа заросла бурьяном, и если бы не каменные украшения, похожие на маленькие святилища, расставленные через равные промежутки, он бы точно заблудился. Бай считал шаги, прикидывая, сколько еще идти, как вдруг уловил в отдалении едва слышный шорох.
В густой листве и зарослях трав на обочине легко было принять этот звук за шелест ветра. Но Бай Юаньсю не мог ошибиться. Его глаза мгновенно вспыхнули радостью, и он бросился в ту сторону. Он намеренно не скрывал своего присутствия. Он ожидал, что на месте окажется пусто, но, подняв голову, внезапно увидел белую фигуру.
Бай Юаньсю вскинул руку, и в его голосе зазвучало неподдельное ликование: - А-Цин, спускайся!
Человек на дереве на мгновение замер, но в итоге сделал шаг, спрыгнул и приземлился в трех метрах от Бая. Он смотрел на него совершенно бесстрастно, не проронив ни слова. От этого холодного вида у Бай Юаньсю защемило в груди, но он решил не обращать внимания и сделал шаг навстречу, чтобы сократить расстояние. Но стоило ему двинуться, как раздался глухой стук. Бай Юаньсю опустил взгляд и увидел рассыпавшиеся по земле предметы.
Шелковый шнур из ледяного шелкопряда, изящные фарфоровые флаконы, бумажные свертки размером с большой палец, тонкие цепочки из темной стали с подвесками... Бай Юаньсю мгновенно вспомнил, что это за вещи. Он в панике затараторил, глядя на Сяо Цина: - Это я собирался вернуть! Я не собирался это использовать!
Сяо Цин сначала оторопело уставился на груду вещей, но вскоре его необычайно бледное лицо стремительно залилось густым румянцем. - Бай Юаньсю!
Услышав этот окрик, Бай понял: дело плохо. Он хотел что-то сказать, но ледяной ветер от удара ладонью уже достиг его лица. Он едва успел уклониться и в спешке заблокировал следующий выпад ножнами меча. Видя, что удары становятся всё быстрее, Бай сообразил: пока Сяо Цин не выпустит пар, поговорить не удастся. Он обхватил рукоять и выхватил меч из ножен.
К слову сказать, за всё время знакомства они дрались, пожалуй, триста или четыреста раз. Еще подростками они не выносили друг друга, но, будучи главными фаворитами Главы, постоянно спорили, а когда слова кончались - пускали в ход кулаки. Поначалу их мастерство было посредственным, и они действительно изо всех сил старались повалить соперника. Но с годами их приемы становились всё мощнее, и они, словно сговорившись, начали сдерживаться. Каждая их схватка была эффектной на вид, но не опасной.
Сейчас Бай Юаньсю по силе ударов о клинок понял настрой противника. Настроение, испорченное тем, что Сяо Цин его избегал, мгновенно улучшилось. Глядя на раскрасневшееся лицо и шею А-Цина, он принял решение. Когда они снова одновременно бросились друг на друга, Бай Юаньсю на полпути просто отбросил меч в сторону.
Скорость мастеров, использующих внутреннюю силу, огромна. Маневр Бая был настолько внезапным, что Сяо Цин не успел отвести ладонь - ему оставалось только резко рвануть вперед всем телом, чтобы погасить инерцию удара. К счастью, расстояние было достаточным. Сяо Цин замер на месте, чудом избежав столкновения. Он-то замер, а вот Бай Юаньсю - нет.
Бай с разбегу влетел в Сяо Цина и крепко сжал его в объятиях. Напор был таким сильным, что Сяо Цин инстинктивно обхватил его за талию, отступая назад, чтобы удержать равновесие. Но в лесу под ногами не было видно коряг: пара шагов - и они зацепились за торчащий корень. Бай Юаньсю, не думая ни секунды, напряг мышцы спины и рук. В мгновение ока он извернулся, меняясь с А-Цином местами.
Выпирающий корень оказался острым, и Бай Юаньсю со всего размаху рухнул прямо на него. От боли он едва не вскрикнул. Он пытался перетерпеть эту вспышку боли, как вдруг почувствовал, что тяжесть исчезла. Рефлекторно он протянул руки и прижал человека, собиравшегося подняться, обратно к своей груди.
Бай Юаньсю так давно не обнимал его. Забыв о боли, он уткнулся носом в шею Сяо Цина и принялся тереться о нее, точь-в-точь как кошатник, дорвавшийся до любимца. Сяо Цин не сопротивлялся. Он лежал неподвижно, позволяя Баю делать что угодно. Наконец, когда тот поднял голову, Сяо Цин произнес ледяным тоном: - Отпусти меня.
Бай Юаньсю замер, но, заметив кончики ушей, пунцово краснеющие среди прядей волос, довольно улыбнулся. Сяо Цин ловко поднялся. Пока Бай наслаждался ощущением прохлады, оставшимся на руках, он вдруг почувствовал, как что-то холодное коснулось его живота. Подняв взгляд, он увидел, что Сяо Цин держит его за пояс и с каменным лицом командует: - Снимай.
Бай Юаньсю: - !??